Вишня

Годом позже мы снова встречались. Несколько раз. В одну из последних встреч я пригласила его в кафе. Не могла этого не сделать. Всё таки он первый сделал в прошлый раз, ещё и заплатил за нас обоих. Значит за мной был долг. Мне не хотелось тянуть с ним, пусть было и неловко говорить с Россией. Я снова взяла крепкий зелёный чай. Он приводит нервы в порядок. Конечно дома делали лучше. Куда лучше. Он в этот раз не взял ничего спиртного. На моё удивление, потому что я успела принять его за типичного алкоголика. Тоже заказал себе чаю, только уже чёрного и 2 штуки булочек с корицей. На двоих. Я не стала отказываться из уважения, мне даже понравилась булочка. Мы снова молчали. Меня устраивала эта тишина. Мне оставалось только рассматривать его. Но честно говоря, для меня все европейцы были одинаковы: непропорционально большие нос и глаза; бо́льшая часть из них бледные, с трупным синеватым оттенком; голубоглазые или сероглазые; волосы светлые и густые, расположены не только на голове, но и на других частях тела - часто на ногах и руках. Только в силу молодости или светлоты волос у России не было их видно где либо ещё кроме головы. Россия снова заплатил за нас двоих. Он принципиально не дал заплатить за нас мне, аргументируя это тем что женщин надо уважать и что платить за женщину не станет только «мудло». Уходя он сказал, что был бы не против встретиться снова, он был прост как прямая линия. Но я не видела смысла в встречах после переговоров. Иметь какие-либо личные контакты затея рискованная. Я хотела стабильности и спокойствия. Россия же наоборот - горел желанием породниться со всеми, кто хоть один раз ему когда-то сказал «привет». Спала после встречи я хорошо. Почему-то снился Россия. Снилось как мы сидим в кафе и обсуждаем какие-то глупые сентиментальные вещи. Я проснулась. Была рада, что мне не стало плохо во сне. Я не люблю сентиментальности, а Россия слишком прост для них.