Единственное спасение

      И снова конфликт из неоткуда.       Ранее Эллиот относился к своему отцу и сестре более-менее нейтрально, но время сделало своё дело, и теперь не осталось ничего, кроме чистой ненависти. Тем не менее, имея базовое уважение и капельку здравого смысла, парень делал всё, о чём его просили эти двое. В этот раз отец обиделся по какой-то глупой причине, ограничил Эллиота в наушниках и времяпровождении в телефоне, заставляя вставать его в шесть утра всегда. Блондин не сделал ничего такого. По крайней мере, он так считал. Ему, честно говоря, хотелось разрыдаться прямо на месте, но это ещё хуже, чем если бы он заплакал при ссоре, так что доставщик пиццы сглотнул и уткнулся в одеяло поглубже. Не засыпается.       Он пытался прикинуть разные сценарии в голове, как ему обычно приходилось делать, чтобы занять себя чем-то, но даже после этого сон не приходил. Парень нашёл в тумбочке свой безумно разбитый, но каким-то образом функционирующий телефон и стал листать ленту соцсетей в нём. Без звука быстро наскучило. Время ещё даже не одиннадцать вечера! Обычно Эллиот засыпает в это время. Но даже когда часы пробили одиннадцать, ничего не изменилось.       Блондин взял разбитый телефон, включил на нём фонарик, уселся на подоконник в своей комнате и стал черкать что-то в скетчбуке. Он не знал, что он рисует, потому что в его голове было одновременно пусто и полно мыслей, но в итоге на бумаге вышло два человека: сам Эллиот и... Шанс. Доставщика пиццы будто осенило. Он быстро сложил все нужные вещи в рюкзак, прибрался за собой, распахнул окно и, так как на рамах в его комнате всё ещё не было сеток, за год отсутствия в этом доме так ничего и не изменилось, выпрыгнул на задний двор. Забора тоже не было ещё с тех времён, так что уйти с участка не было проблематично. Да, идти далеко, но другого выхода у Эллиота нет. Ему срочно необходим этот человек. Шанс.       Единственное, что блондин слышит — это собственные шаги. Вокруг тихо, темно и холодно, внутри даже не возникает страха того, что тебя прямо сейчас могут украсть и вырубить где-то за переулком. Хотя было бы славно. Не то, чтобы присутствовала какая-то мотивация жить дальше. Ладно, нет-нет, тьфу-тьфу-тьфу, сплюнуть. Сплюнуть. Доставщик пиццы сплёвывает. Он часто задумывается над идеей сделать что-то с собой, но далее его фантазия перестаёт развивать событие, и эта глупая мысль теряется среди других. Тело дрожит. Частный сектор находится около реки, соответственно, погода здесь такая же: влажная, ветреная и холодная. Надо было накинуть что-то.       Эллиот даже не заметил, как выбрался из частного сектора ближе к городу. До центра ему идти тридцать минут или около того, а до дома Шанса совсем немного, ещё минуток десять. Одновременно с этим он написывает тому какой-то бред, потому что пальцы не попадают по клавиатуре, но основной смысл понятен: скоро у пепельноволосого появятся гости.       По приходу блондин мнётся у двери, думает, может извиниться и оставить это всё? Но сообщения уже написаны, путь уже пройден, а..       — Назад отступают только неудачники, — завершает поток сомнений открывший дверь азартный игрок. Он ярко улыбается. Стоит в дверном проходе без очков, так ещё и в пижаме.       — Ты собирался спать? Или ты спал, и я тебя разбудил? Ой, блядь, извини, тебе, наверное, холодно, а я стою здесь, как истукан, — мямлит Эллиот, пробираясь внутрь. Он уже наизусть знает этот коридор.       — Всё нормально, не переживай. Я не сплю в такое время. А вот ты... С чего ты решил вообще прийти ко мне в час ночи? Тебя разве не будут искать?       В отличие от семьи Эллиота, семья Шанса редко сопровождает своё чадо и обеспечивает того лишь деньгами. Хотя большую часть тот оплачивает собственным заработком, обычно у него нет никаких проблем с высокими ценами.       — Не думаю. Даже если будут, я не хочу возвращаться.       — Ты же понимаешь, что тебя всё равно найдут? По тому же телефону, — не успел пепельноволосый об этом упомянуть, как пришедший вытаскивает поломанный и разбитый гаджет из рюкзака. — Ты... Зачем? Ты с дубу рухнул?       — Да... Извини. Мне завтра на работу, а от тебя идти ближе. Я переночую?       — Конечно, ты переночуешь! Я и не собирался тебя прогонять, глупый, — взял с полки в прихожей очки азартный игрок, нацепив их на пижаму и последовав за доставщиком пиццы.       Естественно, он понимал, что блондин пришёл не просто так и что-то его тревожит. На удивление, каким бы легко вспыльчивым и эмоциональным не казался Эллиот, заставить долго и громко плакать его при ком-то — задание со звёздочкой. Почему-то для Шанса это просто обыденная вещь. Он не спешит расспрашивать, что случилось, обнимать и целовать, потому что знает, что это никак не поможет. Ему известно, что блондин всегда искал человека, который просто побудет рядом и даст знать о себе физически, а не поможет словами. Хотя и словами Шанс тоже пытался помочь. На него ни разу не кричали за это, так что он думает, что делает всё правильно.       Пепельноволосый помогает юноше умыться и переодеться, подавая всякие мелкие вещички по типу полотенца, оставляя незначительные касания, допустим, рука на предплечье или подбородок на плече. Говорит так, будто ничего не происходит и всё так и должно быть, получается у него очень хорошо. Старается затмить своими разговорами негативные мысли парня. Он в курсе, что слёз не избежать, но куда комфортнее Эллиоту будет подумать обо всём уже в полудрёме, а не на ватную голову, стоя в чужой ванной и сверля взглядом собственное отражение в зеркале.       Они в обнимочку идут к спальне хозяина квартиры, тихо и молча, Шанс напевает себе что-то под нос. Как обычно. Ничего не меняется. Аккуратно ложится к стенке и оставляет место для Эллиота, а как только тот пристраивается поудобнее, обнимает легонько, а затем они оба смотрят в потолок. Каждый думает о своём. В конце концов, блондин разворачивается лицом к пепельноволосому и обнимает в ответ, секундой позже начинает дрожать, а затем и слезу пускает. Начинает невнятно мямлить о родителях, о сестре, о произошедших ситуациях, постепенно сводя слёзы на нет. Он всегда плакал немного. После каким-то усталым взглядом смотрит на чужое запястье, переплетает пальцы и затихает. Дыхание приходит в норму, шмыганья пропадают, и не остаётся ничего, кроме искренности.       — Шанс.       — Чего?       — Спасибо тебе.       — За что?       Названный удивлённо поворачивает голову в сторону Эллиота.       — Ну... Типа... За то, что ты есть. Я не знаю, что бы я делал без тебя.       Азартный игрок смеётся и склоняется к чужому лицу для поцелуя. Оставляет запах от гигиенички ближе к глазу, на щеке и около губ. Рот не трогает, потому что ждёт, когда его попросят самого. Ждать и не надо. Блондин поворачивает лицо и подставляет его к чужим губам, вскидывая бровями, мол, «давай». Шанс не медлит и легонько чмокает, так, быстренько, но они оба чересчур стесняются повторить это ещё раз, и оба не знают почему.       Пепельноволосый укладывает голову на чужую грудь и растекается в улыбке.       — Если что, скажешь, что тебя позвали на ночную смену.       — В смысле? Но у меня завтра дневная, — блондин шебуршит чужие волосы и взбивает их, будто сливки. Пышные и мягкие, видимо, от природы или по генетике.       — Я тебя отпрошу. Нам просто нужно завтра погулять, ты это понимаешь?       — А если увидит?       — Не увидит. Поедем на моей машине в то кафе неподалёку от магазина, рядом с твоей прошлой квартирой. Там твой любимый клубничный чай, ты же помнишь?       — Помню... Спасибо.       — Всё, давай спи. Итак уже наспасибкался.       Эллиот выдыхает, скорее облегчённо, и как только его глаза закрываются, он чувствует, что будто летит куда-то, пока лежит на кровати. Хватается за Шанса, словно за единственное спасение.