Упрямец

      Питер ненавидел упрямость своего лучшего друга. В таком состоянии Роман был полностью невыносимым. С ним было невозможно разговаривать. Особенно, когда разговор касался на тему своего здоровья.       Прайс обещал Годфри избавиться от упыризма и Роман был согласен на все. Он да, но не Питер. Руманчек наоборот переживал за него и хотел, чтобы Годфри отстал от самого себя. Иногда нужно было попытаться залезть в голову этого упыря и понять, что он на самом деле хочет, но ответа просто не было.       Так проходили дни. Недели. Видеть уставшего Романа было непривычно и сложно. С каждых процедур Питер ждал его в доме упыря. Разговора между ними не было. Обычное тихое "Привет" от Годфри, а потом он просто скрывается в своей комнате, а цыган просто глубоко вздыхает, не зная, что и делать.       Дальше было только хуже. Питер стал замечать, что Годфри совсем перестал спать. Сначала он спал по четыре часа, потом по два или даже какой-то вшивый час, а потом мог просидеть до утра и заниматься каким-нибудь другим делом, кроме сна. Это было последней каплей нервов Руманчека. — Роман, гребённый ты упырь, я все понимаю, но... — ругаясь, проходит он в гостиную, но замолкает.       Годфри облокотившись боком на подушки, сидя на диване, задремал. Питер осторожно подходит,садясь рядом, и кладёт ладонь на чужое плечо. Роман жмурится и неохотно открывает глаза, смотря на друга: — Я не сплю... — Я вижу, — хотелось добавить "идиот", но оборотень прикусил язык. Сейчас второй выглядит хуже призрака и его нужно отправить отдохнуть. — Кошмары? Что не так? Ты бы видел себя сейчас. — Просто не могу... Слишком много мыслей.       Роман никогда не показывал своих переживаний. Кто его хорошо знал, тот видел. Питер не так давно его знает, но уже начинал уметь различать такое состояние.              В голове возникла идея за которую его возможно ударят. Но взяв себя в руки, цыган просто обнимает упыря одной рукой, облокотив его на себя. Роман только молча удивился, но становилось тепло и приятно, что он только сильнее прижался к Питеру, а тот победно улыбнулся, стараясь лишний раз не шевелиться: — Отдыхай, упрямец.