Даже психи хотят любви

Звонок ... Трубку поднимает парень лет 20 - Нугзар , ты можешь взять себе поциентку ? - да - спускайся к ресепшену . Наташа сидела в холодном коридоре клиники, крепко сжимая в руках небольшой сверток с личными вещами. Её глаза, полные стресса и недоверия, метались по белым стенам, словно ища путь обратно домой — в то место, где она ещё могла дышать свободно. Несколько часов назад её привезли сюда по настоянию мачехи, которая утверждала, что Наташа нуждается в лечении от "неадекватного поведения". И это было началом её закрытия в бетонных стенах психиатрической больницы, которые, казалось, с каждым вздохом сжимались всё сильнее. На первый этаж спустился Нугзар и сразу подошёл к поциентке - здравствуйте ,а вы кто ? - А психотерапевт , буду лечить Наташу-Ответил парень со спокойностью - а где же Корби? - у него слишком много поциентов ,не переживайте у меня стаж 5 лет я с 16 лет учился на психотерапевта и у меня отец врач .Я один из лучших - не то что бы я за это переживала .... Предупреждаю Наташа буйная вот её документы .-Женьшина передала документы и быстрым шагом вышла из психушки Санитары схватили Наташу и потащили в кабинет Наташа сопротивлялась а Нугзар спокойно на это смотрел - пока , обычный поциент ..- разнеслось в голове Нугзара В небольшом кабинете напротив сидел Нугзар — молодой психиатр, . Его взгляд был сосредоточенным, но не холодным. Она кричала, плакала, отказывалась признавать диагноз, который тут же был навешан на неё как ярлык. Её слова были полны боли и горечи: «Я не больна. Это моя мачеха хочет избавиться от меня». Он задавал мягкие вопросы, стараясь ничем не спугнуть хрупкую веру Наташи в справедливость. Но система, в которую попала девушка, не была настроена на гибкость и понимание. Здесь всё строилось по стандартам: диагноз, лечение, отчётность. В коридорах слышались голоса медсестёр, шаги врачей и постоянный монотонный гул аппаратуры — всё это нагнетало чувство безысходности. Наташа пыталась найти внутренние силы, чтобы противостоять несправедливости, но сама атмосфера больницы словно поглощала её. Она вспомнила детство, отношения с отцом и мачехой, где всегда чувствовала себя чужой, ненужной. Нугзар, в свою очередь, уже начал делать пометки в карточке, чувствовал ответственность за эту судьбу. Его профессия не просто ремесло — это была борьба с системой и часто — с самим собой. Он видел, как большинство коллег быстро ставят ярлыки, не пытаясь понять глубинные причины страдания - Я не больной человек ,вы не понимаете ... - если тебе будет удобно называй меня на ты - хорошо . - Наташа раскажи что тебя мучает ... Твоя мачеха сказала ты режешь руки... - это лож По её поведению и длинным руковам Нугзар догодался что это неправда и она режет себе руки ,только остался вопрос , от того что ей это нравиться или от того что у неё душевная травма? - Почему вы все меня не понимаете? Я здесь не для того, чтобы быть экспериментом!- Её голос прорезал тягучую тишину, и в этой фразе было столько отчаяния, что Нугзар замолчал, позволяя ей выговориться. Первый день в клинике медленно угасал, оставляя после себя смесь тревоги, непонимания и маленькой искры надежды, которая жила в сердце Наташи. Надежды, что где-то за этими стенами есть правда и справедливость и кто то поймёт кто такая её мачеха ... И Наташа провалилась в царство морофея