omnia tempus

      «Я смотрел на него и чувствовал, как время постепенно замедляется вокруг нас. Выстроенные границы размывались, приобретали свою незначимость и казались глупостью по сравнению с этой юношеской улыбкой. Его глаза сияли неподдельной искренностью собственных намерений, а я понимал, что не смогу сделать больно тому, кто нуждается в моей помощи.

И я подарил каждую значимую крупицу лишь ему одному»

      Парень нагибается под высоким навесом и проскальзывает спиной по бетонному шершавому покрытию. Массивные колонны помогают прикрыть человеческую фигуру от преследователей и выровнять сбившееся от непрерывного бега дыхание. В переднем левом кармане раздаётся слабенькое тиканье ручных часов, что отбивают половину двенадцатого ночи, а значит, и скорое приближение поставленной цели. Нужно лишь оторваться от погони и добраться до старенького колодца — последнего необходимого элемента для совершения целого временного переворота. Позади слышится армейский топот сторожевых псов, охраняющих драгоценные минуты и поддерживающих баланс между нечеловеческой расой и вселенской тайной мира. Руки крепко сжимают вторые карманные часы на цепочке с остановившимся циферблатом, что являются главной причиной грандиозного прыжка во времени. Беглый взгляд выглядывает из колонны в сторону хвойного леса, где мигают частые фонари и раздаётся лай реальных псов, готовых сорваться с цепи за унюханной целью. Замкнутый круг и бежать больше некуда. Застали врасплох.       — Ким Тэхён, Вам больше некуда бежать. Сдавайтесь, или будете приговорены к пожизненному заключению по всей строгости закона за нарушение установленных правил, — проговаривает чужой неизвестный голос по окружающему пространству, и совсем не разобрать, с какой именно стороны он раздаётся. Начинает мерещиться, словно сама совесть заговорила с бесстыдным хозяином и пытается вправить поплывшие мозги.       Он чувствует лёгкое дуновение ветра в области разодранной в клочья серой футболки и осекается от неожиданного грубого прикосновения мужских мозолистых пальцев к карамельной коже. Испуганный взгляд переводится на армию замерших на месте воинов в золотистых мантиях с частыми блестящими вкраплениями. Их лица скрыты под величественными масками с внутренним часовым механизмом, и вызывают неподдельный страх вперемешку с волнующим трепетом. Один из ритмаров выступает вперёд и всей своей величественной фигурой прижимает пойманного зверёнка к каменному изваянию. Грубо выхватывает из цепких пальцев старинные карманные часы и рассматривает потерянную сотню лет назад вещицу, с лёгкими потертостями и крошечной трещиной на металлической крышке. Они также ловко пропадают в широких рукавах одеяния, и теперь всеобщее внимание обращается к главному преступнику века.       — Вы приговариваетесь к пожизненному заключению без права воспользоваться помощью небесного адвоката. С этого момента, Ваша человеческая душа лишается физического тела навсегда.       — В каком смысле «лишается»? — непонимающе хмурится под чужим невидимым взглядом, наполненным бесконтрольной презрительностью.       — Для людского мира — ты теперь мертв, мальчишка. Заковать преступника в кандалы и обеспечить полную дезориентацию в пространстве. Пора понести строгое наказание за свои поступки.       Ритмары окружают пойманного птенца с оборванными в моменте крылышками и без человеческих прелюдий надевают намордник, а поверх огрубевших ненавистью глаз подвязывают золотистую ткань. Псы скалятся на парнишку в потрепанной одежде и готовы уже полакомится аппетитными кусочками мясистых ягодиц, но удерживающие их стражи натягивают цепи потуже и приказывают заткнуть голод под тихий скулёж. Гонка закончилась, и как теперь выбраться с получившегося дерьма, Тэхён не имеет ни малейшего понятия.

⏳

      Маленький четырёхлетний мальчик топает босыми ножками по деревянному покрытию старенького домика и подбегает к задремавшему на кресле дедуле, осторожно карабкаясь ручками по подлокотникам. Тихое ворчание раздаётся сверху, но это нисколько не испугало хитроумного малыша, и он начинает активнее взбираться на старенькие коленки своего любимого родственника. Спавшие на нос очки сидят совершенно криво, и с деловым видом он поправляет их указательным пальчиком, как всегда делает сам хозяин, и рассматривает морщинки у глаз, носа и такие частые седые прядки. Чужой сон растворяется моментально: стоит шаловливым детским ручкам прикоснуться к часам с золотистой цепочкой, что хранятся в неизменном кармане старенького потертого временем жилета. Старик смахивает повисшую в воздухе дрёму и помогает малышу удобнее устроиться на коленках, забирая из рук совершенно не детские игрушки.       — Дедуфка, а засем нувны эти тясики? — проводит кончиками пальцев по выгравированной эмблеме на крышке и строит внимательно слушающий вид, навострив ушки востро.       — Они показывают время, внучок. Как и все остальные механические часы.       — А засем вообсе нувны тясики? Они показивают скока вемени мне мовна игвать?       — Любые часы показывают столько часов и минут, сколько мы прожили этим днём. Есть одна теория, что после того, как человеческая душа покидает мир — его собственное время останавливается. Так, в древности определяли приход чей-то смерти. Теперь мы просто используем их для того, чтобы определить, какое сейчас время суток, и лучше ориентироваться в пространстве, в распределении дел и планов.       — Ооо, интеестна, — довольно улыбается квадратной улыбкой и ножками волнительно дергает, словно только что узнал вселенскую тайну, а на самом деле ничегошеньки не понял из рассказа взрослого.       — Хочешь расскажу одну легенду?       — Канесна! — хлопает радостно в ладошки и уютнее устраивается, острыми коленками подпирая пухленький детский подбородок.       — В каждом человеке существуют свои уникальные песочные часы — они определяют продолжительность жизни, способности и даже судьбу. В другом пространственном мире живут необыкновенные люди, их называют Хранителями времени. Они постоянно наблюдают за состоянием хронологических линий: выявляют отклонения и аномалии, изучают новые периоды и явления, решают возникающие проблемы — например парадоксальные петли, пространственно-временные трещины и другие сложности. Работа достаточно тяжелая и изнурительная, ведь на них держится целая временная система. Без правил они тоже не обошлись, ведь за каждым поступком следует наказание точности, как и в нашем мире. Если кто-то из злоумышленников решит изменить ход времени и подстроит его под себя, то жизненная ниточка разорвётся и повиснет безвольной куклой, которую очень сложно починить. Например, взять тебя, мальчик мой, если однажды ты решишь открыть вот эту книгу и вспомнишь всё то, что я рассказал тебе сейчас, и воспользуешься полученными знаниями на практике, то должен знать о последствиях. Хранители достаточно милосердные существа, что не будут бросаться с обвинениями без доказательств, но если разозлить столь внимательных и сконцентрированных на работе «богов», можно напороться на их бесконтрольный гнев. Они запросто могут остановить твои внутренние песочные часы, и им совершенно будет всё равно, какой они формы, цвета, скорости и какой способностью обладают. Будь предельно осторожен и внимательно следи за своим внутренним механизмом — он обязательно подскажет тебе правильный путь и поможет решить многие проблемы, если будешь прислушиваться к каждому падению песчинки. Береги эти часы как самое драгоценное, что есть у тебя в жизни, и не применяй без надобности.       Старичок вложил карманные часы в крохотную ладошку и легонько сжал маленькие пальчики на металлической крышке, заставляя внука вздрогнуть от неожиданно пробежавшего по позвоночнику тока. Малыш рассматривал интересную винтажную вещь и, с высунутым от неподдельного интереса языком, проводил кончиками пальцев по двигающейся стрелке, и чмокнув любимого родственника в сморщенную щёку побежал дальше играть в коллекционные машинки, надежно упрятав подарок в карман длинных бежевых шорт. Той же ночью Тэхён вспомнил о часах уже в родительском доме и, взглянув на циферблат, испуганно подпрыгнул на мягкой постели — циферблат остановился, показывая ровно восемь часов вечера. Человеческое время прежнего владельца подошло к концу.

⏳

      Молодой парнишка несётся сквозь бесконечные коридоры, придерживая зажатые у груди документы от вышестоящего начальства, и сдувает выбившуюся пепельную прядь с обзора на окружающее пространство. Другие мелкие сотрудники также носятся по пространственному измерению, выкрикивая друг другу тайные коды для открытия той или иной двери. Громкое тиканье главных часов, парящих в воздухе, с замудрённым красивым циферблатом, отбивается мирным стуком по пространству, подгоняя медленных зевак к продолжению работы. Помощник преодолевает последнее препятствие — промелькнувшая вспышка взрыва разорванной временной нити. Опять кто-то задел своими короткими ножками чужую измерительную в годах жизни ленточку.       Высокие двустворчатые двери с изящными высеченными узорами разнообразных циферблатов раскрываются перед неожиданным, но весьма частым гостем и пропускают его внутрь. Морозный холод моментально обдаёт колючим огнём румяные раскрасневшиеся щёчки, а горячий воздух вырывается клубком из приоткрытых губ и растворяется облаком в неизвестном направлении. В комнате достаточно прохладно из-за постоянно открывающихся на земле порталов, что пропускают суровые морозы и снежные хлопья ранней зимы. Настенные бра искрятся от перенапряжения тёплым светом и освещают половину личных покоев господина, заставляя высматривать его в кромешной темноте четырёх углов.       — Господин? Вы здесь? — отдаётся эхом плавный мелодичный голос молодого парнишки с выразительными изумрудными глазами и пухлыми розоватыми губками. В ответ тишина. — Меня попросили доложить о срочном поручении. Времени весьма мало, так что… если Вы подадите признаки присутствия…       Из соседней комнаты раздаётся едва различимый всплеск водной поверхности, что значительно облегчает дальнейшие поиски вечно пропадающей души. Помощник подрывается с места и за какие-то несколько секунд оказывается напротив глубокого, уходящего под землю бассейна с переливающимися золотистыми блёстками. Для обыкновенных земных людишек это покажется привилегией богатеньких зазнаек, что любят купаться в золоте и украшать свой бесценный отдых подобной роскошью. Для необыкновенных существ это — незаменимая часть наказания за упущенный недочёт или неровность в измерениях. Золотые крупицы — некогда цельные временные нити, превратившиеся в нескончаемую, не поддающуюся восстановлению пыль, из-за очередного вмешательства человеческой души. Таких существ, как господин, наказывают должным образом за обыкновенное «не углядел, не предотвратил, не остановил, не успел среагировать». Они собирают раскрошенные крупицы по всему необъятному пространству с бесконечными переплетениями чужих временных нитей в мешочек и бережно относят их в так называемое чистилище.       На самом деле это обыкновенный глубокий бассейн, не имеющий начала, конца и дна. Чёрная гладь на ощупь весьма вязкая и тягучая как самая сладкая патока, но при этом хранящая в себе огромную значимость и служащая заточением для управляющих временем существ. Для преступников тюрьма — это каменные стены и лабиринты, уходящие далеко под плодородную землю и ограждающие их друг от друга прочными энергоудерживающими железными прутьями. Там пахнет матерью-землёй — пропитанной потом и пролитой кровью в каменных стенах, — и через маленькие сквозные щели можно расслышать истошные вопли призраков-заключённых, чья боль сохранилась в воздухе и висит, словно неуходящее облако.       Для Хранителей времени тюрьма — это хроностазия, заставляющая воссоединять обрывки чужой жизни и восстанавливать разрушенный временной баланс. Там пахнет угрызением совести, чувством вины и бесконечным желанием закрыть распахнутый настежь гештальт — вернуть того или иного человека к жизни, исправить ошибки прошлого и угодить самому себе. Существа погружаются на самое дно чернильной патоки, и человеческие золотистые крупицы присасываются к ним обжигающими пиявками, вымаливая починить их и вернуть обратно к жизни. Чужие эмоции, чувства и судьба приживаются в небесное тело их личного ремонтника и отпечатываются на нём навеки.       Уродливые, очерняющие душу узоры появляются на теле Хранителей спустя несколько минут и остаются до скончания времён. Если всё тело покроется этим клеймом и оно доберётся до никогда не ржавеющей стали в грудной клетке, вечно бессмертные «боги» обретают смертность и умирают в страшных муках. Смерть заберёт их, но не позволит ощутить собственную боль. Даже в такой несчастный момент Хранители проживают эмоции тех, чья боль и ошибки отразились на их коже. Они обречены страдать чужими поступками — лишь потому, что «не углядели, не предотвратили, не остановили, не успели среагировать».       Помощник присел на воображаемый бортик и принялся рассматривать каждый уголочек выученного наизусть помещения. Господина нельзя тревожить во время процесса, даже если дело не требует отлагательств, ведь если помешать мимолетным прикосновением пальцев к хроностазии, весь труд заискрится и больше не поддастся восстановлению. Пришлось просидеть добрые полчаса в полной тишине, пока на поверхности не проявились первые очертания мужских прядей. Гладкие, сияющие золотом и роскошью волосы всплыли наверх, а после показались затуманенные поволокой глаза. И какой же страх они вселяют в любое живое существо. На дне бездонных, ярко-янтарных глаз плескается неразрушимая уверенность, отточенность действий, мудрость и… жестокость.       Миндалевидный разрез кажется лисьим из-под опущенных пушистых ресниц, прямая линия носа, острые напряжённые скулы, припухлые губы с крошечной родинкой под нижней, и неизменное временем хладнокровие. Господин всегда оказывается ужасающе опасным, когда выныривает из пучины чужих ошибок, но стоит ему вдохнуть освежающий воздух помещения и отмахнуться от картинок ужасных событий, выжженных на сетчатке глаз, — прежняя доброта и великодушие постепенно возвращаются на законное место. Золотистые крупицы заплясали по водной глади, смешиваясь в небольшую светящуюся воронку, и так быстро растворились, что стало весьма неожиданно. Чужая временная нить починена, ошибки исправлены, ход времени восстановлен; новый уродливый узор расползается от ключицы до подбородка, опутывая собой сонную артерию и дернувшийся в напряжении кадык. Осталось ровно четыре свободных места — и граница окажется слишком близка. Пропасть под ногами и ей нет конца и края.       — Какими судьбами, Сухёк? — раздаётся металлический голос по всему бассейну, обволакивая своей хрипотцой каждый здешний уголок. От него мурашки по телу расползаются и въедаются в подкорку сознания.       — Господин, Вам пришло приглашение на судебное заседание из Временного совета. Подопечный, чью нить Вы сопровождали и контролировали на протяжении его двадцати четырех лет… оборвалась. Его признали преступником и держат в тюрьме триста один, за ряд преступных деяний, нарушивших баланс хронологии. К сожалению, Вам придётся снова расплачиваться за чужие ошибки, мой Господин.       — Когда состоится заседание? — лишь с толикой усталости спрашивает распуская ладонями крупные волны чернильной жидкости, что больше не приятна для соприкосновения с песочной кожей.       — Завтрашним вечером. А пока Вас просят навестить подопечного и провести объяснительную беседу, поведывав дальнейшую судьбу парнишки. Он из человеческого мира, и каким-то чудесным образом овладел сильнейшим часовым механизмом, способным перемещать в пространстве и времени. Эти часы не давали сигналов больше двухсот лет. Совет надеется, что именно Вашими усилиями из этого нахального, скользкого и ядом плескающегося человечишки можно вытащить правду, — проговаривает весьма недовольным тоном, проклиная каждого, кто не дает его Господину хотя бы пару деньков отдохнуть от работы.       — Слишком много надежд они взваливают на мои плечи, — хмыкает, подплывая к бортику и упираясь исписанными ладонями, приподнимается, покидая вязкую субстанцию. Массивные величественные плечи разминаются после долгого «сна», остатки блестящего покрытия преображают и так невероятно красивое, подкаченное и мускулистое тело. Влажные чернильные пряди не остались без внимания, припрятывая перед ними уставший временем взгляд. — Давай мне эти тяжелые бумажки, что ты их зажал как матушку в объятиях? Пойди отдохни немного в соседней комнате, а я пойду навещу нашего… — открывает расписную часовыми механизмами и системами папку, где указана вся подноготная информация на конкретного преступника, — легкомысленного Ким Тэхёна из маленького городка Арвендейл.       Помощник смущённо топчется на месте и теребит края бесчисленных листиков, но заметив серьёзный и уставший взгляд Господина, дрожащими ладошками передаёт документы в сильные, надёжные руки, что могут удерживать на себе временнóe бремя. Дернувшийся в сторону точёный подбородок указывает ему на соседнее помещение, а сам мужчина дожидается выхода парнишки и покидает «тюрьму», накидывая поверх полуобнаженного тела золотистое одеяние с металлическими вставками, напоминающее старинное королевское кимоно. Тяжелые массивные шаги эхом разбиваются о несуществующие стены, пока Хранитель плавной поступью шагает в подземные темницы. Собратья приветствуют его лёгким кивком головы и растворяются за своими величественными стенами покоев, желая перевести дух после очередного посещения человеческого мира.       В тюрьме для преступников веет нелюдимым холодом из-за пространства, в котором находится измерение Хранителей времени. Здешнее место практически невозможно определить на картах и найти трещину в барьере для прохода. Это место одновременно здесь и нигде конкретно: оно находится за пределами человеческого восприятия, позволяя существам наблюдать за событиями разных эпох и вмешиваться там, где это критически необходимо. Их мир — сплошное измерение, представляющее собой бесконечные коридорные лабиринты и многочисленные двери со своим особым предназначением. Вместо стен — обычная космическая пустота с переливами фиолетовых, синих, красных и розовых оттенков вдалеке. Вселенные. Скопление гигантских звезд-планет. Чей-то собственный мир, дом, обитель. В космической мгле витают, переплетаются и воссоединяются чужие временные нити, отдающие золотистым, и лишь изредка — серебристым сиянием.       Космос не поглощает работников измерения, ведь вокруг них — сплошной непробиваемый купол, и гравитация не пошатнула проблемы их передвижения. Данное место можно назвать своеобразным высотным зданием, имеющим свои этажи и отделы по распределению обязанностей. Цокольные принадлежат тюрьмам с заключенными, несколько первых — под отдел формирования заданий для Хранителей, последующие три — для тренировок и отдыха, ещё несколько — для личных покоев, а самые высокие — под управляющее руководство, отдел определения чрезвычайных ситуаций и Временной совет. У Небесного и Подземного государства — своя архитектурная система постройки, у «богов времени» — своя.       Замершие, неподвижные ритмары стойко держатся на двух ногах перед каждым заключённым и не позволяют себе социальной потребности в общении. Их непробиваемые маски навевают колючие ощущения вдоль позвонков — ведь нисколько не разобрать, какие эмоции они испытывают в данный момент: усталость, тяжесть бремени, голод, сочувствие или потерянность. Если посмотреть со стороны, то может показаться, что они и вовсе не дышат, украшая земельное помещение своим блестящим светом. Армия стражей просто великолепна во всём своём превосходстве, а их искрящиеся оружия с металлической дробящей сталью под блеклым светом факелов вызывают страх. Заприметив спустившегося старшего по званию, они одновременно кланяются по пояс и в унисон проговаривают: «Приветствуем, Господин».       Мужчина машет пальцами по воздуху и приветливо натягивает уголок губ, не спеша ступая через сотни темниц с изнывающими преступниками внутри. Голодные, истерзанные собственными муками совести, желающие отомстить и закончить начатое. Они, испачканными и содранными в кровь пальцами, хватаются за прутья, раскрывая крошащиеся зубы наружу и вот-вот готовы вгрызться любому в глотку, лишь бы добраться до всеми известного мучителя. Господина уважают и одновременно опасаются, не понаслышке зная, каким жестоким тот может быть к истинным виновникам и опасным преступникам. Он нечеловеческой силой может заставить любого умирать, поглощая их во мрак собственного разума. Пальцами головы зажимает и погружает сознание так глубоко, что кожу разорвать на себе хочется, лишь бы никогда не слышать голоса погибших родных — что преступниками и ошибками их клеймят.       — За что они все отбывают наказание? — спросил однажды помощник впервые вступив на должность, рассматривая израненные туши с вечными оковами.       — Они узники своих собственных ошибок, — поучительно объяснил Господин, спокойно шагая вдоль темниц с неподдельным видом и сложенными ладонями позади спины.       — В каком смысле? Что такого ужасного они могли сотворить, что так сильно мучаются? Разве грешники не должны гореть в адском котле и всё подобное?       — Здесь лишь оболочки их прежних тел и оставшаяся память с разумом. Души же мучаются там, где слово боль — наслаждение для правителя.       — Но за что? — волнительно интересуется, и тихонько семенит за своим начальником, что трепетный ужас в груди разводит.       — Кто-то совершает хронорезонансную атаку…       — Хроно… что? — удивленно выпучивает глаза, совершенно не понимая смысл сказанного слова.       Мужчина тяжело вздыхает, подбирая правильные слова, чтобы доходчиво объяснить юнцу значение каждого.       — Хронорезонансная атака — это действие, которое совершает преступник с целью создать мощный временной резонанс, способный разрушить нашу хрупкую структуру времени и вызвать катастрофические, трудноисправимые последствия.       — Какими могут быть последствия?       — Временный шторм или разрушения тысячи земных городов, уносящие за собой миллионы невинных душ. Из-за этих поступков нам приходиться обращаться либо к братьям нашим светлым для восстановления падшего города, либо собственными силами нарушать кодекс и менять ход времени для предотвращения катастрофы. Процесс весьма неприятный и нарушение поведёт за собой наказание, вплоть до лишения полномочий Хранителя времени.       — Оу… — удивленно сложил губы в трубочку и задумчиво почесал бровь. — И как часто встречаются подобного контингента преступники?       — Раз в сотню лет, но иногда можно спокойно прожить в три раза больше без глобальной проблемы, — дружелюбно отвечает, проходя мимо клацнувшего зубами громилы с обугленной пупырчатой кожей. — Вот один из последних, как раз таки.       — Какие ещё виды преступлений существуют? — боязливо оглядывается на упомянутого, сильнее ускоряя шаг к Господину от не очень дружелюбного заключенного.       — Создание временных петель. Такой вид нарушения подразумевает собой намеренное создание замкнутых циклов, заставляющих людей проживать одни и те же события снова и снова, пока не наступит полное истощение здоровой психики указанной жертвы. Таких преступников чуть больше, но незначительно. Обыкновенному человеку не сделать подобного без помощи специальных артефактов.       — Это ужасно… Заставлять кого-то потихоньку сходить с ума и наслаждаться выступлением? Зверство какое-то.       — Это лишь сущность человеческой души и желания отомстить за те или иные события. Дальше идут настоящие бестолковые отморозки, использующие время как игрушку. Знаешь значение словосочетания — манипуляция памятью? — вопросительно выгибает бровь, совсем не желая объяснять весьма понятные термины.       — Преступник использует перемещение во времени и изменяет воспоминания, мысли и сознание?       — Именно. Чаще всего к подобному прибегают земные преступники — убийцы, воры, насильники, мошенники. Они изменяют воспоминания свидетелей или жертвы таким образом, чтобы исказить ход расследования уголовного дела в настоящем времени. Но есть и те, кто играется чужой памятью в любовных целях — подменяют мысли девушкам так, чтобы вместо презирания, они испытывали к ним немыслимую тягу и привязанность.       — Какая непозволительная мерзость. Уж если ты виновен или недостаточно привлекателен, то смирись с участью и не морочь людям голову.       — Хорошо размышляешь, Сухёк.       — Благодарю, Господин, — застенчиво улыбается и принимает чужую похвалу за хороший знак дальнейшего сотрудничества.       — А что скажешь об обратной хроносинхронизации? — улыбается нахально до ушей, заметив чужое недоумение и потерянность в невинных юных глазах. — Не загружайся так сильно, я всего лишь подшучиваю над тобой.       — Странный юмор у Хранителей. В прошлом средневековье застряли?       — Издержки моего возраста и ограничения в социальном обществе.       — А сколько Вам лет, если это не секрет?       — Так вот, обратная хроносинхронизация включает в себя: похищение каких-либо объектов или существ из будущего; нарушение естественного хода истории путем вмешательства в собственное прошлое, что ведёт к временным парадоксам и угрозам стабильности мира. В восемнадцатом веке можно было встретить ещё один вид преступных деяний — разрушение ключевых моментов истории, когда преступник устраивал преднамеренный саботаж важнейших исторических событий, что приводило к искажению исторической реальности и влияло на судьбу цивилизаций и культур.       — Неужели кто-то использовал даже такой вид преступлений?       — Конечно, например, между двумя странами возрождалась разрушающая всех война, и проигравшая сторона пользовалась возможностью изменить ход событий на свой лад, оказываясь победителем.       — А примеры таких персонажей есть?       — Война между древнекитайской династией Хань и древнекорейским государством Чосон в сто девятом году до нашей эры. Ну и шуму тогда было, голова трещала по швам от восстановления искаженной хронологии.       — Вы застали период до нашей эры?! — восклицает на всю темницу парнишка, прикрывая от удивления рот ладошкой.       — Я погиб во время войны, когда ханьцы захватили Чосон и поработили наше государство.       — Значит Вам больше двух тысяч лет?       — Верно, юнец, всё-таки выведал мой возраст. Держи язык за зубами и кому попало не смей болтать о том, что твой Господин дряхлый двухтысячелетний старикан… ментально.       — Что Вы?! Я могильная плита в безмолвном молчании, но… как Вам удалось сохранить молодость?       — Мое физическое тело ведь погибло и я больше не могу стареть как все смертные, однако могу сильно болеть и умереть от чужих поступков.       — Жестокая у Вас судьба, Господин.       — Можно выбрать всё, но не судьбу и жизнь.       — Какие ещё преступления существует в этом пространстве?       — А остальные выучишь ты и расскажешь мне. Проведём тебе проверочный экзамен перед официальным вступлением в должность.       — Но я…       — Сухёк, экзамен. Иди готовься и только попробуй перековеркать слова «хронорезонансная» и «хроносинхронизация», — поучительно машет указательным пальцем перед лицом парнишки в серебристом костюме и удаляется в неизвестном направлении, оставляя его с ворохом новых знаний.       Мужчина останавливается напротив одиночной камеры, чьё тело охраняют сразу двое запыхавшихся ритмара, но заприметив уважаемого Господина, они почтительно поклонились и надели непробиваемую маску безразличия.       — Откройте камеру.       — Господин, не положено Временны́м советом. Преступник имеет склонность к агрессии и не умеет держать руки в кандалах.       — Слышь ты, золотой индюк, я тебе сейчас кишки вспорю и на обед твоему напарнику приготовлю, — выкрикивает бархатный голос молодого человека из темноты, сопровождаемый лязганьем металлических наручников и шуршанием каменных выступов, напрягающихся под напором вспыльчивого тела.       — Откройте камеру. В третий раз повторять не стану, — принуждает мужчина, сильнее надавливая своей энергетикой на стражей и вмиг умолкшего узника.       Сторожевые псы повинуются приказу вышестоящего руководства и отпирают железную дверь припрятанным в одеянии ключом. Они испуганно опускают головы и не смеют даже вдохнуть спёртого воздуха рядом с проходящим мимо них мужчиной. Величие прожитой жизни в качестве старшего Хранителя времени, давит необъяснимым куполом, что ограждает его от чужих колючих поползновений и мыслей о причинении вреда. На него можно лишь украдкой смотреть и тихонько завидовать статусу, во снах мечтая иметь такую же огромную значимость.       Неприкосновенный, многовековой, будоражащий сознание и трепещущее сердце — опасный и беспринципный Господин — вот какие чувства испытывает подобравшийся парень, стоит тяжелым шагам проникнуть на его новую территорию. Леденящий холодок пробегается по каждому миллиметру карамельной кожи, когда стражи закрывают дверь за вошедшим и оставляют хищника с добычей наедине. Неизвестная, но весьма пугающая личность незнакомца остаётся в тени одного укромного уголка, куда не попадает ни единый блик горящих факелов. Величественная, внушающая трепет и волнение фигура ощущается повсюду и нигде одновременно.       — Ким Тэхён, верно? — шелестит листами украшенной папки для серьёзного вида, но на деле даже не вчитывается в мелкий шрифт, прекрасно зная персону перед собой.       — Папа Римский, — огрызается в защитной реакции, словно одичавший зверёк, но внешне виду не подаёт, насколько напуган своей неизвестной дальнейшей судьбой.       — Странно, первый должен сейчас сидеть в камере сто двадцать пять и придумывать план для очередного побега.       — Что? Вы шутите? Кто Вы вообще такой? Местный клоун? — короткими ноготками скребёт камушки под ногами и, испачканным подбородком укладывается на острые колени.       — Старший Хранитель времени, а ты… моя новая головная боль, — перелистывает следующую страницу и нечитаемым взглядом впивается в отметку преступлений, совершенных этим язвительным мальцом. — Приговаривается к пожизненному заключению по ряду нескольких правомерных действий, противоречащих установленному кодексу: злоупотребление украденными историческими артефактами, необратимая хроносинхронизация, остановка течения времени и ретроградное убийство. Коллекция тянет на посмертную публичную казнь. Впервые вижу человека, совершившего несколько тяжелых деяний одним махом. Пытался сполна использовать случайно дарованную вещь? В детстве обделили игрушками или это твои внутренние проблемы? — не приподнимает взгляда на вытянутое от шока лицо и устало присаживается на рядом стоящий деревянный стул, предназначенный для желающих вздёрнуться от самокопания.       — Вы ничего не знаете обо мне и моих мотивах. Нацепили кандалы как на цепную собаку и привели непонятно куда, втирая нотации о нарушении кодекса и его последствиях. Раз я виновен, то просто отправьте в Ад и дайте спокойно сдохнуть. Какое Вам — Хранителям, до меня дело? Пришли мои песочные часы остановить и заставить мучаться? Ну тогда смелее вот он я, сижу перед Вами и сам прошусь на смертную казнь.       — Что заставило тебя поступиться собственными принципами? Что произошло с твоим близким человеком? — выходит из тени мужчина и присаживается на корточки перед продрогшим, осунувшимся, испачканным в крови молодым человеком с широкими оленьими глазками и истерзанными губами. До ужаса испуган, наивен и потерян, но колючки внутренние не убирает, позволяя им разум свой на ошмётки крошить и ядом плескаться на любой внешне опасный фактор. Его не наказать обыкновенной темнотой и погружением в ошибки прошлого, ведь даже после смерти, убивающая всё живое вина, не перестаёт гложить преступника. В жизни Хранителя такое встречается впервые.       — Как Вы?…       — Не бойся, я не причиню тебе вреда. Будет лишь немного неприятно, но в целом…       — Что Вы хотите со мной сделать? Убьёте не расспросив по-человечески? — отползает назад и сбитыми в кровь ладонями упирается в каменные испещрённые нечеловеческими порезами стены.       — Наоборот, я хочу выслушать зов твоей никуда не исчезнувшей души. Она просит разговора и честного суда — точно так же, как и твой взгляд. Я не посмею причинить тебе и твоему внутреннему механизму вреда. Доверься мне.       Хранитель осторожно прикоснулся к воздуху там, где пульсировала жизненная ниточка и возмущенный от недовольства внутренний мир. Нет, если Хранитель коснётся пленника, то введёт в состояние комы, где тот будет блуждать в бесконечном лабиринте и искать выходы отступления от происходящих в нем ужасов. Он просто касается вибрирующего воздуха, в несколько жалких сантиметрах от разорванной футболки и тихонько просит прикрыть глаза, чтобы не ощутить резкий поток открывшегося портала в прошлое. Хранитель без веских доказательств не позволит заседанию случиться, а его послали к подопечному именно за этим.

⏳

      Весенний, леденящий душу ветер пробирался под строгие пиджаки, свободные брюки и темные солнцезащитные очки, которыми женщины припрятывали покрасневшие от слёз глаза. Все жители маленького городка собрались не на праздничном мероприятии, укладывая белоснежные, совсем как под копирку цветы, и бросали горсть побольше на опущенный в сырую землю деревянный гроб. Близкие родственники умершего стояли ближе к надгробию, утирая непрекращающуюся истерику карманными платочками и благодарили пришедших за слова поддержки. Высокий широкоплечий мужчина с навеки надменным выражением лица, придерживал жену за исхудавшую талию и кивал на очередное «Держитесь. Горе то какое».       Мальчишка юного возраста осторожно озирался на окружающих и теребил в руках плюшевую обезьянку, что подарил дедушка на десятое день рождение. Ему хотелось ощутить прикосновение ещё одних крохотных пальчиков к горящим щекам в знак утешения, но их маленький хозяин понуро сидел в отдалении и рассматривал темные дождливые тучи, что повисли тяжелым воздухом не позволяя свободно дышать. Вот кому сейчас сложнее всего прощаться с самым близким человеком, а не всем этим проходимцам в лицах лучших соседей. Хранитель и уже неплохо подросший парень остановились за широким деревом и исподтишка смотрели на траурное событие, не проронив и слова за последние полчаса.       — Почему ты сидишь дальше всех и не участвуешь в похоронах? — спрашивает осторожно, ибо спугнуть боится, и за спиной Тэхёна стоит, ощущая слабый аромат одеколона, что смешался с металлически-кровавым на жалком подобии одежды.       — Мои родители запретили мне смотреть за происходящим. Сказали, что умершие могут зацепиться за живого человека и тенью преследовать его по жизни. Кладбище — не место для крохотных непорочных детских душ, — хриплым голосом отзывается, продолжая гипнотизировать маленького себя и стоны разбитого сердца заглушить пытается, прикрывая тыльной стороной ладони дрожащие губы.       Нанятые люди начинают закапывать могилу сырой почвой, навсегда оставляя некогда живого человека в клетке смерти. Правила цикличности жизни никогда не будут ясны маленькому ребёнку, что наблюдает сейчас за чужими действиями и слёзы горькие сдержать пытается. Он маленькими пальчиками карманные застывшие часики держит, и ледяной металл кожу нежную не обжигает как раньше, даря невесомое спокойствие и отрешение. Оленьи глазки к небу хмурому поднимает и долго рассматривает проплывающие тучи, ответы найти пытаясь.       — Дедуля, если слышишь меня сейчас, то прошу… не тоскуй без меня сильно. Я обязательно на встречу к тебе приду, но немножко позже. А пока, я родителям и братику нужен. Без меня они не смогут… — повторяет за маленьким собой Тэхён, позволяя «богу» сказанную тогда в тишину фразу услышать.       — Твоя душа до сих пор не может отпустить его, даже спустя двадцать лет. Теперь понимаю, почему она просила открыть именно этот временной промежуток.       — Это не просто «временной промежуток», что может закрыться через некоторое время, как черная космическая дыра. Это часть моих воспоминаний, моей жизни, моей боли и, основа совершенных поступков, — оскорбленный словами Ким пятится назад и уйти спешит подальше от призраков прошлого, но резко проваливается в следующий портал, совершенно забывая, что всё происходящее не реальность, а лишь обыкновенная проекция прошлого. Его травмированные болью воспоминания.       Прохладный воздух поздней осени резко сдувает тёмные, слипшиеся пряди, а Тэхён делает глубокий вдох от внезапного перехода на несколько лет вперёд. Тошнота скручивает давно не питавшийся желудок, а ноги слегка подрагивают, намереваясь свалиться на мокрый, пахнущий дождём асфальт, но божественное существо в своей непростой ситуации, подставляет плечо для опоры и виновато изгибает уголок губ в полуулыбке. Ночь властвует над маленьким городом, плавно погружая в непроглядную темноту, пока в единственной двухэтажной больнице кипит и обрывается жизнь. Ким переводит взгляд на окно второго этажа по правой стороне и бросается бежать ко входу, плавно огибая медленных жителей. Хранитель не пытается его задержать или опередить — он спокойно перемещается сразу на необходимую точку и дожидается прихода.       Парень вбегает в зал реанимации, упираясь дрожащими ладонями в коленки, и замечает стоящего в отдалении двух хорошо знакомых мальчишек «бога». Он безотрывно смотрит, невесомо касаясь сгорбленных, от упавшей на них тяжести спин, и задушить себя готов от невозможности изменить что-либо. Тэхён на негнущихся ногах приближается и прослеживает за их взглядами, впиваясь ногтями в ладони для заглушения боли. За маленьким окошком возможно рассмотреть копошение опытных специалистов, что два тела оживить пытаются, а аппараты жизнеобеспечения прямые полосы показывают. Они ранами ужасными изувечены, и яркие глаза закрытыми держат, не показывая своим наблюдающим детям вытекающую временну́ю ниточку из них. Их песочные часы остановились и больше никогда не перевернутся для обновления движений. Врачи разочарованно разводят руками в стороны и простынями белоснежными укрывают потихоньку остывающие тела с головой. Их время подошло к концу.       — Почему Вы — такие величественные и могущественные существа, не можете исправить этого? — охрипшим от подступающих слез, спрашивает, останавливаясь позади двух братьев, что крепко обнявшись, изливают душу потоком слёз. — Почему маленькие дети должны страдать и видеть смерть собственных родителей? Почему?! Разве можно считать преступлением то, что я хотел это исправить? Посмотрите на моего старшего брата, Хранитель! — указывает пальцем на пятнадцатилетнего мальчишку с крупными юношескими кудрями, а в красные глаза ему и вовсе не хочется смотреть. Там такая необъятная пустота и чернота, что хочется вырвать глазные яблоки и больше никогда не сталкиваться с чужими разбитыми мечтами, планами, счастливым будущим. Один короткий миг и удар настенных часов реанимационного отделения определил судьбу детей-сирот. — Он слёзы еле сдерживал и виду не подавал, пока меня с силами вырывали из братских объятий и обещал вернуться за мной через три года. Справедливо ли лишать детей родителей? Встречная машина летела прямо на них, пока они спокойно ехали к нам с горой вкусностей и обещали посмотреть мультики. Да у нас в городе с населением в тысячу человек такого никогда не происходило! Где же Вы были, Хранители времени чёртовы? Где Вы находитесь, пока нам умирать в одиночестве приходится? А знаете что? Не нужна мне Ваша помощь и, душу мою в покое оставьте! Строите из себя небесного благодетеля, выслушать причину поступков хотите, разобраться в чём-то, а на деле? Просто выполняете долг своего вышестоящего руководства и следуете кодексу, а мне ваш кодекс к чёрту не нужен. Я счастливым хотел быть со всей своей семьей и не пожалею, если меня лишат свободы или казнят. Мне плевать! Я умер, как и все, кто был мне дорог! — Тэхён слезы свои скрывать не собирается, и разрешает первым хрустальным каплям об кафельный больничный пол разбиться.       В повисшей между ними тишине отчётливо слышны несколько громких звуков, что заглушают собой окружающий гомон голосов медицинских работников и посетителей: остановившийся грудной механизм мнимого бога от высказанных обвинений, разбившиеся хрусталики на раскрасневшихся от эмоций щеках и надломанная у обоих надежда, что расползается уродскими шрамами безнадежности. Хранителю никогда прежде не приходилось испытывать столько разных чувств одновременно, ему они и не свойственны вовсе, потому что закон обязывает быть равнодушным к преступникам. От одного вида на своего давнего подопечного, за которым тайком приглядывал с самого рождения, душа возрождается и погибает одновременно. Двадцать четыре года старался поддерживать озорной огонёк в детских глазах, а на деле… оказался причиной его страданий.

«Не углядел, не предотвратил, не остановил, не успел среагировать, не спас»

      Тэхён сбежать планирует и уже срывается с места, лишь бы слезы горькие перед полубогом не лить и не позориться еще пуще прежнего. Крепкая мускулистая грудь вырастает перед ним непроходимой скалой, а заклейменные татуировками руки обхватывают тонкую талию кистями так, чтобы ладони потерянного путника не касались, и в объятия свои спасающие утягивает, вырывая весь кислород из бешено бьющейся груди. Ким приподнимает голову выше и сталкивается с нежным взглядом напротив, что так сильно противоречит внешности этого фантастического существа. Хранитель в слух никогда не произнесёт, как ему стыдно и горестно за судьбу совершенно молодого парня, потому безмолвно просит голову к груди прижать и просто постоять так немного. А Тэхён принимает его, подпускает и позволяет невесомо касаться карамельной кожи, пока горькими хрусталиками золотистое одеяние заливает.       — Прости меня, огонёк, я не смог сдержать слово, и позволил кошмару в твоей жизни случиться, — шепчет невероятно тихо в макушку тёмных взъерошенных вихрей и сам не понимает, что движет им, когда разрешает времени перенести их на другую точку планеты.       Ким от неожиданности воздух ртом ловит, и крепко глаза зажмуривает, пока его собственный мучитель перемещает их через портал, и только после окончания выпускает из объятий. Парень испуганно выглядывает из широкой спины, оглядываясь по сторонам, и давит внутренний восхищенный вздох от переполняющих разом эмоций. Разорванную футболку обдувает встречный летний ветер, поднявшийся из глубин гигантского горного склона. Вокруг — бесконечные горные вершины, с незначительным количеством снежного слоя на острых концах, и уходящие вдаль лесные чащи хвойных деревьев. Тэхён осторожно ступает на самый каменистый край и смотрит вниз, где сплошная пустота и неизвестность завывают, приглашая в свои когтистые объятия новую пленную душу. Одна нога повисает в воздухе между пропастью, проверяя, что испытает хозяин от подобных фокусов, но внутри ничего не завязывается в тугой узел от страха.       — Пожалуйста, отойди с края, Тэхён-и, — как-то по-особенному нежно просит, но руку навстречу протянуть не может из-за своих проклятых способностей. Остаётся только умолять.       — Зачем мы здесь? Будете убивать с красивым видом на горы? — прислушивается к просьбе и делает несколько шагов назад, пока не упирается острыми лопатками в тяжело поднимающуюся грудь. Да что же это такое? Почему все органы вниз ухают, стоит просто подышать рядом с этим недобогом?       — Нет, мы здесь — чтобы спасти тебя от сегодняшнего суда. Это место никто не сможет найти, потому, что истинный конец света весьма тяжело отыскать.       — Конец света?       — У всего есть свой конец и, даже у вашей людской планеты.       — Как-то слишком холодно здесь, лучше бы куда-нибудь потеплее отправились.       — Ты ещё капризничать и выбирать вздумал? Я твою человеческую головку спасти пытаюсь, а ты корчишься из-за какого-то прохладного ветерка?       — Прохладного?! Да на мне лишь порванные домашние штаны и футболка, божественный ты кретин! Сам укутался в свои золотистые одёжки и естественно не чувствуешь северного холода! — обиженно складывает ладони на груди и отворачивается в сторону, совершенно не обращая внимания на расстроенное выражение лица Хранителя.       — Ох, прости, пожалуйста. Я совсем не подумал, что людское тело более восприимчиво к холоду, нежели наше. Держи, надень на себя, — мужчина развязывает тоненькие верёвки мантии и снимает рукава, постепенно оголяя собственное тело.       Тэхён, случайно, всего лишь случайно, переводит косой взгляд на извиняющегося перед ним полубога и, конкретно подвисает на открывшийся вид. Черная лёгкая ткань развеивается по ветру, приоткрывая небольшие участки песочной кожи и непозволительно сексуально обтягивает подкаченную грудь, исписанные рисунками руки и… мамочка родная — каждый выделяющийся кубик пресса. Золотые узорчатые вставки придерживают ткань на плечах, пояс из механических часов утягивает талию, и больше ничего. Вниз даже смотреть стеснительно, представляя как несчастная полупрозрачная ткань прикрывает божественное достоинство. Золотые украшения, в виде длинной серьги и колец, лишь сильнее дополняют образ, и хочется в голос завыть от невыносимого сексуального давления. Он что, спустился с Олимпа за грешной душой и раздавит своим аполлонским телом как крохотную мушку? Тогда Тэхён вполне не против. Мужчина накидывает поверх продрогших плеч свою мантию и присаживается на корточки, рассматривая крохотный, прибивающийся на свет цветочек из каменных плит.       — Скажите, а Хранители времени все такие… — подбирает правильное слово, пока вязкая слюна смягчает голосовые связки, — разукрашенные? Или это осталось напоминанием о Вашей смертной жизни?       — Ты про эти черные шрамы? — выгибает бровь и указывает на небольшую волнистую линию вдоль плеча, что плавно переходит на сонную артерию. Преступник кивает и стеснительный взгляд отводит, упрятывая от чужого внимательного взора свои порозовевшие щёки. — Это не имеет большой значимости… — уходит плавно от честного ответа, проводя кончиками пальцев по хрупким фиолетовым лепесткам просыпающейся фиалки. — Лучше расскажи, почему взял грех на душу и влез во временное пространство? Что случилось?       Тэхён замирает на несколько долгих секунд, гипнотизируя взглядом чужой объект внимания и решив, что правды в ногах не существует, присаживается на самый край склона и свешивает затёкшие конечности в пропасть. Вот — хватай и утаскивай за собой, королева смертельных мук. Может её чернота сможет поглотить треснувшее сердце и заберет страшные картинки прошлого, даруя мученику долгожданное спокойствие. Но в ответ тишина… Тэхён, как клейменный преступник, даже смерти не нужен и в объятия свои она его не подпустит, недовольно кривясь на его очернённую душу.       — Мой брат… — начинает тихонько, руками поправляя складки чужого одеяния, — несколько месяцев назад он познакомился с одним… мужчиной, что старше его на десять лет. Влюбился в общем, как полный дурак, говорил — возраст не имеет значения и опыта у него побольше, чем у ровесников-сопляков. Наша подаренная городским мэром квартира на меня одного осталась, а он к нему в частный двухэтажный дом переехал. Обещал, что обязательно звонить будет ежедневно и отправлять деньги на питание, ибо есть из-за плотного рабочего графика мне не всегда удавалось, а голодание для организма – плачевная история. Я правда думал, что он наконец счастливым станет и любимым для кого-то, но тревожное чувство никогда не дремало внутри меня. Человек тот, какой-то влиятельный авторитет из штатов и, богом клянусь, мурашки неприятные до жути от него по коже пробегались, но брат утверждал, что это всего лишь со стороны так кажется, а на деле он пушистый зайчик с плюшевыми ушками и горой конфеток за спиной. Я поверил и успокоился, не моя ведь забота влезать в личную жизнь человека, что подарил мне второй шанс после детдома.       — Ты ведь тоже грубым кажешься со стороны, а на деле плюшевый мишка, — подмечает как факт мужчина, всё свое внимание обращая на рассказчика.       — Это совершено разные вещи, с такими людьми, как бойфренд моего брата — даже разговаривать порой не хочется. Угрюмый, высокий и очень жестокий человек по натуре своей природной, — лицо недовольно кривит и наваждение ужасного персонажа в сознании отталкивает, устало потирая пальцами пульсирующие болью виски. — Брат сдержал обещание и звонил буквально каждые полчаса, хвастаясь личной любовной историей и новыми подаренными цветами в хрустальных вазах. Дядька баловал его знатно, в шелках и драгоценностях купал, любые дорогостоящие подарки дарил и нежной любовью оберегал, но даже такие «прекрасные» люди, могут незаметно накинуть ошейник на горло и потуже затянуть. Звонки стали редкими, встречи оборванными и скомканными, недосказанность медленно развивалась между нами и ссоры по пустякам участились. А потом… встречи вовсе прекратились, как и звонки, хвастанье и качественные фотографии в социальных сетях из очередного отпуска на необитаемом острове. Я тогда в работу погрузился с головой и брал по несколько подработок, потому и голову забивать непривычной тишиной между нами некогда было. Прямо как сейчас помню, поздней ночью звонок в дверь раздался, и такой требовательный, что пришлось с постели себя соскребать. Открываю, а там брат стоит, но узнать в нём родного человека – с трудом удалось. Обнаженный, продрогший из-за подступающих морозов, весь избитый до смерти и с гематомами страшными, синяки старые пожелтели, а новые покрывали каждый участок его утончённого тела. На него страшно было смотреть — сплошное истерзанное, пушечное мясо для проголодавшихся червей в могиле. Он ничего не мог толком объяснить из-за бесконечной истерики и просто просил о помощи, а у меня… сердце кровью обливалось и голыми руками порвать хотелось того, кто моему последнему дорогому человеку боль причинил.       — С ним так поступил тот… бой...       — Бойфренд, да. Это я узнал позднее, когда он заявился в нашу квартиру и просил разговора, но как я мог поступить иначе, нежели вышвырнуть его за дверь? Я не мог допустить того, чтобы он даже на миллиметр приблизился к старшему и заливал о сладких речах, мол, я люблю его, потому и избил до потери сознания. На протяжении трех дней, он всячески надоедал бесконечными звонками и просьбами встретиться, присылал своих пугающих людей к окнам нашего дома и угрожал расправой, но потом неожиданно ушёл на дно. Всё прекратилось чудесным образом, и мы выдохнули свободно, братец даже улыбаться по-новому учился, совсем не обращая внимание на боль в разорванных губах. Я видел, как сложно и больно ему, поэтому не надоедал с расспросами и просто ждал пока он сам заговорит. В один из дней, он попросился прогуляться до круглосуточного магазинчика в метре от дома, и уверял, что за какие-то пять минут с ним ничего не случится. У меня тогда завал на работе был, так как я взял удалённый способ и не подумав несколько раз, отпустил под жалостливый вид.       — Что с ним произошло? — спрашивает осторожно, заметив лёгкую заминку и новые подступающие слёзы.       — Я поднял панику когда прошло пятнадцать минут, но подумал — да ладно, сто процентов сок выбирает так долго. Он далеко не всеядный, как я, и всегда основательно подходит к вопросу еды, поэтому я подождал ещё десять минут, но входная дверь оставалась по-прежнему закрытой. Даже не помню, как я уже оказался полностью одетым наспех на лестничной площадке. Тревога так близко подступила к горлу, что я не мог даже вдохнуть свежего воздуха, а синие лампочки активно замигали перед глазами — это была скорая помощь, что принимала бездыханное тело двадцатишестилетнего парня и накрывала долбанной белой простыней его ничего не выражающее лицо. Я выскочил так быстро, что начал путаться в ногах и завалился на слегка заснеженный асфальт коленками. Ко мне подошёл один медбрат скорой помощи и помог подняться, спрашивая, знаю ли я некого Ким Тэяна из квартиры девятнадцать, и честное слово, мне хотелось, чтобы я попросту ослышался. Я вырвался из его рук и бросился к брату, которого хотели уже перекладывать на носилки, и раскрыл простынь. Это был он. Его мягкие черты лица со сходящими кровоподтеками, окровавленные в свежей крови губы и открытые безжизненные зрачки. Его песочные часы остановились сразу, стоило ему покинуть квартиру. Зияющая дыра в грудной клетке кровоточила, пульсировала и расползалась ужасными волнами на домашней толстовке. Его убили. Моего последнего близкого человека лишили жизни. И я знал, кто стал причиной моего траура…       — Тэхён… мне безумно жаль, что тебе пришлось пережить нечто подобное. Прости меня, это я виноват, что не предотвратил случившееся с твоим братом. Я должен был…       — Нет, Хранитель, Вы не могли ничего сделать, а я мог. Мне было это под силу и, признаться честно, мне глубоко плевать на наказание. Я ни о чем не жалею вовсе. Да, я воспользовался украденным дедушкой артефактом — карманными часами, способными перемещать человека в прошлое и будущее. Я отмотал время на несколько месяцев назад и предотвратил встречу своего брата с его личным убийцей. Да, я застрелил того ублюдка, пока он набивал живот ароматным стейком во время обеденного перерыва в ресторане. Да, я вторгся в баланс своей временно́й ниточки и создал парадоксы, которые стали сигналом для ваших цепных псов. Да, я остановил время, чтобы подольше побыть со своим братом, и вместо работы уделить ему больше внимания и поддержки. Да, я преступник, Господин, и я готов положить голову на эшафот, потому что никто не заслуживает того, чтобы потерять близких людей. Да, я замарал руки опасными для вас поступками, но для меня они не кажутся таковыми. Я просто мечтал быть хорошим братом для своего старшего и любить его живую душу. Может это и эгоистично, но так — он хотя бы будет жить дальше, но без меня. Возможно, это справедливая плата за вмешательство в божественные дела, но раз Вам не под силу изменить чью-то судьбу, я с радостью повторю произошедшее ещё не один раз, — заканчивает свою оправдательную речь Ким, и указательным пальцем смахивает подсохшие дорожки, без стеснения смотря на сидящего по левую сторону мужчину. В упор — глаза в глаза.       — Знаешь, послушав всю твою историю и мотив преступления, могу смело сказать — ты поступил правильно, огонёк. Я никогда прежде не встречал людей сильнее, чем ты. Пойти против всех, ради жизни другого… это дорогого стоит. Возможно, Временной совет не станет даже слушать твои оправдания, и просто разрешит провести казнь или заключить под стражу до последнего вздоха, но обещаю, Тэхён-и, я сделаю всё возможное, чтобы исправить ситуацию и выиграть суд, — протягивает ладонь к чужой сжавшейся и слегка накрывает сверху, обдавая карамельную кожу непривычным, нечеловеческим теплом. — Раз мы раскрываем секреты, то и я пожалуй признаюсь.       — В чём? — непонимающе хмурится, осторожно раскрывая ладонь для приятных ощущений легкого покалывания. С ним всё так ощущается? Колюче, тягуче, и до боли уютно, что хочется зарыться в эти удушающие объятия и больше никогда не покидать комфортное найденное местечко.       — Я погиб во время войны, но далеко не за то, что пытался отвоевать честь своей семьи и целого государства. Во вражеской стороне, задолго до их вторжения в наши земли, родился маленький малыш — будущий наследник целой империи. Однажды, я случайно заметил его гуляющим по нашим землям и буквально влюбился с первого взгляда. Его величие, статус, упорство, язвительность и желание спасти семью было настолько огромным, что я не смог не поддаться этим колдовским чарам. Его красота пленила, покоряла и убивала одновременно, а любые желающие сделать его своим — погибали под взглядом чистого, необработанного янтаря. Он был моей слабостью и стремлением, моим желанием и мечтой, моей путеводной звездой и проклятием. Я бился за любовь к нему, хотел просить руки и сделать своим мужем, но законы старого времени противоречили этому и добро просто так было не получить. Супругов и будущих жен завоёвывали с помощью войн, и я с головой полез в кровавое месиво ради любви. Знаешь, он с такой нежностью, теплом и надеждой следил за тем, как я разрубал тела его же армии и напролом бежал к нему. Но нам судьбой было предначертано никогда не быть вместе — ядовитая стрела погубила меня, а мне оставалось лишь несколько коротких метров.       — Кем он был? Как его звали?       — Им был ты, Ким Тэхён.       — Что?!       — Мне ведь не стоит рассказывать тебе о перерождении душ после смерти?       — Да, я знаю подобную теорию, но…       — Это не теория, это действительно так. После своей смерти, меня случайно распределили в новички Хранителей времени, и когда вскрылось, что я должен вовсе оказаться на небесах, руководство решило оставить меня на посту. С этой должностью, мне открылись невероятные способности — наблюдение за ниточками чьей-то жизни. И я следил только за тобой. Я видел, как ты умирал через несколько десятков лет жизни и перерождался вновь, обретая совершенно новую для себя жизнь. Обстоятельства были разными, но ты оставался по-прежнему прекрасным как внутренне, так и внешне. Ведь тебе не один раз казалось, что подобное уже случалось с тобой, верно? Это не обыкновенное чувство дежавю, это отголоски твоей прошлой жизни.       — Значит… ты следил за мной столько времени, потому что…       — Потому что я надеялся, что однажды процесс реинкарнации закончится, и я смогу снова быть с тобой. Мы не могли быть вместе ни в одном веке, ведь я навечно закован обязанностями Хранителя и не могу просто переродится снова. Да, я понимаю, насколько бредово это звучит и весьма за границами фантастики, но ты должен знать это. Конечно, ты не помнишь ни меня, ни наши моменты из прошлого и как горели наши глаза при коротких встречах в вишнёвом саду. И я не прошу твою новую душу полюбить меня и поверить на слово. Я бы и сам покрутил пальцем у виска и безумцем несусветным назвал. Я просто хочу, чтобы ты был в курсе и мне не пришлось утаивать такой важный секрет от тебя.       — Надеюсь, ты так же понимаешь, что я совершено не тот твой горячо любимый Тэхён? Он — это он, я — это я.       — Но душа у вас одна, а я именно её так горячо полюбил. Ты просто дай знать, что у меня есть хотя бы малейший шанс, после благополучного решения твоего заключения под стражу. Возможно, ты и не простишь меня за то, что я не доглядел, но поверь, такого завершения твоей судьбы на земле я хотел меньше всего.       — Ну хорошо, мы посмотрим, насколько хорошо ты решишь мини-проблемку с этим вашим советом, и тогда, я возможно, подумаю о продолжении нашей лавстори. А пока, просто обними меня ещё раз.       — Уж думал не попросишь, все губы инеем покрылись и продрог до ужаса. Иди ко мне, — притягивает за тонкую кисть, усаживая слегка трепыхающийся огонёк к себе на колени, и смешок скрыть пытается, заметив заалевшие кончики ушей.       — Ты очень… — стеснительно елозит на крепких мышцах ног, ощущая, насколько близко он находится у чужого просыпающегося возбуждения. Ну это прям полный трёхочковый трындец с точным попаданием, — горячий.       — В каком смысле? — тихонько усмехается в чужое ухо и аромат своих духов втягивает с темных вихрей. Пропитался ими за какие-то полчаса согревания мантией. Настоящее безумство…       — В прямом, тугодум ты божественный. Просто не разговаривай со мной, иначе я тебе припрятанным в сапогах ножиком кое-что подправлю. Например, твою симпатичную мордашку, или великое достоинство.       — Считаешь меня симпатичным и горячим? Это уже весомый прогресс в наших отношениях.       — В каких отношениях, дурачьё? Я даже твоего настоящего имени не знаю, и знакомы мы от силы меньше суток.       — Прошло два дня, как мы находимся в прошлом. Твой суд должен был уже начаться.       — Два дня? Как? Я ведь не мог перепутать!       — Время в настоящем течет иначе, пока мы вторгаемся в прошлое. В два раза быстрее.       — Ну я так постарею быстрее положенного! Безобразие какое-то эти ваши временные штучки.       Пока парень громко возмущался на все прелести управления хронологией, мужчина надежно и трепетно обнимал его за талию, выслушивая все недовольства по поводу своей «профессии». И ничто им не может помешать в такой романтичный, спокойный и уютный момент, где целый конец света у них перед ногами, что дарует забытую свободу. Тэхён руками активно жестикулирует, и ничего против не говорит, когда огромные ладони его накрывают и тоже согреть пытаются.       — Моё настоящее имя — Чонгук. Чон Чонгук.       — А?       — Говорю, Чонгуком меня при жизни звали.       — У тебя очень красивое имя, можно мне называть тебя им?       — Конечно, и я очень рад, что ты перестал мне выкать. Делаешь меня каким-то стариканом на фоне себя молодого.       — А ты разве не старикан? Сколько тебе там по человеческим меркам? Сотня?       — Две.       — Две сотни? Ну просто расцвет сил!       — Две тысячи лет, Тэхён-и, — самозабвенно улыбается, когда чужое лицо вытягивается от не переваренного шока.       — Господь мой бог… Тысячи?! Как ты вообще до такого дожил? Может, мне стоит слезть с твоих динозавровских колен? Меня не привлекает вариант свалиться в пропасть, если они вдруг рассыпятся в прах.       — Я тебе за шутки могу язык откусить! Я в расцвете своих сил!       — А ты попробуй, достань мой язык и откуси! — звучит как вызов и озорство в глазах переливается.       Мужчина наклоняется ближе к неугомонному шутнику, но неожиданно встречается с одиноким прохладным ветром, что растворяет в себе аромат его собственных и тэхёновых духов. Огонёк в его ладонях растворился прахом и оставил после себя вернувшуюся пустоту и морозный холод. Это могло произойти только по одной причине… Временной совет.

⏳

      Портал выкидывает молодого парнишку в незнакомое помещение, где сплошные стеклянные окна, а за ними бесконечные мириады звезд и галактик. Вокруг стоят возвышающиеся престолы на пять персон, а на них восседают пожилые мужчины и женщины, что надменно смотрят на преступника и ядом своим обжигают кожу. Согревающая мантия холодком лёгким отдаёт потому, что источник тепла исчез, и в поле видимости его не найти. Неужели, его суд подошёл к началу и прямо в этом вычурном зале оборвется его хрупкая, но такая бесценная жизнь? Тэхён оборачивается назад и встречается с сотней чужих заинтересованных взглядов местных Хранителей и мелких работников. Все смотрят только на него одного и каждый осуждает по своему, оставляя липкое ощущение по всему стройному выпрямленному телу.       — Объявляю судебное заседание открытым! — проговаривает басистый голос секретаря, что озвучивает практически смертный приговор парочкой фраз. — На рассмотрение вынесено дело человеческой души — Ким Тэхёна, являющегося пожизненным преступником для нашего и своего мира. Его задержали несколькими днями назад на месте преступления, где он пытался сбежать от ритмаров и уклонится от наказания за совершенные правомерные действия. Данная душа обвиняется в: злоупотреблении украденными историческими артефактами, то есть, древним часовым механизмом своего такого же преступника — родственника; необратимой хроносинхронизации, что понесло за собой временные парадоксы и искривление хронологической цепи; остановке течения времени в корыстных целях и ретроградном убийстве другого лица. Совет выносит вердикт по решению судебного процесса: изъять из человеческого тела Ким Тэхёна его песочные часы и подготовить проведение публичной смертной казни. Ранее, было предложено заключение под стражу пожизненно, но по ряду последних правонарушений, то есть: побег из темницы с одним из наших Хранителей времени, совет решил ужесточить наказание. Решение обжалованию не подлежит.       От тирады высказанных обвинений в свою сторону, Тэхён невольно сглатывает огромный комок в горле и прячет дрожащие от паники ладони под чужое одеяние. Восседающие существа никак не реагируют, и даже не предпринимают попыток выслушать истинную историю «преступника». У них перед глазами реальные факты и события испорченных хронологических цепочек, а значит, и пытаться выбелить репутацию бесполезно. Тэхён нарушил их кодекс и убил человека, а значит, обязан понести суровое наказание за свои деяния. Дедушка ведь предупреждал его и говорил быть предельно осторожным, а теперь… Его внук стоит перед божествами, неуверенно отводит взгляд и просит малейшего спасения. Отомстить он отомстил, но умирать так быстро… совершенно не хочется. А кто прислушается к его просьбам? Он здесь обычная, преступная и мерзкая ошибка, которую нужно в срочном порядке устранить. Один. Теперь он один.       — Стража, на колени преступника, — командуют существа, указывая изящными пальчиками на мелкую сошку у себя перед обувью.       Ритмары повинуются приказу и тонкие запястья за спину заламывают, поднося смертоносное оружие к пульсирующей венке на истекающей потом шее. Хорошая получилась история, не правда ли?       — Руки свои убрали от него! — рычит разъярённым зверем влетевший в помещение мужчина, распахивая величественные двери в разные стороны и огромными шагами преодолевает расстояние. — Отпустил! Слушай мой приказ!       — Взять, преступника! — выкрикивает в ответ самый старший советник, наблюдая, как стража накидывает кандалы на запястья паренька под разгневанный взгляд Хранителя. — Что с тобой случилось, Старший? Неужто попал под мальчишечьи чары?       — Скажи мне, Фостер, когда мы публичную казнь устраивали без слушания? Давно ли кодекс подлежит нарушению? — ступает ближе к мнимому пьедесталу, распуская разрушающую злобу по залу с застывшими свидетелями.       — Когда ты паренька похитил, то не особо задумывался о нарушении кодекса. Неужели, старые чувства тобою завладели и сжалились над первой любовью? — язвительно выплёвывает секретную тайну, позволяя чужим ушам услышать то, что должно было остаться под семью замками.       — Мной далеко не любовь распоряжалась, а зёрна оставшейся человечности, кои у тебя осталось ни гроша. Отпусти его и отмени решение.       — С каких это пор? Думаешь, можешь мне указывать, коль дольше меня существуешь? Я выше тебя по статусу и моё слово — закон.       — Тогда… — поднимается ближе и нагибается к подобравшемуся старичку, жестко проговаривая чужой приговор, — давай вернём твою дочь из поднебесья и посадим на пожизненное, как и положено законом. Она ведь тоже преступница, — цедит сквозь плотно сжатые зубы и безжалостно манипулирует, но каков будет итог, если эта болевая точка сыграет свой ход на «отлично».       — Ты не посмеешь!       — Правда? Ты так уверен в этом? Я взял заглаживание и исправление её ошибок на себя, чем сильно подставил себя под смертельный удар. Смотри, эти узоры — её преступления, её жизнь, её шанс на свободу, которую я могу забрать одним щелчком пальцев. Всё ещё хочешь арестовать парня без слушания?       — Ты, старый ублюдок! — сжимает подлокотники с нечеловеческой силой, и царапины от ногтевой пластины оставляет.       — Ты обязан мне, Фостер, — победно усмехается и спускается к своему продрогшему, словно листочек на ветру, маленькому огоньку.       На фоне всей этой массивной давящей роскоши и величия, он кажется хрупким и одиноким путником, что случайно забрёл на суд и попал под горячую руку разгневанных богов. Он ладонями своими тёплыми покрасневшие запястья обхватывает, опущенный дрожащий подбородок приподнимает, и в свою личную галактику заглядывает. Она метеоритные камни на кафельный пол роняет, и честно, Чонгук не ощущал ничего тяжелее, чем слезы этого парнишки. Пальцами заботливо дорожки стирает и руку подставляет для необходимых утешительных ласк. Испугался. Безумно испугался за жизнь свою и что Хранителя перед смертью не увидит больше. На удивление, даже прикосновения не несут за собой погибель.       — Никто тебя больше не тронет, Тэхён-и, — на макушке запутанных прядей волшебный поцелуй оставляет, не собираясь парню его истинный посыл растолковывать. Не время сейчас. — Я обещал, что спасу тебя и решу любые проблемы.       — Вы сдержали обещание… Я безумно благодарен Вам, Старший Хранитель времени. Для меня, это честь и долг перед Вами, — склоняет голову в поклоне и хочет опуститься на колени, но уже до боли знакомые ладони останавливают на половине пути, и строгий взгляд впивается в криво улыбнувшегося парнишку.       — Я ведь просил не выкать мне, и что за официальная формальность? Чтобы я никогда такого не слышал!       — Но мы ведь на судебном заседании и… — указывает взглядом на закованные металлом запястья, — я всё ещё выгляжу как преступник, а ты тот, кто заработал стокгольмский синдром за время близкого общения.       — Объяснишь мне потом значение этого термина, — улыбается широко, щёлкая пальцами в воздухе, а после следует лязганье цепей и кандалы разбиваются об кафель с оглушающим шумом. Свобода. — Ким Тэхён признаётся оправданным и с данной секунды освобождается от наказания в виде лишения песочных часов и смертной казни. Решение не подлежит обжалованию и добровольно принято Временным советом. Все согласны? — смотрит на перекорёженные выражения стариков и осуждающих женщин, что брезгливо окидывают взглядом «бывшего преступника». Все поголовно кивают, сквозь зубы соглашаясь на окончательное решения вынесенного далеко не управляющим.       — Ты должен понимать, что мы требуем объяснений завтрашним утром и подписку на совершение ритуала наказания. Так просто, тебе это с рук не сойдёт, Хранитель!       — Учту Ваши пожелания, советник! Ах, да! — плотоядно улыбается, предвкушая дальнейшее недовольство от просьбы, — На правах старшего Хранителя времени, требую рассмотреть кандидатуру Ким Тэхёна в число новобранцев, что понесут службу нашему миру и возглавят ряды юных Хранителей.       — Мы обязательно учтём твоё требование, — цедит горящий ненавистью советник, про себя ругаясь не литературными выражениями в сторону в край обнаглевшей парочки.       — Благодарю, господа и дамы, что пришли на заседание, и потратили своё драгоценное время на подобный казус. Мы не властны над временем, но мы — его щит.       — Мы не властны над временем, но мы — его щит, — кричат сотни голосов в унисон лозунг каждого Хранителя, постепенно покидая пространство покалывающего напряжением зала.       — Пойдём? Надо тебя хорошенько отмыть от грязи и переодеть во что-нибудь приличное, например, во что-нибудь, под стать цвету твоих песчаных крупинок в часах. Надо попросить Сухёка подготовить тебе отдельные покои, но если хочешь, можешь провести эту ночь в моей постели.       — Эй, нет, спасибо, ещё не дай бог приставать начнёшь! — выставляет ладошки перед приближающейся слишком близко груди, и бегло мажет сухими губами по мужской гладкой щеке, оставляя мимолетное прикосновение поцелуя. — Спасибо тебе огромное, Чонгук… Моя жизнь спасена благодаря твоему мужеству и упорству. Обещаю, я стану лучшим твоим учеником и буду соответствовать статусу спасённого. Теперь, я понимаю, почему моя душа полюбила тебя больше двух тысяч лет назад.       — Кстати, ты обещал подумать, если я решу твою мини-проблемку, — припоминает сказанное обещание и выжидающим взглядом испепеляет, утягивая всё дальше в свои божественно сексуальные сети. И как быть учеником настоящего, доброго и невероятно красивого бога? Есть инструкция по спасению жалкой человеческой душеньки Ким Тэхёна?       — Ты ведь Хранитель времени, так научись спокойно ждать. Мне особо некогда было раздумывать о нашем рабочем романе в кругу последних событий.       — Я готов тебя ждать до скончания веков, как и все две тысячи лет.       — Это противозаконный ход, Господин! Не крадите моё бедное сердечко так скоро! — забавно возмущается, переплетая пальцы с чонгуковой ладонью, и стесняющийся взгляд отводит, следуя за выходящим из зала мужчиной.       Их милейшая перепалка эхом отдаётся по стенам, плавно перетекая во флиртующие фразочки и застенчивые касания. Тэхён не знает, сколько сможет продержаться под уверенным напором, и чувствует, что готов как можно скорее сдаться. Вопросами по новой должности заваливает и негодует про себя, что там за распрекрасный Сухёк в подчинении у Хранителя? А Чонгук на все вопросы с радостью ответит и возмущения прекратит, ведь у них теперь целая бесконечность в распоряжении. Сегодня, их лавстори могла оборваться, но время посчитало — слишком рано, ведь они только нашли друг друга спустя столько мучительных лет, и пережили глобальную проблему. Оказывается, проблемы и страхи, это всё временно.

Их лавстори не заканчивается, а только начинается.

Продолжение следует…