Компас, указывающий на запад

      Эрен давно не ощущал себя настолько паршиво, как сейчас.              Он ходил из угла в угол по тесной гостиничной комнате, тарабанил пальцами по бедру, когда останавливался, — и успокоиться не мог. Поездка на материк вызывала в нем смешанные чувства: злость, холодное любопытство, но больше всего — гнетущее напряжение. Все вокруг напоминало ему о врагах, о лжи, о будущем, которое он сам выбрал. Но прямо сейчас ему нужно было просто ждать. А ждать он ненавидел.       — Черт, — пробормотал он, в очередной раз взглянув на часы. До встречи с отрядом оставалось еще три часа.              Выбравшись на улицу, Эрен бесцельно зашагал по Ребелио, стараясь держаться в тени. Город был шумным, ярким, полным жизни, которую он когда-то считал недостижимой. Марлийцы спешили по своим делам, смеялись, торговались на рынке — обычные люди.              Это раздражало его еще пуще прежнего.              Почему все это время они могли позволить себе такую роскошь, — как счастье? Почему его знакомые, друзья, семья — погибали, в то время, как те, кто всех их у него отобрал, — жили. Улыбались, радовались новому дню, строили планы… У элдийцев с острова не было изобилия в планировании. Было подарком судьбы — хотя бы выжить.              Едва не запнувшись о камень, он чертыхнулся и выругался, поворачиваясь спиной к заполненной людьми улице. И тогда он увидел вывеску: «Литературный салон. Книги и редкие издания».              Маленькая лавка, затерянная между пекарней и мастерской часовщика. Что-то в ней зацепило его взгляд — может, пыльные витрины, может, старая деревянная дверь, скрипевшая на ржавых петлях. Эрен вошел, даже не понимая зачем.              Внутри пахло бумагой, клеем и чем-то сладким — возможно, с соседней пекарни. Полки, забитые уймой книг, стояли так тесно, что между ними едва можно было протиснуться. За прилавком сидела девушка, уткнувшись в толстый фолиант.              — Вам что-то нужно? — не отрываясь от страницы, спросила она.              Эрен не ответил. Его взгляд упал на раскрытую книгу в ее руках: «Мифы и легенды Элдии: правда о демонах».              — Вы всерьез это читаете? — сорвалось у него прежде, чем он успел подумать.              Девушка наконец подняла глаза. Карие, с золотистыми искорками. Эрен посчитал, что в них отражался свет от лампы. Таких не бывает.       — А что, нельзя? — она улыбнулась, но не обиженно или высокомерно, а с любопытством.              — Там половина — ложь, — пробормотал Эрен, оглядывая лавку.              — О-о, значит, вы эксперт? — она закрыла книгу одной рукой, хлопнув страницами друг о друга, явно заинтересовавшись. — Тогда просветите.              Он сжал челюсть. Сейчас он укажет на любой глупый миф, а она ответит с надменным сарказмом. Точно, так она и поступит. Они все так поступают. Здесь ненавидят таких, как он.              Зачем я вообще заговорил?              Но что-то в ее тоне — не лукавство или насмешка, а искренний интерес — заставило его ответить:              — Дай, — он протянул руку.              Девушка вложила книгу в его ладонь. Он спешно полистал страницы, ища любую абсурдную вещь, которую могли выдумать для очернения его народа.       — Например, здесь написано, что элдийцы приносили детей в жертву своим богам. Это бред.       — Откуда вы знаете? — она склонила голову набок.              — Я… много путешествовал, — соврал он.              — Ага, значит, вы историк! — ее глаза загорелись. — Я всегда хотела встретить кого-то, кто действительно разбирается в этом.              Эрен почувствовал, как его раздражение тает. Она говорила так… нормально. Без ненависти. Без страха. Обычный человек, затеявший обычный разговор.              Почему она не ответила колкостью?              — Я Эрида, — представилась она, протягивая руку.              Он заколебался на секунду, выдумывая имя или фамилию.              — Мистер Крюгер, — ответил он, принимая ее ладонь.              И в этот момент, впервые за долгие дни, напряжение в его плечах чуть-чуть ослабло.              Эрида не отпустила его руку сразу — ее пальцы слегка сжали его, теплые и шершавые от бумаги и испачканные в чернильных пятнах. Эрен почувствовал, как в висках нарастает легкий гул.              Что я делаю?              Он должен был уйти. Как можно скорее. Сейчас. Но девушка уже выскользнула из-за прилавка, подошла к ближайшей полке и сняла с нее потрепанный том в кожаном переплете.              — Вот, — она протянула ему книгу и кивнула на нее подбородком. — «Хроники континента: от империи Элдии до наших дней». Здесь тоже полно лжи?              Эрен принял книгу, снова машинально перелистнул страницы. Гравюры с изображением титанов, карты, портреты «кровавых королей»… Все перевернуто с ног на голову. Фантастика, а не история.              — Почти все, — он хрипло рассмеялся. — Особенно вот это, — ткнул пальцем в абзац про «элдийских варваров, пожирающих младенцев».              Эрида поморщила нос и нахмурилась, заглядывая в книгу, которую он держал в руках. Он смог рассмотреть ее ближе: ровная гладь кожи, слегка розоватая, но не теряющая бледности; крапинки в глазах, которые он сначала принял за блики от лампы; слегка вздернутый нос. Сладковатый, но не приторный запах меда, едва уловимый за слоем аромата лаванды и пыльных страниц, которым она, безусловно, была вся пропитана. Он задумался, и вышел из оцепенения, только когда она вновь заговорила:              — Ну, я подозревала, что это преувеличение. Но как тогда было на самом деле?              Эрен замер.              Рассказать ей? О Стенах? О том, как мы сами боялись титанов? О том, что ее народ веками мучил нас, а теперь мы здесь, среди них, и я…              — Неважно, — резко закрыл книгу. — Все равно никто не станет слушать правду.              Эрида изучающе смотрела на него, сделав шаг назад и скрестив руки на груди. В ее взгляде не было страха — только упрямство в желании узнать от него еще что-нибудь.              — Я бы послушала.              И тогда Эрен заметил деталь: на ее запястье, чуть ниже края рукава, тускло поблескивала тонкая цепочка с маленьким камушком и гравировкой. Знак принадлежности семьи? Только на короткий миг он задумался, прежде чем вспомнить, что марлийские воины носят повязки с идентичным знаком.       — Ты… — он невольно шагнул ближе.              Эрида быстро поправила край своей водолазки, но ничуть не испугалась.              — Моя бабушка… — тихо сказала она. — Она родилась и выросла в гетто. Отец говорит, что лучше об этом не рассказывать.              Эрен почувствовал, как что-то сжимается у него в груди. Она могла быть такой же. Такой же, как он. Такой же, как его друзья…              Нет.              Проживая здесь, на материке, не зная всей правды, а слушая только приукрашенную ложь, припорошенную нелепыми сказками, — быть другой, — попросту невозможно.              — Ты ненавидишь их? — спросил он, следом уточняя: — Элдийцев?              Она задумалась, а потом неожиданно рассмеялась:       — Ненавидеть книжных червей? Вон они, — кивнула на полки, — половина книг Ребелио написана элдийцами. Да мы бы без них вообще читать не умели.              Что?              Эрен не смог сдержать ухмылки, смешанной с непониманием.              — Ты странная.              — Это комплимент? — она подняла бровь, ответно натягивая на губы тень усмешки.              — Констатация факта, — Эрен слегка прикусил щеку изнутри.              Эрида спешно посмотрела на входную дверь.              — Ладно, мистер «я-все-знаю». Если вы такой умный, – докажите. Покажите мне настоящую историю.              — Как?              — У нас тут есть кое-что поинтереснее, — глаза Эриды блеснули, когда она взяла его за рукав пиджака и потянула вглубь лавки, к узкой лестнице, ведущей в подвал. — Отец собирает запрещенные книги. Только тс-с-с…              Эрен позволил ей вести себя. Это было сумасшествие, – довериться незнакомке, которую он знал от силы пару минут. Но сегодня, кажется, он имел право на щепотку безумия.              Лестница скрипела под ногами, ступени прогибались так, будто вот-вот развалятся. Эрида шла впереди, ее тень прыгала по стенам в свете керосиновой лампы, которую она ловко держала в одной руке. Эрен машинально отметил, как уверенно она двигается — будто знает каждую доску здесь наизусть.              — Отец говорит, что это помещение раньше было частью старого элдийского квартала, — прошептала она, словно делилась страшной тайной. — Стены тут двойные. Марлийские чиновники даже не догадываются, что за их спинами столетиями прятали целые библиотеки.              Эрен провел пальцами по шероховатой кладке. Камень был холодным, но в нем чувствовалась жизнь — сотни имен, выцарапанных в темноте, сотни голосов, которые больше никто не услышит.              — Вот, — Эрида остановилась перед неприметной дверцей, встроенной и похожей на продолжение стены. Достала из кармана крошечный ключ. — Готовы к просвещению, мистер Крюгер?              Дверь со скрипом открылась, и Эрен впервые за эту поездку почувствовал, как у него перехватывает дыхание.              Комната размером чуть больше чулана. Но каждая ее плоскость — от пола до потолка — была заполнена книгами. Настоящими. Теми, что пахли не типографской краской, а временем, страхом и надеждой.              — «Миграционные маршруты элдийских племен до Великой войны», — Эрен потянулся к толстому фолианту с потрепанным корешком. Его пальцы дрожали. — Это же… рукопись.              — Отец выменял его у солдата за бутылку виски, — Эрида осторожно провела ладонью по стеллажу. — Большинство даже не понимают, что уничтожают или от чего избавляются. Для них это просто хлам.              Эрен открыл книгу. Перед ним развернулись карты, похожие он видел лишь в отчетах разведки — но здесь они были подробнее и более древними. Здесь еще остались названия городов, которых больше не существовало.              — А для тебя? — поймав ее вопросительный взгляд, он уточнил: — Что они значат для тебя?              — Это история, мистер Крюгер, — спокойно ответила девушка, заправляя прядь черных волос за ухо. — Важная ее часть, между прочим.              — Почему ты показываешь это мне? — его голос прозвучал резче, чем он планировал.              Эрида поставила лампу на захламленный бумагами стол. Свет дрожал, отбрасывая тени на ее лицо.              — Потому что вы первый, кто не стал смеяться, когда я заговорила об истории. Потому что… — она сделала паузу, — у вас глаза, как у людей на старых фотографиях из гетто. Грустные и злые одновременно.              Эрен резко захлопнул книгу. Пыль взметнулась в воздух.              — Ты в чем-то хочешь меня обвинить?              — А вы? — она внезапно шагнула ближе. — Кто вы на самом деле?              Он почувствовал ее дыхание — теплое, с легким запахом чая и меда.              В этот момент где-то на улице громко закричал торговец, что аж долетело до пыльного и далекого от входа подвала. Зазвенел колокольчик на двери лавки наверху. Заколотилось сердце.              — Мне пора, — Эрен отстранился.              Она не стала его удерживать. Просто протянула ему маленькую потрепанную тетрадь, которую успела схватить первой.              — Возьмите. Дневник школьного учителя из интернированного квартала, 834 года.              — Зачем мне это?              — Чтобы вы вернулись, — она улыбнулась, но в этот раз улыбка получилась печальной. — За книгами всегда возвращаются.              Эрен сунул тетрадь во внутренний карман. Бумага жгла ему грудь, как украденный уголок правды, до которой он сможет докопаться.              — Я не обещаю, что вернусь.              — Я знаю, — кивнула Эрида.              Он вышел, не оглядываясь. Но на ступенях, уже наверху, невольно коснулся кармана. 834 год.              За год до того, как все началось. За год до того, как я родился.              Где-то вдали кричали чайки. Пахло морем, выпечкой и тоской. Эрен очень скучал по дому. Он очень хотел вернуться на Парадиз.              

Прошло два дня.

                    Эрен шагал по оживленному рынку Ребелио, втиснутый между Армином и Микасой. В ушах стоял гул голосов — торговцы выкрикивали цены, покупатели торговались, дети носились между лотками с криками. Солнце палило так, что даже легкая рубашка прилипала к спине. Пиджак он повесил на согнутую в локте руку и вполуха слушал друга.              — …так вот, если их система поставок через залив действительно так уязвима, — Армин понизил голос, бросая взгляд через плечо, — то в случае конфликта мы могли бы…              — Армин, — Микаса мягко прервала его, — мы «туристы». Хотя бы притворись, что тебе интересны товары.              Она остановилась у лотка с персиками, демонстративно рассматривая фрукты. Продавец, потный мужчина с закатанными рукавами, тут же оживился:              — Для прекрасной дамы — особенная цена! Сладкие, как поцелуй!              Щеки Микасы покрылись розоватыми оттенками. Эрен, скривившись, потянулся за кошельком.              — Давай возьмем полкило.              Армин, тем временем, продолжал бормотать:              — Вон тот склад, видишь? Если присмотреться, у них даже охраны нет. Удивительно, как они…              Йегер мельком взглянул на склад. Вернул внимание к кошельку. Замер. Снова поднял голову, выискивая то, за что секунду назад зацепились его зрачки. И тут Эрен ее увидел.       Эрида шла по противоположной стороне улицы, неся в руках объемный сверток, перевязанный бечевкой. На голове — соломенная шляпка, сбитая набок, из-под которой выбивались черные локоны. Она смеялась чему-то с пожилой женщиной, остановившись у дверей булочной, и в этот момент выглядела так… обыкновенно. Так по-человечески.              Ну, конечно, а как ей еще выглядеть?              Он тряхнул головой.              — Эрен? — Армин дотронулся до его локтя. — Ты слушаешь?              — Склад. Да, — Эрен механически кивнул, одергивая руку и не отводя глаз. — Без охраны. Глупо.              Микаса сунула ему пакет с персиками.              — Ты что-то завис.              — Ничего. Просто… — он кивнул головой в сторону Эриды, силуэт которой уже скрылся за углом. — Показалось.              Армин прищурился.              — Тебе стоит отдохнуть. Может, вернемся в гостиницу?              — Нет, я… — Эрен резко выпрямился. — Я пойду проверю тот переулок за площадью. На случай, если там есть что-то… полезное.              — Мы пойдем вместе, — Микаса сделала шаг вперед.              — Нет, — его голос прозвучал грубее, чем нужно, и он поспешил исправиться: — Лучше разделиться. Так быстрее.              Армин и Микаса переглянулись в немом вопросе и в разговоре повисла пауза.              — Хорошо, — наконец сказал Армин. — Но будь осторожен. Встречаемся у фонтана через час.              Эрен кивнул, отдал пакет с дурацкими персиками Армину и, не дожидаясь возражений, растворился в толпе.              Это глупо. Опаснее, чем все, что я делал до сих пор. Вдруг она ведет меня в ловушку?              Но ноги уже несли его за ней — к узкому переулку, где пахло жареным миндалем и где Эрида, сбросив шляпку, сейчас перебирала стопку партитур в витрине маленькой лавки.              Она обернулась, почувствовав его взгляд и улыбнулась. Так, словно его и ждала.              Эрен замер в тени арочного прохода, чувствуя, как сердце бьется так громко, что, кажется, его слышно даже через глухо доносящийся шум рынка. Она не отводила глаз – ее улыбка была теплой, но в уголках губ пряталась едва уловимая дрожь, будто она сама не была уверена, рада ли этой встрече.              — Ну и кто теперь странный? — крикнула она через улицу, прижимая купленную второпях тетрадь к груди. — Стоишь там, как маньяк. Или шпионы теперь так маскируются?              Эрен фыркнул, невольно выдавая себя. Он вышел из тени, медленно приближаясь, руки в карманах – поза небрежная, но каждый нерв на теле был напряжен, будто готовый в любой момент сорваться в бегство.              — Я просто гулял, — соврал он.              — По темным переулкам? — она подняла бровь. — Конечно. Я тебе верю, мистер Крюгер, — с улыбкой слукавила она.              Откуда-то сверху, с крыши, донесся крик чайки. Над их головами трепетал на ветру бельевой канат, с которого капала вода – кто-то недавно развешивал мокрое белье. Запах мыльной пены смешивался с ароматом жареного миндаля, создавая странное ощущение домашнего уюта.              — Ты прочитал дневник? — внезапно спросила Эрида, понизив голос.              Эрен почувствовал, как под рубашкой к спине прилипает холодная капля пота.              — Прочитал.              — И?              — И ты права. Там много такого, о чем здесь предпочитают не говорить.              Она закусила губу, затем резко оглянулась по сторонам и схватила его за рукав.              — Пойдем.              — Куда?              — Туда, где нас не услышат.              Эрида потянула его за собой в узкий проход между домами. Кирпичные стены были так близко, что Эрен касался их плечами. Где-то впереди капала вода, а под ногами хрустел мусор – обрывки бумаги, скорлупа от орехов.              — Ты вообще понимаешь, чем рискуешь? — прошипел он, когда они остановились в крошечном дворике, куда не доносились даже отголоски рынка.              Эрида повернулась к нему. Солнечный луч, пробивавшийся между крышами, падал ей на лицо, и Эрен впервые разглядел бледные и почти невидимые веснушки на ее носу, казавшиеся инородными на общей картине.              — Рискую? Да. Но не так, как ты.              Она шагнула ближе.              — Я видела твоих друзей. Они тоже «историки»?              Эрен почувствовал, как по спине пробежал холодок. Она шпионка. Марлийский агент, которого подослали для слежки. Сейчас она раскроет все карты и всему конец. Он повелся.              — Ты следила за нами? — Эрен поборол выражение отвращения, грозящего отразиться на лице.              — Я видела, как ты с ними говоришь. У вас… одинаковые глаза.              Она протянула руку и неожиданно прикоснулась к его виску, где прядь волос выбивалась из-за уха.              — Такие глаза бывают только у людей, которые потеряли что-то важное.              Эрен схватил Эриду за запястье, отстраняя ее ладонь от себя.              — Ты не знаешь, о чем говоришь.              — Знаю, — она не отводила взгляда. — Вы с острова. Правда?              Тишина ударила его обухом по голове. Пролетел голубь, взлетая с откосов, хлопая крыльями. Эрен медленно разжал пальцы.              — Да, — он почти виновато опустил глаза.              Эрида не отпрянула. Не закричала. Она просто закрыла глаза и глубоко вдохнула, будто наконец-то смогла перевести дух.              — Я так и думала.              Тогда она сделала то, чего Эрен никак не ожидал — она обняла его. Крепко, по-настоящему. Ее пальцы впились в его спину, а щека прижалась к плечу. Друзья никогда его так не обнимали. Последний раз он чувствовал то же самое, когда был заключен в тиски объятий матери.              — Я так надеялась, что вы существуете, — прошептала она ему в грудь. — Что там, за морем, еще есть жизнь.              Эрен стоял, ошеломленный, не зная, куда деть руки. Потом, очень медленно, он опустил подбородок ей на макушку.              — Ты… сумасшедшая?              Эрида рассмеялась – тихо, сдержанно, но в этом смехе было столько света, что на мгновение ему показалось, будто весь этот серый переулок стал ярче на тысячу тонов.              — Возможно. Но теперь ты обязан показать мне остров.              Он отстранился, чтобы взглянуть ей в лицо. Тень разочарования мелькнула в его глазах. Не в ней он разочаровывался, – в себе.              — Это невозможно.              — Все возможно, — она улыбнулась. — Раз уж вы здесь, значит, и я смогу там оказаться.              Эрен хотел ответить. Хотел сказать, что это безумие, что между ними – пропасть из крови и лжи, что уже завтра он, возможно, будет убивать ее соседей, ее друзей, ее…              Но в этот момент на соседней улице раздался оклик.              — Эрен! — голос Микасы, резкий и тревожный.              Он инстинктивно отпрянул, но Эрида уже отпустила его.              — Эрен, значит, — прошептала она. — Иди, но обещай, что вернешься.              — Я не могу.              — Спасибо за честность, — хмыкнула она.              Он шагнул назад, затем еще. Потом развернулся и почти побежал к выходу из переулка, но в последний момент, у самого поворота, обернулся. Эрида стояла там же, в луче солнечного света, казавшись теперь ангелом, с нотными листами в руках. Она махала ему на прощание. Как человеку, как другу. Не как демону с острова Парадиз.              

Прошла неделя.

                    Эрен не мог уснуть: ворочался и так, и эдак. Сон не желал приходить. Окончательно смирившись с поражением, он поднялся с кровати и засуетился по гостиничному номеру. Наскоро принял душ, надел ставшую привычной «парадную форму» — белую рубашку, брюки, пиджак.              Уже стоя в дверях, он обернулся. Ему показалось, что за ним кто-то наблюдает. Чувствовал почти на животном, инстинктивном уровне. Но убедившись, что ему это лишь мерещится, фыркнул и зашагал прочь, после того, как запер номер на ключ.              Улицы Ребелио вымерли, а фонари едва освещали мокрый после дождя булыжник. Дверь в лавку была заперта, но тусклый свет в окне второго этажа горел. Даже если его предположение неверно, он спросит ее адрес. Определенно точно, он обязан. Ему это необходимо. Он не может ждать до завтра.              Эрен бросил мелкий камешек в окно.       Через минуту на пороге появилась Эрида — босая, в одной ночной рубашке, с накинутым на плечи потертом мужском пиджаке.       — Ты? — она склонила голову вбок, изучая его лицо, а затем шагнула назад, быстро пропуская его внутрь.       Лавка в темноте казалась иной — тени полок сливались в лабиринт, а запах бумаги стал гуще, почти удушающим. Эрида взяла его за руку и повела вверх по лестнице. Заскрипели ступени.              Ее комната оказалась крошечной, как и весь второй этаж: узкая кровать, стол, заваленный книгами, и чернильные пятна на полу — будто кто-то разлил тут целое ночное небо.              — Отец уехал в соседний город до утра, — сказала она, запирая дверь.              Эрен стоял посреди комнаты, чувствуя себя нелепо. Он пришел сюда, потому что не мог иначе — потому что послезавтра отплытие, потому что этот город, эта девушка, этот медовый запах ее волос и лаванды сводили его с ума до такой степени, что впервые в жизни он не мог уснуть не из-за тоски или утраты, а из-за чего-то светлого, будто утренний луч солнца слепил его через оконные стекла.              — Почему трясешься? — Эрида снова подошла ближе, ее пальцы скользнули по его запястью, ощущая дрожь, которую он не мог скрыть.              Эрен сжал зубы. Ее прикосновение обжигало, но отстраниться он не мог. Съедало до самого нутра это гадкое чувство, поселившееся где-то меж ребер, которое он был неспособен подавить.              — Я…              Он никогда не был так близок к кому-то. Никогда не позволял себе такой слабости.              — Если хочешь… — сдавленно проговорила она и спешно оглядела комнату. Наверно, пыталась найти чем им можно заняться или искала предмет для разговора.              — Я не знаю зачем пришел, — начал он свою исповедь. — Не мог уснуть.              Эрида быстро взглянула на него, отошла и села на край кровати.              — Кое-что не дает покоя…              — Можешь присесть, — она похлопала по месту рядом с собой, смущенно улыбаясь.              — А… Да, спасибо, — он прошел ближе и странным, словно механическим движением опустился рядом.              — Это из-за того дневника?              — Нет, скорее… Из-за той, что мне его вручила, — он не решался смотреть на нее, выпаливая чистосердечное признание. — Я понимаю, что несу какую-то чушь, как-то это все…              Эрида не дала ему договорить. Она поцеловала его первая, повернув пальцами за подбородок к себе. Сначала неуверенно, потом настойчивее. Эрен замер, парализованный, с широко распахнутыми глазами, но затем ответил так же отчаянно, вцепляясь в ее плечи, как будто она была его последним глотком воздуха перед тем, как нырнуть в омут того, что ему предстоит.              Это неправильно, неправильно… НЕПРАВИЛЬНО!              Он заткнул подсознание, будто пнул его со всей силы. Катись все к черту. Ему это нужно. Сейчас, здесь… Эрида была необходимостью. Разменной монетой за спокойствие, пускай так, но пальцы, запутанные в волосах девушки, которая так отчаянно его целовала, — не переубедишь, что это лишь мгновение. Эрен пребывал в вечности.              Она потянула его на себя, и он последовал, словно во сне. Касания были неловкими — он не знал, куда деть руки, как прикоснуться, чтобы не причинить дискомфорта. Эрида, казалось, чувствовала его неуверенность. Ее пальцы скользнули к рубашке, вытаскивая ее заправленные в брюки края, ладонь легла на его живот, и он резко вдохнул, будто его обожгли.              Потом ее ладони уперлись в его грудь, уже поверх одежды. Он нависал над ней, застыв и чувствуя, как ее пальцы медленно расстегивают пуговицы его рубашки, одна за другой. Она прижалась губами к его ключице, заставляя его вздрогнуть. Ее руки скользнули под ткань, сбрасывая рубашку с его плеч. Она упала на пол с тихим шорохом.              — Ты никогда?.. — шепотом спросила она.              — Нет, — выдохнул он. Это признание было почти стыдным.              Эрида улыбнулась — нежно, без тени превосходства.              — Я тоже.              И тогда что-то в нем сломалось. Он притянул ее к себе, сливаясь в новом поцелуе, который он ощущал победой. Их движения были неумелыми, торопливыми, но в этой неопытности была своя чистота, невинность.              Но сегодняшний Эрен проиграл. Сегодняшний Эрен был виновен. Он сдался, капитулировал, продул. Знал, что так будет, видел в бесконечной веренице будущего. Слышал ее звонкий и такой желанный смех за пеленой морока, когда его особенно сильно накрывало.              Остановись. Сейчас же. Что ты будешь делать потом?              Но он уже не мог. Его пальцы вцепились в подол ее ночной рубашки, дрожа от неуверенности. Эрида улыбнулась, понимая его колебания, и сама помогла ему, скинув ткань через голову.              Теперь они были друг перед другом, обнаженные не только телом, но и хрупкими юными душами, которые оба пытались скрыть за масками по началу.              Эрен замер, его взгляд скользил по ее телу — по изгибам, которых он никогда не касался, по коже, которая казалась еще более бледной в полумраке комнаты.              Непозволительно прекрасно. Незаслуженно. Я ее не заслуживаю.              — Ты… красивая, — вырвалось у него, и он тут же покраснел от собственной неуклюжести.              Эрида тихо и нервно рассмеялась, но не дразняще, а мягко, и потянула его за шею к своим губам.              Они целовались, целовались, целовались. Эрен чувствовал, как его сердце колотится так сильно, что, казалось, его слышно в тишине комнаты. Его руки блуждали по ее телу неуверенно, он боялся сделать что-то не так.              — Можно я… — он запнулся, когда его пальцы замерли у ее бедра.              — Да, — прошептала Эрида, ее дыхание уже было неровным. — Можно все.              Он опустил руку ниже, скользнув между ее ног, и почувствовал, как она резко выгибается навстречу его прикосновениям.              — Медленнее, — она закусила губу, когда его пальцы нашли нужное место меж складок и вошли.              Эрен двигался осторожно, наблюдая за каждой ее реакцией, за каждым вздохом, за тем, как ее тело отвечает его касаниям.              — Я… я не знаю, как правильно, — признался он, целуя ее в шею.              — Ты и так все делаешь правильно, — ее ладони легли на его щеки, чтобы слегка отстранить от себя и заглянуть в глаза.              Когда он вошел в нее, они оба замерли на мгновение — он от непривычного ощущения, она от легкой боли.              — Все хорошо? — он прошептал, чувствуя, как ее ногти впиваются в его спину.              Эрида кивнула, притягивая его ближе.              — Просто... не быстро… хорошо?              Он неуверенно двинул бедрами, затем еще, еще и еще. Постепенно они нашли темп, который сводил их обоих с ума. Эрен задыхался в ее объятиях, не понимая на чем сосредоточиться. Руки продолжали дрожать, даже когда он проводил по ее телу ладонями.              — Так не больно? — его голос хрипел от напряжения, после того, как он приподнялся и сел, держа ее чуть ниже талии.              Эрида покачала головой, выгибая спину.       — Да... терпимо… — он видел мелкие крапинки слез в уголках ее глаз и слышал надлом в шепоте. — Все в порядке.              Тела двигались в унисон, то осторожнее, то все смелее, пока мир вокруг не распался на мелкие осколки. В этот момент существовала только она — ее тепло, тело, ее дыхание, имя, которое он повторял, как мантру.              Эрида.              Так, может, тогда и для него в этом мире останется место? Тогда и он сможет быть счастливым?              Он не мог долго держаться, но из раза в раз, чувствуя, что близок к концу, заставлял себя тормозить и двигаться медленнее. Эрен очерчивал влажные дорожки от нежного места за ухом, плавно спускаясь до шеи, ключиц, затем у середины груди сворачивал, языком находя сосок и слегка втягивая его ртом. Она была фарфором, стеклышком, зеркалом, – такой хрупкой, в его руках, что его плавило от осознания.              — Эрен, — негромко позвала его она, когда он снова перешел на плавные толчки, — пожалуйста, не останавливайся.              Когда все закончилось, они лежали, сплетясь, как два ростка, переживших засуху. Эрида прижалась к его груди, слушая, как его сердце постепенно успокаивается.              — Ты же вернешься? — в ее вопросе была надежда, которую он не мог оправдать.              Эрен закрыл глаза. Он мог бы и не садиться на корабль.              — Я не могу быть уверен, — он провел тыльной стороной указательного пальца по ее щеке.              Она не настаивала. Просто обняла его крепче, словно боялась, что прямо сейчас он уйдет.              Бросить все? Остаться?              Нет. Не смей.              Он сжал зубы, чувствуя, как реальность снова накрывает его, — холодная и неумолимая. Но пока она держала его в своих объятиях, он позволял себе верить, что где-то в другом мире, в другом времени, у них мог бы быть шанс.              К рассвету он покинул ее дом и вернулся в гостиничный номер. Головная боль скрутила его, когда он снова думал о том, что мог бы… не уезжать.              И что ты будешь делать, никчемный ты кусок дерьма? Прятаться в подвале ее книжной лавки? Ты себя вообще слышишь?              — Нет… Нет, нет, нет, — Эрен чувствовал, как против его воли по щекам катятся слезы.              Он упал на колени, закрывая уши ладонями. Эрен жмурился, а перед глазами была только она.              Это твой первый урок, Эрен. Оставь все эти чувства. Ты создан не для этого.       Оставь, оставь, оставь, оставь, оставь.              Беспощадное эхо оглушало его собственным голосом. Он почти задыхался, жадно хватая ртом воздух.              — Я больше… не могу… — он согнулся пополам и упал на колени, болезненно сжимая пряди волос меж пальцев. — Я хочу назад… домой…              

Поздним вечером того же дня.

                    За час до комендантского часа Эрен стоял на узком мосту через канал, куда редко заглядывала марлийская полиция. Вода внизу пахла рыбой и водорослями, а отдаленный гул портовых кранов напоминал, что завтра «разведка» отправится домой.              Эрида пришла вовремя.              Она шла быстро, почти бежала, соломенная шляпка съехала набок, а в руках болталась плетеная сумка. Увидев его, резко остановилась, словно боялась, что он мираж, и только кажется ей, что он сейчас здесь перед ней.              — Ты правда пришел, — выдохнула она.              Эрен оперся о перила.              — Ты же понимаешь, что я не могу здесь больше задерживаться?              Пожалуйста, попроси меня остаться. Я правда останусь.       Я никуда не поеду. Это же ты. Эрида. Моя Эрида.              Она сняла шляпку. Ветер играл с ее растрепанными волосами.              — Понимаю, — она сделала шаг ближе, — но это ничего не меняет. Я обязательно дождусь тебя и…              — Это меняет все, — он сжал кулаки. — Ты понимаешь, что я…              Она не будет просить его остаться.              — Что ты враг Марли? — Эрида горько усмехнулась. — А я что, должна падать в обморок от ужаса? Моя бабушка умерла в лагере, а отец каждый день чуть ли не вытирает ноги о марлийский флаг у входа. Мы все здесь живем в тени их лжи и погрязшие в собственном лицемерии.              Эрен молчал. Эрида подошла вплотную. Теперь их разделяли лишь сантиметры.              — Я видела, как ты смотришь на порт, — прошептала она. — Ты хочешь домой.              Он резко поднял голову и посмотрел на нее.              — Ты опять следила за мной?              — Я боялась, что ты уедешь, не попрощавшись, — ее пальцы дрожали, когда она доставала из сумки маленький компас. — Это… чтобы ты нашел дорогу обратно.              Эрен взял компас. Стрелка показывала на запад — туда, где за горизонтом лежал Парадиз.              Парадиз был его единственным: прошлым, настоящим и будущим.              — Зачем? — голос сорвался против его воли на конце слова.              Эрида не ответила. Вместо этого она встала на цыпочки и прикоснулась губами к его щеке. Это должно было быть прощанием. Это оно и было. Эрен развернулся — резко, почти грубо — и поймал ее губы своими, небрежно хватая за талию.              Она что-то промычала ему в губы от неожиданности, но не отстранилась. Ее пальцы впились в его плечи, а компас упал на мостовую с глухим стуком.              Где-то вдали залаяла собака. Они разомкнули объятия.              — Вернись за мной, — прошептала Эрида, подбирая компас. — Когда все закончится. Я буду ждать тебя.              Эрен провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть ее прикосновение.              — Я не могу обещать, ты же…              — Знаю, — снова договорила за него она, улыбнулась, сунула компас ему в ладонь и отступила назад. — Стрелка всегда покажет тебе путь.              Эрида ушла первой, своеобразно попрощавшись.              Эрен остался стоять на мосту, глядя ей вслед и сжимая в руках металлический кружок, который тянулся к западу, как его сердце — к дому, которого он, возможно, уже никогда не почувствует искренне. Даже по возвращению.              Он сунул компас во внутренний карман и зашагал прочь, ощущая, как он жжет ему грудь — являясь еще одним напоминанием о мире, который он должен разрушить.