Все еще больно.

В глазах все было мыльно. В голове проходили вспышками воспоминания: девушка, что он встретил у бара пока был вместе с Реном надвисает над ним с садовыми ножницами в руках и почти сумасшедшей улыбкой, ее волосы спадают на ее оголенные плечи, а костяшки рук заметно покраснели от скотча, что все еще висел на них. Затем все было словно в замедлении, все остальное он запомнил предельно хорошо. Брюнетка замахивается ножницами возвышая их над головой, а затем всаживает их в живот блондину. Лоуренс далеко не ожидал, что он правда такой мягкий и в него так легко войдут ножницы. Кровь хлынула из ран, а из глаз моментально полились слезы затуманивая обзор и все то, что делала девушка в его доме следом. Все ниже груди ужасно болело. Кровь полилась вниз, к серым спортивным штанам и по талии. Больно.. очень. Наверно это чувствует листок бумаги когда его разрезают? Тошнота стала подступать к горлу, но вырвать того не успело. Тело мгновенно обмякло и увалилось обратно на простыни, что пропитались холодным потом страха. Затем река. Белая, невинная, с водой по пояс. Легкая приятная прохлада и запах чистого воздуха. Подозрительное спокойствие.. Он правда стал доверять той девушке за столь короткий срок. Получить настолько сильный удар было отвратительно. Он знал, что вновь очнется и прочувствует все стадии отрицания, но пока что просто бродил по реке. Без боли, без ран, без всего.. Так хорошо бывает только в этом месте. Жаль, что никто еще не разделил того же чувства. Блондин приходит в себя после очень долгой комы, что забрала у него все возможности жить дальше. Теперь плохо не только физически, но и морально, что поход по реке закончился и остался лишь очередным светлым пятном в его памяти. Все тело онемело, так что прикасаясь к своему торсу тот чувствовал лишь то, насколько холодная у него кожа. Боль вернулась не сразу. Тот постарался приподнять туловище, но острые ножницы заставляли его вновь лечь и ждать, пока онемение пройдет. Долго ждать не пришлось и спустя какое-то время тот почувствовал все. Когда ты отлежишь руку и она возвращается в обычное состояние начинает неприятно покалывать, верно? А теперь увеличьте эту боль но все туловище и добавьте то, что в нем воткнуты огромные садовые ножницы, что с каждым движением прорезают хрупкую кожу и органы. Дышать было тяжело,страшно и больно. Казалось одно не верное движение и он вновь попадет в реку или же более понятное доя простых людей понятие— умрет, но нет.. Собрав волю в кулак Олеандр уложил левую руку себе на живот, под ножницы, то ли поддерживая себя, то ли готовясь ловить выпавшие органы. Уперевшись правой рукой в кровать тот все же смог встать, но без травм не обошлось. Из-за частых движений ножницы все же порезали кожу еще глубже и органы изнутри, так что кровь хлынула по новому вместе со слезами, что никак не контролировались. Он хотел дойти до ванны и сделать все там, но понял, что физически не дойдет с ножницами внутри, ведь они не легкие и скорее всего прорежут его еще сильнее. Слезы все еще текли и падали на серые штаны, что он уже никогда не сможет носить из-за такого большого кровавого пятна. Без лишних раздумий он положил две руки на рукоятки ножниц и сделал настолько сильный рывок ими от себя, насколько позволяли его оставшиеся силы. Из уст вырвался болезненный стон, но лицо оставалось относительно спокойным и разбитым. Из живота с самым мерзким чувством повалились кишки вместе с новой партией крови, неясной слизи и с отвратительными хлюпающими звуками. Ком в горле от слез превратился в тошноту, а потому Лоуренс не успев хоть как-то среагировать и предотвратить это выблевал все, что было в его желудке себе на ноги, на кровать и пол. Слезы вновь покатились по щекам, а тот дрожащими руками вытер себе рот, а затем обтер руку о кровать. Все же ему все равно придется все это стирать.. Горло не приятно зудело, во рту остался ужасный привкус, а ноги и туловище вновь сводило, но все же нужно дойти до ванны и сделать все, что нужно. Больно. Олеандр аккуратно подхватил свои же органы в руки и медленно встал, а затем пошел к ванной. Шагами это было тяжело назвать,скорее он полз, но стоя на ногах. Как когда ты едешь на коньках и просто скользишь по полу. К такому его явно не готовил никто, да то и понятно. Какой человек будет думать: ‘хмм, а что же мне делать если меня ВДРУГ проколят садовыми ножницами?’. Это же абсурд. Медленные шаркающие шаги наконец довели блондина до ванной, где он закрыл крышку унитаза и сел туда, дабы хоть немного перенести нагрузку. Каждый шаг отдавался с болью, да даже дышать было больно. Ему повезло, что девушка не перемешала его органы в кашу с помощью тех же ножниц, иначе он бы самостоятельно не справился, а позвать некого. Только если его коллегу с работы, но он сам вряд ли знает что им делать в такой ситуации. Да-а, сейчас бы явно не помешала посторонняя помощь, но к сожалению или к счастью он сейчас в полном одиночестве. Опираясь на раковину Лоуренс встал, а затем открыл ящичек над все той же раковиной (что удивительным образом не отломалась под его весом и силой, с которой он давил на нее). Баночка с кривой надписью ‘ОНЕМЕНИЕ’ попала ему в руки и он без раздумий открутил крышку и налил сладкую на запах, но горькую на вкус жидкость себе в рот, а затем быстро проглотил, дабы не чувствовать еще и этот вкус (хотя он бы смог перебить вкус рвоты). Стало хоть немного легче, но мозг отказывался принимать это, поэтому боль возвращалась, но редкими вспышками. Блондин лег в сухую и холодную ванну пытаясь отдышаться. Теперь простые действия кажутся такими долгими… — — Игла, нить.. Вроде все готово. Вообще иглы и нити должны быть медицинскими, но Лоуренсу было неловко покупать что-то такое, да и незачем было, а сейчас уже поздно. Поэтому простая швейная игла была погнута в своеобразный полукруг, а нити были просто швейные черные. В иглу была вставлена нить, а затем он начал медленно втыкать. Кожа, дерма, жир.. все слои были пройдены и нить наконец-то вышла по центру раны. Лоуренс сидел с таким видом словно зашивал заплатки на одежду, а не собственную плоть. Его явно разбило такое предательство не только физически, но и морально. Больно. Все тот же путь, но в обратном порядке: жир, дерма, кожа. осталось просто завязать первый шов и проделать тоже самое по всей ране. вода в ванне переодически включалась дабы смыть кровь с живота. Олеандр сидел так часов четыре или пять все кропотливо зашивая. Да , было небрежно и неаккуратно, но главное выполняло свою роль. Тот подобрался поближе к крану и включил теплую, почти горячую воду ожидая, пока ванна наберется. штаны были снять и скинуты на пол, тот остался лишь в темном белье. Все еще болит..