🐺🐺🐺
27 июня 2025 г., 07:53
Питер Хейл сидел в кресле, устало глядя в пустоту. Вечер обещал быть тяжелым. Даже сидя внутри дома он ощущал как воздух в округе накалился от предвкушения и нервозности. Ночь священного единения. Ночь, когда все незанятые омеги должны исполнить свой долг перед общиной и выбрать себе альфу, от которого понесут и которому возможно позволят остаться в их жизни. Которому, возможно, повезет куда больше, чем самому Питеру.
На самом деле, завоевать расположение омеги получалось и правда не у всех. Наверное, на первый взгляд решение в одностороннем порядке было не совсем справедливым, но у альф больше не было права выбора. Ещё каких-то лет 150-200 назад не было никаких, прости Господи, священных единений. В общем-то, как и особых прав у омег. Вопрос продолжения рода обычно решался между альфами либо по договоренности, либо по праву сильнейшего. Что хотела сама омега никого особо не интересовало. И хотя в большинстве общин омегам жилось вполне сносно, но это не значит, что они могли выбирать.
Все изменилось, когда начался омежий мор. Болезнь буквально за несколько лет выкосила большую часть омег, а те, кого лекарям и шаманам удалось спасти, уже не были такими как прежде. Ещё несколько лет ушло на то, чтобы понять, что теперь уровень стресса оказывал невероятное влияние на репродуктивную систему омег. Право сильного больше не работало, когда дело касалось продолжения рода. Нужно было договориваться, а большинство альф не хотело да и не умело этим заниматься.
Дошло все до того, что численность населения сократилась ещё вдвое, уверенно шагая в сторону вымирания. Тогда на совете общин было принято решение, что оставшиеся омеги получили чуть ли не полную неприкосновенность, но обязаны были по достижению двадцати пяти лет приложить все усилия чтобы родить ребенка. Но и с этим были проблемы. Веками угнетаемые, теперь они не особо хотели связываться с альфами. Да, все ещё встречались редкие случаи большой и чистой любви, но большинство предпочитало свободу и независимость. Даже у социально-сознательных омег возникали с этим трудности.
Все это привело к тому, что в конце концов в дело вмешались шаманы. Обычно отстранённые от проблем общины, они вдруг обнаружили что такими темпами вымрут все, включая этих самых шаманов. Тогда и было создано особое зелье для омег. Выпивший его усиливал свою фертильность и инстинкты, которые по запаху вели к альфе, наиболее подходящему для рождения здорового потомства. Они же временно почти отключали зрение омеги, давая той возможность поддаться инстинктам, вместо трезвых размышлений. Если же вдруг в ночь священного единения омега так и не выбирала себе пару, то её отправляли в соседнюю общину, где она могла общаться со свободными альфами и ждала следующей такой ночи. И так до тех пор, пока не находился подходящий вариант.
В теории это выглядело как лотерея, на практике же альфам все же пришлось уяснить — хочешь продолжить свой род, умей произвести нужное впечатление. Шаманы могли бесконечно твердить что их зелье безупречно и даёт всем альфам равные возможности, да только если после веселой ночки омега приходила в себя и стрессовала от того где и с кем она оказалась, ни о каких щенках и речи не шло.
Это, естественным образом, привело к тому, что со временем альфы стали чуть ли не соревноваться в возможности продемонстрировать свою благонадёжность. Сумевшие расположить омегу к постоянному партнёрству теперь стояли на ступеньку выше тех, кому это не удалось. Но выше всех ценились те, кому посчастливилось испытать радость родительства не единожды. Раз альфа был настолько надёжен, что омега выбрала остаться с ним и создать крепкую семью, значит он определенно заслуживает общественного доверия.
К огромному сожалению Питера, к надёжным альфам он больше не относился. Хуже того, он оказался самым неблагонадежным партнёром в их общине. Единственным, кому не удалось уберечь доверевшуюся ему омегу.
Хейл тяжело вздохнул, и принялся вновь истязать себя болезненными воспоминаниями. Четырнадцать лет прошло, но он по-прежнему слишком ярко все помнил. Яркие всполохи огня, запах гари и напуганные крики. Пожар был спланированным и неожиданным, и от того вдвойне ужасающим. Они были заперты всей огромной семьёй Хейлов. Все, что Питер тогда успел — это вытолкнуть в чудом не закрытое окно свою десятилетнюю племянницу Кору. Он просто не успел помочь Аманде. Рухнувшая на него горящая балка разделила жизнь на до и после.
До, в котором он был красивым перспективным альфой, из крепкой и дружной семьи. Оборотнем, которого ждало прекрасное будущее. И после, в котором он оказался неблагонадежным, не сберегшим свою омегу, изуродованным шрамами мужчиной, который шесть лет пролежал в коме. Конечно, не он был виноват в пожаре, не он выбирал чтобы горящая балка лишила его сознания и подарила взамен эти отвратительные шрамы. Не он выбирал едва ли не чудом остаться в живых.
Впрочем, для Питера ничего чудесного в его новой жизни не было. Какие бы ни были обстоятельства, факт оставался фактом — он жив, а Аманда нет. Поначалу, придя в себя после долгой комы и разобравшись с накопившимися делами, Хейл был уверен, что он все ещё «на коне». Но затем была первая ночь священного единения, вторая, третья, восьмая, и ни одна омега даже не приблизилась к нему.
Когда в его двенадцатую такую ночь к нему наконец подошла девушка, Питер возликовал. Он неплохо знал Марту. Та работала за стойкой в пекарне, была очень скромной и, честно говоря, не особой красавицей, но она все ещё была омегой, способной родить от него щенков. Так что, Луна ему в свидетели, Питер Хейл собирался сделать все, чтобы она почувствовала себя королевой. И, по своему скромному мнению, был бы очень даже успешен в поставленной задаче, если бы ему только дали шанс. Хотя бы самый малюсенький шанс. Но шанса ему так и не дали. Как только Марта прикоснулась к его лицу и поняла перед кем она находится, девушка резко побледнела, начала пятиться и невнятно лепетать извинения. Она даже не стала его слушать. Меньше чем через минуту, единственным компаньоном Питера на этот вечер стало его собственное разочарование.
С тех пор он больше не принимал участие в этом балагане. Конечно, выросший в большой и крепкой семье, он отлично понимал ее ценность. И про влияние в обществе, и про родственные связи, которые делали оборотней сильнее, и про партнёрство с омегой, обеспечивающие надёжный тыл. Возможно он не был романтиком, но и прожженным прагматиком тоже. Он действительно хотел большую семью и был безумно горд, когда Аманда выбрала его и с явным удовольствие согласилась на постоянное партнёрство. Теперь же все это осталось лишь терзающими душу воспоминаниями.
Тем не менее, у Питера Хейла было достаточно гордости, чтобы больше не позорится в ожидании ещё одной подачки от судьбы. Может сегодня вечером он и взгрустнет в компании бутылки аканитового виски, но завтра он опять наденет на себя амплуа успешного мужчины и пойдет жить свою лучшую жизнь. К черту глупеньких омег. И без них прекрасно можно жить.
***
Питер уже почти пригубил первый, но определено не единственный в этот вечер, бокал виски, когда раздался настойчивый стук в дверь. В любом случае, он никого не ждал, так что кто бы там ни был — пусть катится куда подальше. Но стук повторился. Затем снова. И снова. Когда настойчивый визитер попытался самостоятельно открыть дверь, Хейл окончательно вызверился и рявкнул: — Да иду я, черт бы тебя подрал! Ещё на подходе к двери, запах нежеланного гостя показался знакомым. Хотя в этом не было ничего удивительного — их община состояла из четырех небольших городков, и вполне вероятно, кто бы там ни был, раньше они уже пересекались. Питер резко распахнул дверь, намереваясь послать нежданного визитёра куда подальше, и удивлённо замер. Перед ним в волчьем обличии стояла смутно знакомая ему омега. Судя по затянутым пеленой глазам, она явно принимала участие в сегодняшней ночи единения и, в таком случае, точно не должна была здесь быть. Да и его дом, вообще-то, был в противоположной стороне от места проведения события. Пока Хейл раздумывал над причинами возникновения омеги в его доме, та недовольно фыркнула, шустро проскользнула в дом и обернулась девушкой. — Ну серьезно? — в сердцах возмутился Питер, теперь полностью узнав неожиданную гостью. — Ты ошиблась адресом, лапушка. По правде говоря, Хейл даже не хотел думать о том, что все происходящее может быть чем-то кроме глупой ошибки. Стайлз Стилински, одна из близких подруг его племянницы Коры, дочь шерифа и ученица лекаря была начитана, остроумна и абсолютно в его вкусе. Она могла стать хорошей добычей. На первый взгляд. Однако Питеру было известно куда больше. Во-первых, будучи дочерью шерифа, Стилински удивительно нагло нарушала закон и не менее удивительно нагло, а главное успешно, избегала ответственности. Хитроумная и острая на словцо девица меньше всего была похожа на милую и кроткую омегу. Скорее уж на маленькую, расчетливую рецидивистку. Во-вторых, все те немногие разы, когда они пересекались, Стайлз очень однозначно демонстрировала полную незаинтересованность в альфах, стремление к независимости и пренебрежение установившимися порядками. Это ещё не говоря о том, что Кора как-то случайно обронила в разговоре, что Стилински скорее всего обучается совсем не целительству. Подытоживая, Питер был более чем уверен, что свободолюбивая Стайлз окажется последней в этой общине, кто захочет связать себя с альфой. — Давай-давай, — нетерпеливо произнес Хейл, плавно подтолкнув девушку к двери. — Тебя там уже заждались. Но та лишь легко проскользнула рядом, проведя изящной ладонью по его плечу. — Ты не очень-то вежлив, альфа. Боже, как Питер хотел бы, чтобы это обращение не действовало на него так. Не взывало к хорошо спрятанным инстинктам, не заставляло прихорашиваться и не давало ложных надежд. Меньше всего хотелось получить свежий шрам на и так пострадавшем чувстве собственной важности. — Боюсь, ты не совсем понимаешь ситуацию, дорогуша, — недовольно проворчал Питер. А затем схватил ладонь девушки и приложил ту к своим шрамам на лице. В прошлый раз подобное действие и стало жирной точкой в заинтересованности Марты. Было немного жаль, что сейчас придётся проходить это по второму кругу, но и затягивать не было смысла. — О, поверь мне, Питер, — ни капли не смутившись ответила ему девушка, — я все отлично понимаю. В следующую секунду, не сводя с него затуманенного взгляда, девушка принялась ловко расстегивать пуговки на его рубашке. В этот момент в голове Хейла проскочила крамольная мысль, что добыча здесь совершенно точно не Стайлз. Но если девушка твердо решила облагодетельствовать его своим вниманием, то кто он такой чтобы и дальше препираться. Ну уж нет. Что бы ни задумала хитрая девица, он собирался взять из этой затеи по максимуму.***
— А теперь рассказывай. Стилински обласкала взглядом поставленный перед ней завтрак, затем немедля схватилась за чашку ароматного кофе, сделала несколько торопливых глотков, и только после этого соизволила ответить. — Понятия не имею о чем ты. — Да, конечно. А я каждое полнолуние превращаюсь в розового пони и какаю радугой по всем окрестностям. Ближе к делу, Стайлз. Та весело хрюкнула, похоже слишком хорошо представив занятную картину с пони, но затем тяжело вздохнула и произнесла: — Давай ты мне сам расскажешь, а я подправлю детали. Хейл устало закатил глаза, отодвинул свою чашку кофе и начал: — Ну, для начала, очевидно даже тебе не удалось избежать участия в ночи священного единения. Хотя ты и тянула до последнего, закон в этом вопросе абсолютно однозначен. — Угу. — Но, поскольку ты все ещё чхать хотела на правила, волшебная бурда совершенно случайно, — Питер изобразил пальцами кавычки, — привела тебя ко мне. Стайлз озорно прикусила пухлую губку и с самым ангельским выражением лица активно закивала. — Я даже не знаю, стоит ли мне спрашивать, почему в таком случае нам просто не договориться заранее… — Потому что кое-кто не выказывал никакого интереса, — недовольно пробурчала в ответ девушка. Хейл изумлённо поднял брови. — Лапушка, ты серьезно думала, что можешь не заинтересовать меня? — Ну, вообще-то, ты вчера пытался меня выставить… — Это досадное недоразумение, — фыркнул Питер, а затем перетянул девушку с её стула к себе на колени. Вчерашний вечер, ночь и утро определённо положительно действовали на его настроение и чувство собственной важности. — Ну, раз мы уже выяснили, что я очень заинтересован, мне хотелось бы узнать какой у тебя план. Стайлз немного напряглась, а затем уверенно произнесла: — Я не собираюсь идти на поводу у системы и рожать ребенка только потому, что пришло время. Не то чтобы я совсем не хотела детей. Просто в не ближайшие несколько лет. Может больше, чем несколько лет. — Однако, закон не предусматривает откладывание этого вопроса, — мягко заметил Хейл. — Ты же знаешь, что тебя отправят в другую общину. — Ну если только этому не помешают определенные обстоятельства. Питер неверяще уставился на девушку. Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ну нет… Тут она точно не могла быть серьезной. Только не свободолюбивая Стайлз. — Единственным подходящим в этой ситуации обстоятельством могла бы стать только брачная метка. Причём та, которую омега признала. Да вот только больше ста лет ни одна омега даже слушать о подобном не станет. Ни кто не хочет быть в подобной зависимости. — Если брачная метка будет не только у омеги, то это скорее не про зависимость, а о стопроцентном доверии и очень крепком партнёрстве. Хейл мог бы ответить, что всем давно известно, что это так не работает. Брачные метки не приживаются на альфах. Даже если те действительно этого хотят. Некоторым шаманам было под силу убрать с омеги нежелательную метку, но Питер никогда не слышал об обратном процессе. Однако, также никогда ранее он не имел дело со Стайлз Стилински. Ну что же, возможно эта ночь священного единения принесла ему куда больше, чем он когда-либо просил. В следующую секунду Питер хмыкнул, и не задумываясь наклонил голову, подставляя шею для укуса.
