Телемах и тухлая вечеринка

***

Пока Одиссея бросало по всей Эгейской греции — от циклопьих пещер до островов с йогами и бессмертными женщинами, — воспитанием их единственного сына занималась Афина. Ну, как занималась... Просто следила, чтобы тот не поджёг дворец, не сбежал к пиратам и хотя бы раз в неделю ел что-нибудь, кроме лепёшек. В этот вечер, когда тени от колонн ложились на мраморный пол особенно длинно и тревожно, Телемах заглянул в комнату матери с видом обречённого на битву героя. — Мам? — начал он осторожно, будто заходил к львице в сезон охоты. Пенелопа, сидевшая за столом и что-то увлечённо записывавшая на глиняной табличке, подняла на сына слегка уставший взгляд. Из того разряда, что говорит: «Я люблю тебя, но, ради всех богов, не сейчас». — Мы будем отмечать мой день рождения послезавтра? — спросил он с почти детской надеждой. — Нет, — сухо ответила она, не прерывая счёта. Телемах прищурился, будто не расслышал. — Ну почему? — Потому что твой отец забыл барсетку у Цирцеи. Мы отправляемся туда. Как раз послезавтра. Он открыл рот, потом снова закрыл. Сделал глубокий вдох, словно хотел что-то сказать, но передумал. — А я еду с вами? Пенелопа покачала головой. — Нет. Ты остаёшься с бабушкой. В этот момент из глубины дома донёсся хрипловатый голос, полный самодовольства и утреннего табачного налёта: — Шо такое, мой сладкий? В дверях появилась Афина. В халате, с кружкой в руке и выражением лица, в котором мудрость тысячелетий перемешалась с бессонницей. Телемах сглотнул. — А можно у тебя день рождения отметить завтра? — спросил он, подбирая слова так, будто это был дипломатический запрос к Олимпу. Афина шумно втянула воздух сквозь зубы, потом вдруг широко распахнула глаза: — Ааа! Ты же у нас именинник! Так, давай посчитаем гостей! Телемах замер, на секунду почувствовав, что попал в ловушку. — Я хочу позвать... — Подожди-подожди, — подняла палец Афина. — В этой квартире может находиться максимум восемь человек. Не больше. — Но когда мы били женихов, тут было... — Не выдумывай! — оборвала она. Телемах обречённо вздохнул. Афина уже достала перо и что-то черкала на пергаменте. — Так. Гера мне поможет салаты накрошить — её зовём. Гермес мебель подвинет... — А зачем Гермеса? У меня же отец есть... Фраза повисла в воздухе. На миг Афина притихла, а в голове Телемаха пронеслись лютые флэшбеки: песок, голос Цирцеи, шум прибоя, и барсетка, лежащая на подушках, как реликвия. Он кивнул. — Ладно. Давай Гермеса. — Дионис настойки принесёт. — продолжила Афина, уже в голосе её слышалась какая-то весёлая бравада. — А тебе вообще сколько лет исполняется? — Семнадцать, — ответил он устало. Афина замерла. — Семнадцать? Так ты у меня уже взрослый. Тебе стриптиз на день рождения надо. Телемах захлопнул лицо ладонью. — … — Афродитка станцует. Её тоже зовём. — будто ничего не было, продолжила Афина. — Нууу, вроде никого не забыла. — Так, теперь пиши... — он снова хотел было сказать что-то, но... — Всё! — отрезала Афина. — Больше сюда никто не поместится.

***

На следующий день.

Сквозь ставни пробился рассвет. Телемах уже стоял у двери. Он нервно перетаптывался с ноги на ногу и изредка поглядывал на подарочную коробку, которую сам себе приготовил «на всякий случай». Раздался звонок. Он вздохнул, расправил плечи. Праздник. Сейчас всё будет. — Может, папа вернётся? — прошептал он сам себе, чуть не вслух. Дверь открылась почти с ноги. В комнату влетела Гера — величественная и грозная даже в праздничной тунике. — Мы поздравляем тебя с днём рождения, — произнесла она с той интонацией, как будто вручала смертный приговор. — Это мы с Афиночкой выбирали. Книга о нашем городе. Энциклопедия природы Итаки. Телемах молча кивнул. — С... спасибо... — И шоколадочка вот тебе, — добавила Гера, доставая что-то из-за пазухи. Он посмотрел на обёртку. — Фу. — Мм, горькая. — вмешалась Афина. — Самый вкусный шоколад. — И полезный, — уверенно добавила Гера. И в этот момент раздался гром. Стекло треснуло, в комнату влетел ветер, а за ним — фигура. Вся в молниях, с глазами, полными возмущения. — А мне почему не пригласили на день рождения моего правнука!? — проревел Зевс, топнув с таким грохотом, что один из стульев под Гермесом треснул. — Батя! — ахнула Афина. — Что за тухлая вечеринка?! Сидят как на поминках! Хоть бы конкурсы какие устроили... — Пап! А давай наш любимый конкурс? — предложила Афина, глаза её уже горели. — Это тот, который... God Games? — ДА! God Games! God Games! — радостно закивала она. — Обожаю этот конкурс... — прошептала Афина, и лицо её сделалось хитрым. — Афинка, а это безопасно? — тихо спросила Гера, приобнимая настойку. — Нет, — отрезала та с безумной ухмылкой на лице.

***

Спустя несколько часов.

Кто-то лежал под столом. Кто-то за шторой. Кто-то перестал быть кем-то — Дионис, кажется, теперь был кактусом. Телемах стоял посреди разгромленной квартиры. На лице его читалась безысходность. — Ах, это самый худший день рождения в моей жизни... — выдохнул он. — Хэппи бёрзджй ту ю! — пробурчали оставшиеся в живых боги. — Ну, внучок, — сказала Афина, подойдя ближе. — Загадывай желание. И задувай свечи. Она поставила перед ним странноватый торт. Корка подгорела, глазурь стекала, но стоял он уверенно, как крепость. — Я сама пекла, — добавила она с гордостью. Телемах осмотрел его критически, приподняв бровь. — Я вижу. Он зажмурился, вздохнул и задул свечи. Когда открыл глаза — сердце пропустило удар. — Это... Это же... Бабушка! Это же... мой живой отец?! Из-за шторы вышел Одиссей. Помятый, с той самой барсеткой в руке. Живой. — Я люблю тебя! Спасибо! — воскликнул Телемах, обнимая отца. Афина, не удержавшись, улыбнулась. Почти нежно. — И я тебя, волчонок мой маленький.