Впервые

      Их отношения – тайна с огромным списком запретов на людях. Браться за руки, прижиматься плечами друг к другу, долго смотреть друг другу в глаза в общественных местах строго под запретом. Но кто только мог подумать, что могло твориться за какой либо дверью?       Одной из них стала дверь квартиры, в которой жил Сасори со своей бабушкой. Комната парня по-домашнему уютная и больше похожа на старую, еще со времен СССР. Но в этом была своя странная атмосфера, так полюбившаяся Дейдаре. Он, шестнадцилетний озорной придурок, вдохновляющийся каждой пролетающей перед носом пылинкой, видел в квартире своего парня что-то особенное. Но слышал он только противоположность своих мыслей.       И даже сидя в этой комнате с плакатами разных музыкальных групп и фильмов на каждой стене, с теплым, почти желтым светом от люстры и деревянным глянцевым шкафом времен очередей, Дейдаре это нравилось. Стоило ему раз об этом заикнуться, как под ухом он уже слышал ворчание старой бабки. Хоть и этой "бабке" было всего восемнадцать, а лицом так все пятнадцать.       В качестве примирения, дабы следующие полчаса не слышать около себя недовольства "бабки", Дей притерся макушкой к его плечу. Они сидели на небольшой кровати, прижавшись спинами к стене, пока напротив их лиц шла какая-то передача по одному из каналов про разоблачение аферистов. Не столь интересная, поскольку телевизор работал только в качестве заглушителя их голосов от бабушки за стеной, сидевшей на кухне.       — По-моему бред какой-то. Зачем они замазывают лица этих воров, если так от них никто не сможет защититься, м? — внезапно задал вопрос парень.       — Потому что они показывают лишь схемы аферы, а не людей, идиот, — грубо, но точно ответил Сасори.       — Реально?!       Благодаря этому диалогу Акасуна еще больше понял, насколько его парень доверяет кому попало. Одним словом – тупица. Но насколько бы его знания не были велики, тот любил его, хоть и не всегда мягко.       Взгляд карих глаз метнулся туда-сюда, смотря то на яркий экран телевизора, то на копну светлых волос на своем плече. Не в силах удержаться, Сасори наклонил свою голову в сторону, смешав красные пряди со светлыми. А внутри что-то приятно растеклось, заставив сердце биться чаще. Улыбка на лице Дейдары стала еще шире. Казалось, лицо от такого скоро попросту треснет.       Но не прошло и пяти минут, как старые половицы громко скрипнули под тяжелыми шагами, перепугав двух мальчишек и раскидав их по разным углам кровати. Когда бабушка начинала ходить или вдруг что-то делать, парни мигом отпрыгивали друг от друга, будто бы не сидели в обнимку пару секунд назад. А дверь в комнату всегда была открытой, ибо бабушке не нравилась закрытая не в ночное время.       Самое страшное, когда она с легкостью заходила в комнату и начинала что-то говорить, пока щеки у обоих горели, а внутри колотило от страха. Прямо как сейчас.       — Хороший мой, — начала обращаться она к внуку, расставив руки на боках, — Я пойду-ка, тама у этой... у соседки посижу-ка... ну как ее... ну из семнадцатой, у которой еще два кота мордастые такие.       — Я понял, бабуль, а зачем?       — А что делать-то дома то? Тама я и поговорю, и попью, и еще чего-нибудь наворочу! — говорила бабушка с особым энтузиазмом, — Не теряй-ка меня в общем.       После бабуля быстро вышла из комнаты, взяла ключи на комоде в прихожей и открыла входную дверь. Пошла в чем и дома ходит. Ведь к соседям – это не на праздник шарохаться. А парни и одуматься особо не успели. Дей так вообще завис на пару секунд.       Прояснили его теплые касания пальцами, которые нежно подкрались к ладони. Бледным рукам Сасори никак не шло быть теплыми, ведь сам по себе он выглядит холодно. Но это было так приятно, что второй пугливо обернулся в его сторону. Акасуна неожиданно подсел очень близко, наблюдая за своими же движениями на чужой ладони. Его стеснительный взгляд мимолетно встретился с чужим, более уверенным.       И тот, кажется, все понял. Он протянул обе руки в сторону парня, зазывая срочно обняться. Сасори, потупив примерно секунды три, аккуратно перелез одной ногой на другую сторону, повиснув над Дейдарой. Тот нежно прикоснулся ладонями к талии у своего лица, усадив парня на свои колени. Они старались прижаться друг к другу как можно крепче, не волнуясь о чем-то постороннем.       Они словно наполнялись энергией между собой, иногда молча, но влюбленно смотря в глаза. Сасори очень любил распускать тугой хвост на голове второго, а после заправлять его светлые прядки за ухо и массировать кожу головы, вызывая у того расслабленную улыбку. Рядом с ним и этой улыбкой Акасуна чувствовал себя как никогда нужным и значимым, любимым и близким. Он снова чувствовал себя живым, с единственной потребностью, чтобы время остановилось.       Рядом с этим человеком его сердце билось просто в бешеном ритме, хотя раньше он этого никогда не ощущал. Дей гладил его вдоль спины, вверх по позвоночнику и слегка трепал красные волосы, а после снова возвращал руки на талию. В его руках парень был словно ожившая кукла, которая чувствует все впервые.       — За что ты меня любишь? — вопрос Сасори заставил второго слегка удивиться.       — В каком это смысле, м?       — Понимаешь, обычно людей любят за что-то, но я не могу понять почему именно меня, — теперь он избегал любого зрительного контакта, смотря куда угодно, но не в глаза.       — Как бы тебе объяснить, м-м... — он притянул того ближе к себе, — Я люблю тебя всего, прямо как искусство! Я не могу выделить что-то конкретное, ведь каждая мелочь в тебе кажется мне такой особенной и красивой. Ты и есть мое искусство!       Мелкий поцелуй опустился на щеку Сасори, приятно его удивив. На лице не было какой-то ярко выраженной эмоции, но в своих мыслях он сиял от восторга. Никто ранее не говорил ему подобного. Не справившись с устым ответом, он охватил лицо парня двумя руками, смотря в голубые, сияющие от любви глаза.       Его губы мигом ощутили сухость чужих, сминая их в жарком такте. Поцелуй медленный и нежный, вызывающий табун мурашек по коже. Этот миг короткий, но такой желанный, что хочется никогда не останавливаться. Никто из них и не хотел заканчивать, прижимаясь все ближе и теснее. Оба чувствовали себя хорошо, но недостаточно, очень недостаточно.       Мысли Сасори путаются и смешиваются в один непонятный комок, а руки все тянутся к волосам, придерживая за голову. С каждой секундой поцелуй становился все мокрее, а тело так приятно покалывало, словно от тысячи мелких иголок.       Их губы на пару секунд расцепляются, а лбы соприкасаются, пока жаркое дыхание пронзает каждого. Их глаза даже не в силах открыться, но этого и не требовалось. Щеки Дейдары безумно горели, а руки почти съехали на бедра, поглаживая большим пальцем через ткань штанов. Спустя секунд десять губы снова жарко горят, а ноги стали как вата.       В порыве удовольствия их языки мягко соприкоснулись, сделав поцелуй глубоким и желанным на все сто. Тсукури, не контролируя собственные ладони, залез ими под свитер, обжигая горячее тело холодными пальцами. Из-за резкого чувства холодка Сасори проронил громкий и неосознанный, но короткий стон. От такого по телу второго разлилось нечто приятное, ноющее и с отведением в самый пах, слегка возбуждая.       Со всяким вздохом мысли стали слишком расплывчатами, но на уме крутилось только одно сладко-страшное желание. И как ни странно, это желание было одновременно у двоих, но никто не мог его озвучить.       Это желание прикоснуться сильнее, провести вдоль шеи вниз и слегка оголить плечо, чтобы ласково поцеловать. Смотреть в самые глаза и чувствовать, как тело дрожит, а щеки горят без конца. Обняться как можно крепче и тихо, но долго шептать что-то на ухо. Для парней это не было чем-то новым, но дальше мелких поцелуев в шею они никогда не заходили.       Скорее зайти дальше было буквально страшно и безумно стыдно. По глупой улыбке Дейдары это считывалось сразу, а вот по безэмоциональному лицу Акасуны - невозможно. Выражение его лица не изменилось даже после того, когда парень начал неоднозначно сминать пальцами кожу под собой. Голубые глаза сверкали от прилива нежности и ожидания чего-то большего. Если бы он мог, то прижал бы это тело еще ближе.       — Тебе... хочется, да? — вполголоса произнес тот. Дей от такого вопроса замялся на ровном месте, глядя куда-то в сторону.       — Смотря про что ты, хм.       — Ты ведь не настолько дурак, — его брови вопросительно изогнулись, — И тебе не двенадцать лет, чтобы не понимать явных намеков, верно?       Дейдара смущенно опустил голову, пропустив через себя мимолетный разряд тока, ибо объяснить накатывающее возбуждение по другому нельзя. Он хотел. Страшно хотел показать, насколько мог любить по-другому. Но получилось бы сделать это максимально приятно? Вдруг его парню будет больно или отвратительно во время процесса? На все эти вопросы он жаждал ответа.       Он уткнулся лбом в плечо второго, еле понятно прошептав:       — Да, я хочу. Тебя хочу, прямо сейчас.       Теплая ладонь мягко ложится на светлую макушку, чуть поглаживая, а грудь напирает вперед, толкая парня обратно спиной к стене. Сасори проходится горячим дыханием по щеке того, бегло целуя и продвинувшись дальше к уху. Пальцы цепляются за выбившиеся пряди, заводя их обратно за хрящ. Кончик его острого языка обвел линию хряща, вызвав мелкую дрожь в теле второго.       — Если и ты, и я согласны, то почему бы и нет? — погрубевший шепот над ухом звучал по особенному возбуждающе.       Щеки Дейдары покрылись заметным румянцем, а сердце отдвало удары даже в спину. Теперь он точно не мог сосредоточиться ни на чем. Сильно сжав напоследок талию, он с грохотом опрокинул парня на кровать.       От наступающего с каждой минутой возбуждения внутри что-то бешено колотило. Но дело не в сердце. Он всегда сдерживал себя в руках, даже если чувствовал, что парень скоро будет упираться ногой в его стояк. А сейчас перед ним полностью на все согласный Сасори, такой любимый и желанный. Сможет ли тот сдерживать себя хотя бы пять минут? Нет.       Футболка на теле парня тут же отлетела куда-то в сторону, растрепав блондинистые волосы в разные стороны. За пару секунд в комнате стало так невыносимо жарко, что распущенные волосы смогут принести лишь неудобство. Благо на запястье парня висела черная резинка, которой он наскоро завязал волосы в неаккуратный пучок.       Подобное меж своих ног Сасори видел впервые, но уже успел надумать, насколько же сексуальна картина перед ним. Ноги крупно дрожат, а бедра ерзают на месте от нетерпения. Ладони второго уверено притягивают тело ближе к своим бедрам, слегка задев край свитера, отчего тот задрался почти до ребер.       Плоский живот того манил к себе и заставлял Дейдару хитро ухмыляться, а взгляд перебегать каждую секунду. Между ними что-то ужасно непонятное, не то страх перед действиям, не то обыкновенное незнание что делать дальше.       Из всех воспоминаний были только кассеты с записаным на них порнографией в не лучшем качестве. А их содержание всегда было одно и то же, разве что лица разные. От малейшего действия девушки пускали громкие стоны, к чему не прикоснись – все чувствительно, но без души. А парни в этом деле слишком грубые, будто торопятся куда-то. Подобное не вызывало никакого удовольствия. И весь процесс происходит так быстро, будто все предварительные ласки вырезали, либо их вообще не было. Такое даже сексом сложно назвать. Сухо, неприятно и без любви.       Первое, с чего решил начать Тсукури - наклониться к любимому лицу поближе и, слегка приподняв голову того, сладко поцеловать в шею у линии лица. Поцеловать медленно, с громким причмокиванием после. А потом опуститься чуть ниже, снова поцеловать и оставить мокрый след на шее. От этих ласк Сасори по особенному тяжело дышал. В свитере стало невыносимо жарко, хотя дома всегда холодно, а за окном не май месяц.       На третьем поцелуе возле кадыка жар хлынул с такой силой, что пальцы с силой вцепились в блондинистые волосы.       — Погоди... — его голос тихий и возбужденный, больше похожий на протяжный скулеж. Приподнявшись на одних локтях он мигом снял с себя верхнюю одежду, кинув в ту же сторону к футболке.       Второй замер от восхищения, насколько тело перед ним кружило голову. Тело Акасуны выглядит так нежно, ведь на нем нет даже родинок, а про какие нибудь шрамы можно и не заикаться. Дей хотел бы сказать о том, какой же он худой, но за это мигом бы получил в лоб. Своей худобы тот не воспринимал. Чувствовать себя хрупким ему не нравилось, поэтому такие слова шли больше в плане оскорбления.       Без лишних слов парень снова прилип губами к мягкой коже, целуя ключицы под постоянным вздыманием груди. Ладонь неспешно скользнула вниз от шеи, вызвав приступ дрожи, пока пальцы будто невзначай прошлись по соскам. Его горячее дыхание странно жжет кожу, а после острые зубы самую малость прикусывают изгиб плеча. От такого Сасори больно замычал, немного корчась.       — Я могу оставить засос? — спросил Тсукури, смотря в карие глаза перед собой.       — Его же видно будет.       — Не обязательно же именно на шее, м. Я может на груди хочу. Там то никто случайно не заметит.       — Тогда оставь хоть десять, — шутливо, но почти безэмоционально разрешил парень.       А второй только и рад. Широко улыбнувшись он наклонил голову так, чтобы губы были в паре миллиметров от груди. Робкий поцелуй был лишь предупреждением перед легким ощущением всасывания кожи, немного покусывая. Сасори зашипел, как недовольный кот, сжав в руке убранные в пучок пряди. Ему было однозначно больно, но от мыслей, кто именно это делает, член становился тверже.       Свежесделанный засос Дейдара зализывал, как послушный щенок, будто извинялся без слов. В общей сложности засосов всего три: два на левой стороне и один на правой. На свое "искусство" парень смотрел с гордостью. Красные пятнышки отлично сочетались с бледной кожей, а потрепанный вид Акасуны только дополнил эту картину.       Но на паре засосов они не планировали остановиться. Можно сказать, еще даже не начали. Внутри Дея что-то страшно бушевало, больше похожее на резкий скачок адреналина. Замедлиться хотя-бы на секунду он уже не мог. Руками он обхватил бедра второго, закинув одну ногу себе на плечо, отчего Сасори почти висел в воздухе. Его такое сразу же не устроило.       — Мне тяжело так. Положи мне подушку под бедра, — он раздраженно, не открывая глаз, поджал губы. Тсукури понимающе кивнул в ответ, хоть тот и не видел.       Подушка, на которой обычно спит Сасори, быстро стала помощником для поддержки. Теперь их тела были будто ближе, тесно прижимаясь друг к другу. В знак благодарности теплые ладони мгновенно прижали парня к себе. Эти же ладони аккуратно поправили светлые волосы у лица, а скорый поцелуй опустился прямо в лоб. Это было приятно. Настолько приятно, что тело гудело изнутри от возбуждения.       Но все еще банальное незнание выигрывало в этой битве. Сделать больно очень легко, а вот довести до настоящего пика безумно сложно. Именно так думал Тсукури, прощупывая каждую мышцу под собой, чтобы найти чувствительные места и, кажется, одним из них оказался его собственный голос. От возбуждения голос парня стал грубоватым, даже гортанным, а шепот таким голосом был крайне приятен.       — Куколка, что же мне с тобой делать, м? — произнес тихий, грубый голос над самым ухом, — Как думаешь, понравилось бы тебе, если бы я трахнул тебя прямо здесь? — его ладонь специально проехалась вверх по бедру, малость потирая давно вставший член через штаны.       — Ох.. Я обязательно потом убью тебя за такое прозвище, — через тяжкие вздохи отвечал Сасори.       — Значит, называть тебя куколкой нельзя, а сладко трахать можно, м? — его движения ускорились раза в два, выбив из парня подрагивающий стон.       — Сука... Мне нравится это слушать, но давай быстрее, пожалуйста.       После этих слов ладонь быстро соскользнула со стояка, заставив того слегка заерзать на месте от пропавших ласк. Откуда ни возьмись, в руках Дейдары появился запечатанный презерватив. Открывать его явно не собирался, но смотрел как на дар Божий.       Откуда он это взял и как добыл ведь во всех аптеках работают люди, знакомые с его матерью, Акасуна не спросил. Зато решил шокировать своим методом. Он чуть отодвился от бедер второго, изогнулся в талии и стал что-то нащупывать под кроватью. Найдя нужную вещь, Сасори привстал на локтях, не отрывая взгляд от глаз парня.       В его ладонях был небольшой тюбик со смазкой. Дей только непонимающе моргал, смотря на новую для себя вещь.       — А это зачем? — серьезно спросил тот.       — Ты додумался купить презики, а вот это в первый раз видишь? — его брови удивленно изогнулись. Но тот положительно покачал головой, правда непонимая, — Ты думаешь, что я смогу "течь" как женщина?       — Разве нет?       Теперь парень считал себя одним из самых глупых людей на планете. Особенно от взгляда Сасори с читаемым в нем: Ты просто идиот. Еще около пяти минут тот объяснял парню, зачем нужна смазка. Объяснил, что вообще-то это нужно и женщинам, ведь мыщцы у тех и у других не резиновые – поранить как нечего делать.       Неловкая пауза сменилась на негромкое причмокивание губами. Тсукури сминал чужие губы слишком быстро, отчего второй слегка хмурился. И также быстро он двигал пальцами между сосков, которые стали очень твердые. От "игры" с ними Сасори чуть выгибался навстречу, теряясь в собственных ощущениях и будто задыхаясь от глубокого поцелуя.       Почувствовав, как чужие пальцы внезапно стали спускать штаны с бедер, парень крупно дернулся. Их поцелуй прервался, а воздуха стало будто не хватать. Останавливаться уже не хотелось. Внутри будто бабочки устроили бойню, а низ живота приятно тянуло куда-то дальше вниз. Дей волнуется не меньше второго, и это очень заметно. Его движения обрывистые и медленные, а желание так и отдает отблеск в глазах.       Оголенные коленки то сводятся, то разводятся перед лицом парня. Одно неосторожное движение и острое колено прилетит тому в щеку. Не хотелось бы, чтобы первый секс запомнился именно так. Поэтому Тсукури пробегается пальцами вверх по ноге, начав поглаживать коленку, чтобы успокоить партнера. И это вроде помогает, ибо дыхание у Сасори постепенно выравнивается.       Но его глаза смотрят куда-то в сторону, и скорее всего, это из-за странного чувства стыда. Он не стеснялся своего тела, но гуляющие по каждому участку кожи руки парня просто не давали ему покоя. Для своего характера Дейдара сейчас слишком нежный и аккуратный. И то, как он старается отвлечь второго поцелуями в живот, чуть ниже ребер, пока стягивает последний элемент одежды – просто нечто.       И первые секунды, пока Сасори полностью без одежды он смотрит ему только в глаза, а ладонь приятно ложится на щеку, поглаживая. Он возбужден точно также, может, даже сильнее, но при этом не торопится. Тсукури хватает лежащую на кровати смазку и со звонким стуком выдавливает себе на пальцы пару капель. Гель оказался чересчур холодным, что по телу аж побежали мурашки.       Рука потянулась вверх, прямо к лицу и рту с горячим дыханием, опалив им влагу на пальцах. Парень мельком глянул на Сасори, на его лицо и опущенный взгляд, а после скользнул по телу, покраснев еще больше. Его член ровный, как ствол, а головка сильно покраснела от непроходящего возбуждения.       Дей откровенно пялился, и это было не красиво. Оттопырив большой палец и мизинец, создав своеобразную линейку, он почти на глаз стал что-то высматривать и высчитывать.       — Ну, у меня даже больше, м... — бубнил себе под нос тот.       — Боже, Дейдара, иногда тебе просто следует закрыть рот, — он закатил глаза, — А еще лучше наконец-то заняться делом, — Сасори протянул свою руку к чужой ладони с гелем, нетерпеливо уставив ее около промежности.       Что-то тяжелым грузом упало вниз по телу, приятно отдав удар в самый пах.       — Если будет больно ты только скажи, — его губы снова ласково опустились на острую коленку, мимолетно чмокнув.       Прохладное чувство охватило все тело парня, отчего он механически втянул живот. Дейдара видел его волнение, а от этого стал больше целовать кожу. Поцелуи короткие и нежные, что мигом расслабляло потерявшегося в ощущениях партнера.       Спустя долгие минуты сквозь жаркое дыхание и несколькими негромкими протяжными стонами, Акасуна уже охотно насаживался на три пальца. В его голове совсем нет ни одной полноценной мысли. Только обрывки каждой со стоном на конце. Движения внутри него странные, но почему-то приятны. Пальцы у Дея тонкие и не очень длинные, но активные. За пару минут он успел попасть по простате два раза, отчего парня словно током прошибало. Тело сводило будто судорогой, но не от боли, а из-за какого-то сладко-тянущего чувства.       Стоны срывались с его губ все чаще, совсем задурманив голову Дейдаре. Пальцы вышли из тела с громким хлюпаньем и недовольным скулежом. Приятная заполненость сменилась на пустоту внутри, отчего Сасори поднял свой взгляд. А перед ним его парень, слегка вспотевший, с полусонным и желанным видом и все такой же любимый. Без лишних слов парень быстро смазал себя остатками влаги с ладони.       Немного прикинув, он понял, что вряд-ли сможет войти вот так резко.       — Волнуешься? — исподлобья спросил Дей.       — Не знаю?       Тот спокойно выдохнул и наклонился к тяжело дышавшему парню.       — Я люблю тебя, — шепотом пронеслось около висков, — Очень люблю, — за этими словами последовали мелкие быстрые поцелуи в щеку, будто щекотка.       Сасори самую малость улыбнулся, тепло принимая каждое слово. И от них он правда начал расслабляться. Его дыхание восстановилось, а в ответ он мягко обнял того, обхватив шею руками. Последний поцелуй длился дольше, а бедра слегка дернулись вперед, проникнув внутрь. Парень замер в немом стоне, откинув голову назад.       Это не было так больно, насколько непривычно. Его член казался намного больше, нежели три пальца. Однако входил он очень медленно, скорее даже обрывками для меньшей боли. Сасори в его руках был таким чувственным, хотя до этого момента напоминал куклу и не больше.       Член вошел до конца, а с губ Дейдары слетел первый тихий стон. Они оба глубоко дышали, иногда обмениваясь взглядами и пониманием, насколько сильно их любовь зашла далеко. Внутри будто все горело, но движений так и не было, дабы тот успел привыкнуть к такой заполнености внутри себя.       — Я тоже... люблю тебя, знаешь ли, — произнес парень у самого уха.       Слова, греющие душу и сопроводившие первый неспешный толчок. За ним последовал второй и третий, и каждый с томным стоном под конец. Внутри Сасори до невозможного жарко и узко, а от сжимающих его ощущений парень стонал не хуже.       В один момент шлепки ускорились, а когда их губы встречались, то сливались в один страстный глубокий поцелуй. В мгновение весь мир показался ничем, кроме человека перед собой. Эти чувства были сильны и бились из каждого уголка тела, раскрываясь в потребности прижаться друг к другу еще сильней.       Беспорядочные поцелуи покрывали всю шею и ключицы снова и снова, пока тот покорно откинул голову назад. Акасуна цеплялся ногтями за кожу спины, оставляя на ней маленькие царапины, а извинялся за это через сладкие стоны прямо у ушей. С каждым новым толчком двигаться становится тяжелее. Быстрый темп добавил также неприлично громкий звук шлепков кожи о кожу, сносящий последние отголоски здравого смысла.       Чувствуя приближения своего пика, Сасори обхватил собственный член рукой, быстро надрачивая себе в такт толчков. Его голос сорвался до высокого скулежа, почти не в силах терпеть.       — Я скоро кончу... М! — вполголоса говорил тот, — Быстрее, прошу...       Парень выжил из себя все силы для быстрого темпа, уже не в силах сдерживать гортанные полустоны.       Они одновременно вцепились в губы друг друга, кончив от переизбытка чувств в теле. Сасори крупно задрожал, самостоятельно соскальзывая полностью на подушку. Выпустить парня из объятий он попросту не мог, погрязнув в желании бесконечно обнимать своего партнера.       — И как оно?.. Не больно? — еле отдышавшись спросил Дей.       — Будь у меня побольше сил, я бы настроился на второй раунд, — он робко поцеловал того в нос, поглаживая поцарапанную спину.       Тсукури лишь глупо заулыбался и прилег рядом, крепко обняв второго за талию.       — Как думаешь, в какой неподходящий момент точно вернется твоя бабушка, м? — неудачно пошутив, ему тут же прилетело в лоб со звонким хлопком.       — Не порти мне настроение, идиот.