История одного человека.

      Удар мечом он заблокировал, но удар кулаком пропустил, после чего я сразу же продолжаю удар мечом и убиваю этого проклятого наёмника из расы «Саркас», что из-за своего высокомерия решил просто убить мимо проходящего путника.       Отталкиваю его труп от себя, я выхватываю арбалет из-за своей спины, попутно убирая меч, и тут же стреляю в голову его дружку.       Благо я закупился специальными стрелами, что в летели мне в нехилую копеечку, поэтому его шлем его совершенно не защитил. После этого убираю арбалет и вытаскиваю гранату, с готовностью выдернуть чеку в любую секунду. — Я заберу вас все с собой, если не отвалите. — прокричал я оставшимся наёмникам, что уже хотели ринутся в мою сторону, когда они поняли, что потеха с убийством простого путника вышла из-под контроля.       Постояв неподвижно друг напротив друга, прожигая друг друга ничем не скрываемой яростью, один из них выпрямился. — Убирайся ублюдок.       Я же не спеша, разорвал дистанцию убрал гранату и перезарядил арбалет. И только после этого ускорился. — Жизнь человека ни черта не стоит на этой планете. — зло сплюнул я, проверяя урну с прахом своего друга.       Я не являюсь коренным жителем этой планеты. Как я сюда попал? Да хрен его знает. Я не помню, я просто очнулся тут, в мусорном баке. — Лет пятнадцать я топчу эту проклятую землю. — зло пробурчал я осматривая разрушенную деревню.       Ах наверно сейчас должна быть история «героя», что невзирая на трудности преодолевает их и спасает свою кошко-жену? Или «счастливую» случайность где сильные мира сего берут тебя под крыло? Да вот хрен вам. Кровь, пот, слезы, потери и чертово заражение.       Да, да я зараженный. Второй сорт в этом мире. Дак ещё и не получил никаких способностей от орипатие, кроме геморроя на жопу и половины тела усеянными кристаллами орипатии. — Сука. Ладно, ещё немного. Надо исполнить просьбу своего друга. — вдруг на тело нахлынула новая порция боли, из-за которой мне пришлось опереться и отхаркнуть кровью.       Почему же я не пытаюсь подавить заражение? Ха-ха-ха. Смешно. Цены на такие подавители просто несправедливые, дык даже если ты наскребешь на них тебя скорее попытаюсь надеть ошейник да батрачить на них. Если за твоей спиной нет никого так будет постоянно. Я уже пробовал.       Оу, да, конечно есть так называемый — «Остров Родос», но я в рот этих лицемеров долбил. Все такие хорошенькие. Из-за этих мыслей я вновь зло сплюнул. Этот ебучий сумасшедший сейчас там главный. — Сучий — «Призрак Вавилона».       Я был там и прекрасно знаю что он сотворил, поэтому я лучше подохну страшной смертью чем пойду на поклон к «Родосу». Я помню сколько моих товарищей положил этот ублюдок.       Я медленно пробирался между разрушенных домов, каждый шаг давался с трудом. Кристаллы орипатии на теле пульсировали в такт сердцу, причиняя невыносимую боль. Вокруг — лишь пепел и смерть. Местные жители лежали там, где их застала смерть — в огородах, у колодцев, на пороге собственных домов.       В воздухе витал сладковатый запах разложения, смешанный с дымом пожарищ. Птицы-падальщики кружили над трупами, оглашая округу пронзительными криками. Я старался не смотреть на искаженные предсмертным ужасом лица, но они сами бросались в глаза — женщины, старики, дети…       Вдалеке послышался грубый смех и звон металла. Мародеры уже здесь, как всегда — стервятники, готовые добить то немногое, что осталось после набега. Я осторожно приблизился к источнику звука, прячась за полуразрушенными стенами.       Трое ублюдков в потрепанных доспехах выволакивали из дома последние ценные вещи — старый сундук, несколько украшений, даже одежду с тел погибших. Один из них, здоровяк с татуировкой змеи на лице, размахивал окровавленным ножом перед испуганной старухой, пытавшейся защитить свой дом. — Отвали, бабка! — рявкнул он, пиная женщину в живот. Та с хрипом упала на землю, а мародер заржал, показывая товарищам окровавленный нож.       Я сжал кулаки, чувствуя, как в венах закипает ярость. Но сейчас не время. У меня другая миссия. Проклятая урна с прахом друга оттягивает карман, напоминая о цели.       Отворачиваясь от этой сцены, я продолжил свой путь через деревню. Каждый шаг отзывался болью в зараженном теле. Кристаллы на коже словно увеличивались с каждым днем, делая меня все более чуждым этому миру. — Скоро, друг, — прошептал я, обращаясь к праху в урне. — Скоро я доставлю тебя туда, где ты хотел быть похоронен. А потом… потом посмотрим, что можно сделать с этой проклятой заразой.       Солнце клонилось к закату, окрашивая разрушенные дома в кроваво-красные тона. Впереди еще долгий путь, и неизвестно, что ждет меня дальше. Но я должен дойти. Должен выполнить последнюю просьбу друга. Даже если это будет стоить мне жизни.

***

      Неделя пути превратила меня в развалину. Тело отказывало с каждым часом — то рука онемеет, то нога отнимается совсем. Даже простейшие движения давались с трудом. А тут еще парочка Слизней Ориджиния попались — твари ничтожные, а чуть не отправили меня к праотцам.       Меч пришлось выбросить — сил удержать его уже не было. Переключился на арбалет, но и с ним управляться становилось всё сложнее. Прошло еще два дня, и я уже едва соображал от постоянной боли. Заражение распоясалось не на шутку — взрывы где-то рядом, крики людей, а я дальше десяти метров ничего не вижу.       Но я упрямо шел к тому проклятому уступу, по памяти. Последний долг перед другом — развеять его прах там, где он хотел. Урна с прахом казалась единственной реальностью в этом размытом мире.       Каждый шаг давался с трудом. Кристаллы орипатии на теле росли как на дрожжах, захватывая все больше свободных участков кожи. Иногда казалось, что они хотят вырваться наружу, разорвав меня на части. Но я продолжал идти, спотыкаясь о невидимые препятствия, падая и снова поднимаясь.       В ушах стоял постоянный звон, смешанный с далекими отголосками битвы. Где-то там, в мире живых, кипела жизнь, гремели взрывы, кричали люди. А я брел сквозь туман своего умирающего сознания, ведомый единственной целью. — Держись, друг, — шептал я, сжимая в ослабевших пальцах урну. — Еще немного. Совсем чуть-чуть осталось.       Но с каждым шагом силы покидали меня всё быстрее. Арбалет давно потерян, оружие отброшено в сторону. Остались только я, урна и проклятый уступ, который всё никак не появлялся из пелены тумана перед глазами. — Не сдамся… Не сдамся… Не сдамся… — повторял я как мантру, продолжая свой путь в никуда.

***

      И вот я начал различать окружение. Внезапно я услышал смех своего друга, как он рассказывал о своих мечтах и великих целях в тот день на уступе. Мы были тогда так молоды и наивны… Мгновение — и перед глазами всплыло остекленевшее лицо моего друга, погибшего из-за нелепой случайности. — «Верно, он уже мертв, у меня осталась только его последняя просьба», — проговорил я в пустоту.       Но злой рок не замедлил ударить — я упал, не в силах даже пошевелиться. Вдруг меня кто-то поднял. Взглянув на спасителя, я увидел девушку из расы Пегасов. «Рыцарь в сияющих доспехах», — усмехнулся я про себя. Сил понимать, что она говорила, уже не было, но я указал ей в сторону нужного уступа. Она пыталась что-то сказать, но я повторил свой жест. После этого она замолчала и повела меня к цели.       И вот я здесь. Перед тем самым уступом, где мы с другом когда-то любовались красотой этого мира. Единственным разом, когда я действительно наслаждался его проклятой красотой. Той рукой, что ещё слушалась, я достал урну, но не смог открыть крышку. Пегас, поняв моё намерение, помогла мне. В её взгляде читалось искреннее сожаление. Я поблагодарил её. Собрав последние силы, я выпрямился и высыпал прах своего друга. — Я выполнил своё обещание, старый друг. Ты можешь спать спокойно. — прошептал я. Уже готов был рухнуть без сил, когда пегас вновь подхватила меня.       Тут ко мне начали подходить другие люди, что-то делать, но я почти ничего не соображал. До одного момента… Пока не увидел мужчину в капюшоне, скрывающем лицо. Мои глаза налились кровью. — ТЫ ГРЕБАНЫЙ ПРИЗРАК ВАВИЛОНА! — эти слова заставили остановиться всех, кто пытался мне помочь. Я, сам не осознавая, смог подняться. — ТАКОЙ УБЛЮДОК КАК ТЫ ВСЁ ЕЩЁ НЕ ЗДОХ!       После этих слов я упал на одно колено, извергая кровь. Пегас попыталась помочь, но я отмахнулся. — ПРИДЁТ ВРЕМЯ, И ТЫ ОТВЕТИШЬ ЗА ВСЕХ УБИТЫХ ТОБОЙ, ПОМНИ, УБЛЮДОК!       Я понял, что окружен людьми из «Острова Родос». От этой мысли во мне вспыхнула ярость — мне захотелось достать гранату и взорвать их всех к чертям. Но сил не было. Прикусив до крови губу, используя остатки ненависти и злобы, я встал, оттолкнув всех, кто пытался помочь, и побрел к краю уступа. — Я лучше сдохну, чем приму помощь от тебя! — выкрикнул я под ошарашенные взгляды собравшихся.

      Я прыгнул вниз.

      Так закончилась история одного человека, для которого честь и верность слову оказались дороже собственной жизни.