Долгожданная встреча

            — Не могу поверить, что наконец-то в Фонтейне не дождь, — первое, что слетело губ молодой винодел лет двадцати пяти, когда наконец он встал ногами на сушу. Недели в дороге не очень хорошо сказались на нём, немного шатало после некоторых непредвиденных обстоятельств, но в целом он был в порядке. — Что не приеду, то дождь, то гроза... А тут прям солнышко.       Продолжая шептать, мондшадтский магнат начинает путь по порту, оглядываясь и надеясь увидеть одну любимую, но крайне наглую морду. Дилюк в лишний раз себе не устроил бы отпуск, если не внезапное письмо от друга..

***

Дилюк, здравствуй!

Это Ризли, ну, а кто ж ещё, собственно? Случилась на днях кое-что. Я, поднимаясь наружу с мьсе юдексом, надо было в срочном порядке решить вопросы насчёт заключённых, а он, в буквальном смысле того слова, насильно отправил меня в отпуск! Представляешь? Предательство чистой воды, сам значит работает практически без сна и отдыха, а меня вот так. Единственное о чём получилось договориться, чтоб отпуск мой начался только тогда, когда ты прибудешь в Фонтейн, конечно же за мой счёт. Через письмо достаточную сумму я тебе конечно не передам, но как только отдам письмо нужным людям, я начну заниматься твоей безопасной отправкой ко мне. Надеюсь, в две недели уложимся, потому что не хочу сидеть в одиночестве.   Ты ответ на письмо не пиши, уже увидимся на месте, главное не смей и монетки потратить! Все же, ты явно этого не планировал и возможно я срываю какую-то супер важную сделку, но ты ведь не хочешь, что б я страдал в одиночестве, правда? Не хочешь конечно, я ж тебя знаю!       Очень тебя жду.

Навеки твой и единственный, Герцог Меропида.

***

      Письмо стало громом среди ясного неба, буквально выбивая все мысли из колеи, а он вообще-то работал! Ему-то себе отпуск оформить десять минут дела, но не может же он просто так бросить винокурню из-за своих глупых, никому неважных и ненужных чувств. И поэтому он сейчас стоит в Фонтейновском порту, оформляя все как положено, оставив все на своих людей.             — Дилюк! — из мыслей его вырвал знакомый грубоватый, но радостный голос. — Рагнвиндр!       Офицеры разошлись, что-то начиная шептать друг другу.             — Ну наконец-то, прям вовремя смог вырваться! Я уж думал первые дни мне придёться одному сидеть в стену глядеть, но ты успел!       — Риизли... Ну это же не от меня зависит. Приветствую. Я... Я скучал, — слова о любви, о нежности и о толковании пока довольно сложно произносятся чужими устами и это касается лишь Дилюка, Ризли давно привык к ним, говоря чуть ли ни каждый день и в каждом письме! Разве можно настолько сильно скучать по людям, чтобы прям не спать ночами? Хотя кровать не только ведь для сна..             — Спасибо, что оформил всё, но я бы и сам справился.     — Не думай ни о чем, Фен, мне лишь в радость. Я так скучал по тебе, не поверишь! — мужчина чуть постарше, прижал к себе гостя, крепко обнимая и вообще не обращая на людей внимание. И на мелюзин тоже не обращая внимание.         — Вол... Могу, ты сейчас задушишь...! Стой, пуссстиии... — тихонько рычит Дилюк, как вдруг он начинает смеяться, почувствовав щекотку. — Хахахаха.!!! Ну стой, стой! ХААХ! Не при людях же, Риз... Риз!       Смеясь, парень пытался выбраться из крепчайшего захвата, но смех так быстро и стремительно истощал из без того вставшее в дороге тело, что не оставлял шансов на собственноручное спасение и оставалось только молить о пощаде.             — Пёс, ну же, прекрати!       Всё резко прекратилось и волчара опустил своего любимого.             — Хей, запрещённый прием!             — Разве? Потому что он всегда срабатывает?             — И не только поэтому... Пошли быстрее, нас уже ждут. Ты голоден?   Пока парочка обсуждала обед и что же им поесть, ноги вели их куда-то в сторону аквабуса, а после тот же транспорт увёз их уже в сторону настоящих землель Фонтейна, прочь от порта.. Они не виделись около полугода и каждый день разлуки для каждого был будто испытание, каждый день каждого был наполнен бумажной волокитой, работой, потом снова волокитой.. Волчара даже начал чаще проверять почту, надеясь найти очередное письмо от своей совушки, но чаще всего его встречали лишь многочисленные письма от Нёвиллета, дабы он поднялся на очередной судебный процесс. Само собой наружу никто не поднимался, упорно делая вид, что почту он проверяет он не сам, а ему приносят милюзины, с некоторым опозданием, стоило б задать несколько вопросов на счёт этого. Зачем Ризли вообще присутствовать в суде мало того, что во время процесса, так на пару часов раньше? Так ещё и без дела сидеть в неуютно огромном оперном театре. Мужчина не рисковал рассказывать про это своему супругу, боялся, что начнётся ревность, а Дилюк страшен, если ревнует... Очень. В общем и целом, покоя не было нигде, не было в родных краях любви и если старший то и дело сидел на дне морском и мало с кем контактировал, то над ухом у младшего вечно наседал "брат", каким-то боком прознавший про его отношения с герцогом, заваливая тысячами вопросами и вечными расспросами, но ответа ни на один вопрос он не получал, только тумаки, за которые потом приходилось отчитываться перед магистром Ордо Фавониус. В общем, не было весело ни там, ни сям, но мужчины старались не поддаваться унынию, теща себя мыслями, что на другом краю Тейвата, где-то за таким же столом сидит любимый и так же до ужаса скучает.       Сейчас же мужья медленно шли в сторону, как это помягче сказать... дома герцога, а еду решили взять с собой, чтоб Дилюк мог насладиться трапезой в более спокойной располагающей к отдыху обстановке. Ризли отнёсся с пониманием, даже с лёгким ликованием в груди, что не придётся оставаться на поверхности дольше, чем хотелось, продолжив предлагать варианты их совместного обеда, но Дилюк вяло участвовал в разговоре, всё, что ему сейчас хотелось, это принять ванну, потом лечь в кровать, обнимая любимого и спокойно поспать.             — Корабль сильно шатало. У меня морской болезни нет, но... — парень взглотнул, протирая глаза свободной рукой. — Но я толком не спал, вечно просыпался от того, что где-то хлопали двери.             — Птичка, главное не засни в ванне, ладно? Я не прочь увидеть тебя голым, но в других обстоятельствах, а не когда ты будешь на грани утопления.. — хозяин тюрьмы мягко улыбнулся, а ехидство выдавали лишь ледяные глаза, во взгляде которых только от одной мысли начали плясать черти. Но получил сумкой по бедру, несильно.             — Ай! Понял, понял... Это не намек вообще-то был!             — А? И-Извини, сейчас всё не так воспринимаю, как оно есть... Может я поем потом, когда проснусь.             — Куда потом? Ты ведь наверняка с самого утра, как проснулся, ни крошки в рот не взял, а сейчас уже заполдень, не начинай. Мы сначала вдвоем поедим, а потом уже ляжешь спать, договорились?             — А ты будешь рядом...? — грозный феникс, когда-то до крови клювавший тело сторожевого пса до крови, сейчас смотрел таким взглядом, что отказать было невозможно. В ответ вздохнули, улыбаясь шире.             — Буду конечно, meine geliebte eule, куда же я денусь? Ни одна бумажка не помешает мне провести весь твой отпуск с тобой, даже когда я буду на работе, ты все равно сможешь быть рядом.             — Не каркай пожалуйста, mon cher loup, я все ещё хочу провести с тобой время, а не в одиночестве в огромных хоромах, где заблудиться легче, чем посчитать до десяти, — в ответ – смешок.       Дальше они шли молча, каждый думая о своем, но почему-то всегда в клубке из различных мыслей обоим попадалась ниточка, которая вела их к друг другу. Оказывается любовь вызывает зависимость похлеще сигарет. К слову, о них... Остановившись где-то в переулке, дабы вдохнуть полной грудью, винный магнат потянулся за пачкой в пальто и стоило Ризли заметить яд в руках у любимого, как упаковка мгновенно оказалась в мусорнике.       Младший сначала даже не понял, что случилось, обрабатывая и смотря куда-то сквозь руку, где ещё секунду назад что-то было. На лице читался немой вопрос: Что это было?             — Что мы с тобой говорили о сигаретах? Ты же обещал, что бросишь, Люк. — старший положил руку на плечо, немного сжимая. — Мы же говорили про это много раз... А ты опять взялся за старое.             — Черт...             — Ты ведь писал мне в письмах, что не куришь. Что смог бросить, забыл уже их вкус. Так ты мне врал, м? — волкодав с волнением во взгляде смотрел на Рагнавиндра, стараясь выдавить из себя хоть что-то напоминающее гнев, но он не мог злиться на того, кто дорог, даже если оказывается, что он врал. Не даром говорят – влюбленный волк уже не хищник.             — Риз... — Парень вздохнул, протирая руками глаза, кажется пытаясь заставить себя взять себя в руки.             — Ну? Моншер.             — Ich habe wirklich aufgehört zu rauchen! Aber vor kurzem habe ich die Kontrolle über mich verloren, ich hatte Probleme mit meinem bruder.. — мондштадтовец от усталости уже полностью перешёл на родной, забывая, что его суженный знает его не настолько блестяще. Прошли мурашки по телу, приводя в чувства человека. — То есть...             — Я примерно понял, что он опять хотел от тебя?             — Не здесь. Не сейчас. Прости, личное, просто... Просто пристал ко мне из-за просьбы Джинн и я снова сорвался из-за нервов и... и...             — Это связано с глазом порчи у тебя в кармане, n'est-ce pas, hibou?       В ответ на мужчину удивлённо уставились два красный словно кровь, глаза, успевшие за 25лет жизни увидеть больше, чем просто много. Тело немного задрожало от наказывающего ужаса, откуда он узнал?! Что будет?             — Не переживай, я не стану ничего говорить, просто не могу понять, зачем он тебе... У тебя ведь и так сильный глаз бога, зачем тебе этот яд?       Вновь молчание вместо слов. Чужой взгляд опустился в землю, разглядывая кирпичи и как будто пытаясь найти там сносное объяснение. Любое, только не правду.             — Дилюк.             — Участились нападения монстров на город, особенно ночные. Я принял решение вмешаться и на всякий случай взял его, а в итоге их оказалось... Больше двух групп, как я изначально думал. В итоге мне пришлось воспользоваться им, — парень сделал глубокий вдох, переваривая сказанное им же и медленно продолжил, хотя лишь минуту назад сказал, что расскажет об этом позже. Видимо «позже» уже наступило. — Джинн, видимо, вышла тоже помочь и заметила неестественный, для моего глаза бога, темноя-красный огонь, сложила два и два... Попросила Кэйю поговорить со мной, а в итоге вместо тихого разговора, как наверняка просила Джинн, этот обалдуй буквально начал меня везде выслеживать, допрашивать, прикрываясь приказом сверху. Вот и... Вот и сорвался.       Хозяин винокурни сделал ещё один глубокий вдох, протирая руками лицо и почесывая глаза, что аж разноцветные кружки начали плыть, а после проморгался, смотря уже менее виноватым взглядом на хмурое лицо его герцога, уже не сулящее ничего доброго.     — Ризли..?             — А? Я слушал, слушал, просто думал, как бы его засудить за преследование и попыткой злоупотребления властью, — задумчиво процедил сквозь зубы бывший заключённый.             — Волчонок... — гость Фонтейна слабо улыбнулся, оставляя чемодан на земле, а сам ближе прижался к своему молодому человеку. — Не стоит, я справлюсь. Он попытается, потратит уйму времени и все равно останется ни с чем... Я не хочу рассказывать о том, что меня гложет.             — А мне можно? — тихо спрашивает Лантье, состроив брови домиком.             — Тебе можно все, о великодушный герцог Меропида, все что душе угодно...             — А знаешь, чего я хочу сейчас?             — Удиви. Чего же хочет твоя грешная душа, м? — младший хитро сощурился, поднимая взгляд прямо в лицо любимого и затанцевали искры в его кроваво-винных очах.             — Спать. Лечь в кровать и спать, желательно со своей любимой подушкой.       С явным ехидством произнёс Ризли, наслаждаясь тем, как искры почти сразу испарились, понимая, что ничего не будет. Как минимум сегодня.             — Ну чего твой взгляд так потускнел? Успеем мы исполнить все твои желания, но не сейчас и не сегодня, ты же сам так рвался поспать, вот и пойдём. Я и сам начал ощущать, насколько лично я утомлён.             — А еда? — напомнил винокур, выгибая бровь. В ответ на это тяжело вздохнули и теперь уже оба широко улыбались, забыв прошлую тему разговора, хотя они явно к этому вернуться. Позже.             — Хорошо, сначала еда, потом сон. Пошли уже домой, ma lumière.             — Над произношением придётся поработать. Пошли, meine schneeflocke.