Уход за собой

      Тьму в помещении разрывает вспышка зеленого света. Почти сразу после нее с щелчком включается свет.       — Мне надо немедленно привести себя в порядок, — озабоченно проговаривает белая летучая мышь. — И тебе бы тоже не помешало, дорогуша.       Бирюзовые глаза пробегаются по телу черно-алого ежа. Угольный мех потрепан и покрыт грязью, белый пушок на груди, всегда хорошо уложенный, сейчас был похож на спутавшийся клок. Не в силах смотреть на такой вид напарника, Руж отворачивается и направляется в свою комнату.       Рубиновые глаза провожают ее фигуру, после чего их владелец фыркает. Шедоу посмотрел на свои руки. Белые перчатки просились в стирку. Гриндерсы же можно просто протереть влажной тряпкой. Грязь, застрявшая в шерсти, вызывала неприятные ощущения и ежу приходилось сдерживать позыв отряхнуться прямо здесь, в прихожей.       В его памяти воспоминание о первом таком поступке было свежим и четким. Тогда Руж долго возмущалась на него и хорошо дала понять, что убирать с себя грязь — без разницы, каким образом — нужно в ванной.       Треугольные черные уши дергаются при приглушенном звуке включенного душа. Руж уже там? Как долго он стоит тут, на этом фиолетовом коврике? Мотнув головой, Шедоу протер подошвы гриндерсов об коврик и, наконец, шагнул дальше в квартиру напарницы.       Пока летучая мышь занималась собой, Шедоу поставил греться чайник и достал пакетик чайной заварки. Заварив его в кружке и поставив ее на стол, Шедоу продолжил ждать стоя. За это время уединения он ощутил, как его мышцы приятно потягивало после очередной бойни с роботами Эггмана.       Когда на кухню вошла хозяйка квартиры, одетая в белый халат, Шедоу смотрел в окно. В его отражении он увидел Руж.       — Все, милый, иди в душ. Сейчас дам полотенце, — девушка снова ушла.       Хмыкнув, Шедоу направился в сторону двери душа. Дождавшись, пока Руж отдаст ему полотенце и пару нетронутых перчаток, Шедоу вошел в душ.       Когда он вышел оттуда и зашел на кухню, Руж сидела за столом, а около нее стояла уже пустая кружка. Летучая мышь посмотрела на напарника и почему-то нахмурилась.       — Ты опять просто помылся? — возмутилась она.       — А что не так? — нахмурился в ответ еж.       — За твоими иглами нужен особый уход, я тебе это уже говорила.       — Я не считаю это необходимым.       Со вздохом Руж встала, взяла ежа за предплечье и повела к себе в комнату. Шедоу в возмущении попытался вырваться из ее хватки, что оказалось безуспешным. Поэтому он со вздохом смирился с этим.       — Дорогой, даже на глаз видно, что твоя шерсть грубая и жесткая. Иголки тоже неидеально укладываются в пучки, разве ты не видишь?       — Я не вижу особого смысла в том, чтобы так ухаживать за собой. Чистоты должно быть достаточно.       Руж усадила ежа на круглый пуфик, а сама подошла к трюмо. На нем было пугающее количество различных кремов, масок, помад, теней, пудры и другой мелочи косметики. Летучая мышь взяла одну баночку и с ней подошла к напарнику.       — Это крем для смягчения шерсти на лице, — пояснила она на недоуменный и скептический взгляд рубинов.       Сняв правую перчатку, Руж села на другой пуфик около парня и открыла баночку. Захватив оттуда пальцами немного крема, она нанесла его на палевую щеку ежа и стала плавно втирать.       Шедоу настороженно следил за действиями девушки, все еще не понимая значения косметики.       Еще во времена на АРК, Мария, как-то раз, раскрасила свое лицо. Тогда немного растушеванные стрелки ее глаз были красными, как полосы ее друга. Шедоу не понял, зачем она это сделала, но нашел это чем-то… милым? Шедоу еще попытался накрасить Марии губы, но вышло это больше похожим на обводку рта как у клоунов.       — Видишь? Крем даже может расслабить, — вырвал ежа из воспоминаний голос летучей мыши.       Шерсть на лице неприятно слиплась и хотелось немедленно умыться. Заметив, как еж попытался встать, напарница усадила его обратно.       — Нет-нет, дорогуша. Надо подождать, пока крем полностью впитается.       Со вздохом, еж продолжил сидеть на пуфике, а Руж пересела за его спину.       — Так… Здесь понадобится блеск для шерсти. Думаю, иглам он тоже подойдет.       Руж отошла за другой баночкой и вернулась обратно. Шедоу ощутил, как его игл касаются нежные руки, что-то растирая по ним. Невольно, он напрягся.       — Сладкий, рассабься. А то иголки не улягутся, как надо.       Шедоу усилием воли расслабился. Чувствуя, как по иглам проводят руки, он, в какой-то момент, застал себя за тем, что ему приятно. Его словно гладили. Еж не особо собирался отрицать этот факт, но и признавать вслух тоже.       — Вот так, — раздался довольный женский голос сзади ежа. — Завтра утром будешь смотреть на результаты.       — Это все? — уточнил еж.       — На сегодня — да. Со временем, будем дальше учиться уходу за собой, — Руж встала и вышла из комнаты, перед этим вернув баночку на место.       Пользуясь одиночеством, Шедоу не мог понять, как мог позволить кому-то касаться себя? Не мог же он так сильно устать от сегодняшней битвы? Или это был его не удержанный интерес? А может, что-то другое?..       Хотя, зачем жалеть о том, что уже сделано? Тем более, когда все прошло хорошо и, в какой-то степени, приятно. Руж, конечно, может подколоть, вывести из себя или поддеть, но, порой, она ведь может пожелать и хорошего…