Морщинка

***

К Чанбину редко проявляли внимание красивые люди. Или, вернее сказать, настолько красивые люди, так что когда неизвестный молодой человек подошёл к нему с бокалом шампанского в руке, солнечно улыбнулся и представился Ёнбоком, то Чанбин не сразу смог сообразить, что обращаются к нему, — настолько был сражён чужим очарованием. — Ты друг Сынмина? — дождавшись кивка в ответ на приветствие, меж тем поинтересовался этот Ёнбок, взмахом головы откидывая назад длинную тёмную прядь волос. Это было странно и волнительно одновременно — находиться вот так рядом с тем, кто будто бы сошёл с обложки журнала, прихватив себе в гардероб ультрадорогие тёмные брюки и белоснежную рубашку. Впрочем, Чанбин не разбирался в брендах, но от всей фигуры Ёнбока веяло статусностью, коей Чанбину никогда не достичь: не потому, что он глупый и не имеющий амбиций, а по другим причинам, которые не хотелось бы озвучивать, чтобы не прослыть лукистом. — Да, я со стороны Сынмина. Со Чанбин, — прокашлявшись, ответил Чанбин, вновь кивая головой. — А я со стороны Криса, — весело откликнулся Ёнбок, отсалютовав бокалом, из которого тут же отпил немного. Это Чанбин и так уже понял сразу по нескольким причинам: во-первых, он знал всех друзей и родственников Сынмина в лицо, а там настолько красивых людей в списках не значилось, во-вторых, Ёнбок сразу перешёл на неформальное общение, что при наличии корейской внешности и едва заметного акцента говорило о воспитании в другой стране, и в-третьих, он назвал Чана Крисом, а так того называют только близкие друзья. — Приятно познакомиться, — вежливо отчеканил Чанбин и, не зная, как продолжить разговор, отвернулся к импровизированной маленькой сцене, где два счастливых молодожёна говорили слова благодарности гостям. Точнее, говорил Сынмин, чётко и громко выговаривая каждое слово, а Чан стоял рядом, по-хозяйски удерживая его за талию и слабо щурясь из-за бьющего в глаза света. — Сынмин — хороший человек? — врезался в мысли новый вопрос, и не думающий о том, что с ним решили продолжить разговор, который он посчитал обычным для таких праздников «разговором уважения», Чанбин удивлённо обернулся назад. Увидев его замешательство, Ёнбок сделал шаг вперёд и повторил вопрос: — Сынмин — хороший человек? В просторном зале царил полумрак, подсвечивались только столы и сцена, а здесь, в закутке около бара, и вовсе было темно, но Чанбин смог разглядеть на чужом лице, помимо искреннего любопытства, коричневые точки веснушек. Забавно. — Мы знакомы пятнадцать лет, и в целом его можно назвать хорошим другом, но на самом деле, — Чанбин выдержал драматичную паузу и закончил, поморщившись, — он ещё та заноза в заднице. Словно услышав столь нелестную характеристику в свой адрес, Сынмин метнул в их сторону предупреждающий взгляд со сцены, и Чанбин тут же максимально неестественно ему улыбнулся и махнул бокалом — вот жук, везде услышит! Рядом послышался заразительный тихий хохот — объёмный, низкий, глубокий. Чанбин невольно улыбнулся в ответ. Обычно эта шутка редко срабатывала. — И эта заноза досталась Крису, — без капли осуждения констатировал развеселившийся Ёнбок, с ещё большим любопытством рассматривая Чанбина, словно тот зверушка в контактном зоопарке. — И я ему за это благодарен. Но не завидую его участи. Сынмин умеет быть… — Чанбин задумался на мгновение, подбирая слова, которые одновременно укажут на отвратный характер Сынмина и не выставят Чанбина херовым человеком, решившим сдать своего друга со всеми его вонючими потрохами, — умеет быть мозговыносящим и бесячим. — Возможно, с Крисом он другой, — наклонил голову Ёнбок, ласково улыбнувшись. Чанбин пожал плечами. — Возможно. Совершенно точно он с Чаном другой. Потому что если бы Сынмин раскрылся бы перед ним в той омерзительно вредной стороне своего характера, в которой не постеснялся открыться перед Чанбином, то Чан тут же сбежал бы от него, а не предложил встречаться, чтобы через год сыграть свадьбу, на которой они сейчас имели честь присутствовать. Вновь повисшее между ними неловкое молчание отозвалось волнительной щекоткой под коленками и в районе лопаток — Чанбин поёжился, не имея возможности наклониться и почесать себя. Не испытывая ни капли стеснения, Ёнбок бесстыдно рассматривал его и улыбался так заманчиво сладко, будто перед ним стоял не Чанбин, а трехъярусный свадебный торт. Толпа рядом вдруг захлопала и радостно засвистела, сразу притихнув, когда слово взял Чан. Его друзей и родственников здесь было не так много, тем не менее он держался уверенно и тепло общался со всеми, кто подходил их поздравлять. — Крис сказал, что Сынмин хотел традиционную корейскую свадьбу, — задумчиво произнёс Ёнбок, отвлекшись на секунду на сцену и снова вернув своё внимание к Чанбину, резко захотевшему уйти куда-нибудь в тень. — Ага. И для этого ему надо было найти традиционную корейскую девушку, а не нетрадиционного австралийского мужика с корейскими корнями, — не сдержав рвущийся наружу сарказм, ответил Чанбин. Кажется, дружба с Сынмином негативно влияла на его общение с другими людьми, сдабривая речь иронией, сарказмом и насмешками. Ёнбок вновь так громко хохотнул, словно услышав лучшую шутку в своей жизни, что Чанбин невольно зарделся, согретый чужим смехом. Либо он действительно поднаторел в юморе, либо этот парень готов смеяться вообще от любого слова. — Ты его будто бы недолюбливаешь, — прищурив свои красивые глаза, заметил Ёнбок, и Чанбин подавился шампанским, которое решил так не вовремя глотнуть. Он быстро вытер рот рукавом. — Только ему не говори. Он так и не понял это за пятнадцать лет нашей вражды! — Вражды? — удивлённо вскинул брови Ёнбок, заинтересованно подойдя ещё ближе. Чанбин машинально глубоко вдохнул — дистанция между ними сокращалась как-то слишком стремительно для обычных незнакомцев, встретившихся на свадьбе друзей. — Или всё же дружбы? — Вражды, — уверенно подтвердил Чанбин, ослабив немного узел галстука, чтобы стало легче дышать. В зале было невыносимо душно: и от количества людей, собранных в замкнутом помещении, и от пытливого взгляда этого Ёнбока. — Невозможно дружить с этим ужасным человеком. Он даже своего бывшего заставил прийти на свою свадьбу! Быстро окинув взглядом присутствующих, Чанбин кивнул в сторону стоящего у стола с закусками Минхо. Тот мило беседовал с незнакомым Чанбину молодым человеком, набивающим себе огромные щеки едой с его тарелки. Кажется, они пришли вместе. Ёнбок заинтересованно проследил за его взглядом. — Разве это не доказывает, что он хороший человек, раз состоит в тёплых отношениях с бывшим? Теперь пришла очередь Чанбина хохотать так громко и сильно, что на них обернулись сразу несколько человек, включая Минхо. Сынмин же кинул в его сторону ещё один предупреждающий взгляд, обещающий подвесить его за яйца в конце торжества, если Чанбин не начнёт вести себя порядочно. Чанбин порядочно показал ему язык и повернулся к Ёнбоку, заимев внезапное желание разгладить морщинку недоумения на чужом лбу своим большим пальцем. Кошмар. — Это, во-первых, доказывает, что ты абсолютно не знаешь Минхо, который заявился бы сюда и без приглашения, только чтобы позлить Сынмина напоследок ещё раз. А во-вторых, их отношения, что до расставания, что после, можно описать одним предложением: собака пыталась укусить кота, а в итоге кот расцарапал ей морду. — Получается тогда, что он не заставил, раз Минхо бы и сам пришёл? — морщинка недоумения всё не желала проходить со лба Ёнбока. Чанбин горько вздохнул, порадовавшись, что тот не осведомлен о том, какими странными могут быть люди. Особенно если эти люди — Ли Минхо и Ким Сынмин. — Нет, он именно заставил. Потому что в противном случае Минхо пришёл бы сам, и поверь, так спокойно этот вечер бы не проходил. Морщинка всё не исчезала и, кажется, даже стала глубже, поэтому Чанбин, не сдержавшись, потянулся таки к ней пальцем и разгладил, млея от теплоты и гладкости чужой кожи. — Не думай так много. Вы с Минхо вряд ли пересечётесь где-то ещё. — То есть, — Ёнбок всё не мог отпустить эту ситуацию, скользя взглядом от разнежившегося в объятиях говорящего Чана Сынмина до болтающего с человеком-хомячьи-щёки Минхо. Предательская морщинка снова вернулась. — Минхо затем заставит Сынмина прийти на свою свадьбу? — О нет, — категорично замотал головой Чанбин. — Он Сынмина туда и на пушечный выстрел не подпустит. А если тот всё же придёт — в чём я сильно сомневаюсь, ибо Сынмин слишком горд, чтобы так низко падать, — то Минхо прогонит его ссаными тряпками раньше, чем тот переступит порог ресторана. — Это всё очень странно, — ещё сильнее задумался Ёнбок, и Чанбин вновь потянулся разглаживать его морщинки, задерживаясь пальцем чуть дольше положенного, чтобы продлить удовольствие от касаний. — Это ты ещё не застал их отношения. Вот что было странно, — Чанбин отдёрнул руку и вздрогнул, вспоминая былые тяжелые времена. — В любом случае, сейчас Сынмин с Чаном, и как бы ни было прискорбно признавать, но ему с ним хорошо. Надеюсь, что и Чану тоже. — Тоже, — подтвердил Ёнбок и сияюще улыбнулся. Да что же это такое? От каждой такой улыбки у Чанбина слабели колени и сердце стучало слишком сильно для того, кто имел хорошую генетику и никогда не страдал тахикардией. Пора уже поблагодарить за разговор и откланяться, пока мысли окончательно не свернули туда, где потом будет больно и одиноко от разрушившейся надежды. Чанбин привык такое рубить сразу, чтобы потом не страдать. — Я… — А ты один? — одновременно с ним выпалил Ёнбок, ни капли не смущённый сутью вопроса, зато Чанбин здорово напрягся и немного струсил, почувствовав, как под заинтересованным взглядом предательски загорелись щёки. Этому парню вообще знакомо чувство такта? — Такое невежливо спрашивать у незнакомых людей, — отрезал он, надувшись. Ёнбок забавно округлил глаза, прижал ладонь ко рту и, судя по знакомой морщинке, о чём-то сильно задумался. Нет, это невозможно. Чанбина и так магнитом тянуло в сторону этого бестактного парня, решившего нарушить его покой на торжестве, которое он хотел провести тихо и незаметно. Ёнбок оказался полностью во вкусе Чанбина, который, в силу жизнеобразующего уныния, был падок на солнечных, теплых людей, располагающих к себе улыбками и непосредственностью. Чанбин не вёлся на красоту, предпочитая смотреть дальше красивого лица, но Ёнбок был настолько мил и привлекателен, что нельзя было упустить этот факт из виду. Возможно, таким образом он очаровывал своих жертв, чтобы ими воспользоваться, а потом жестоко бросить. С другой стороны, Ёнбок — друг Чана, а Чан был исключительно добропорядочным и честным человеком (тем удивительнее, как судьба свела его с самым хитрожопым человеком на свете), который просто не мог дружить с плохими людьми. — Я думал, что у незнакомых людей невежливо спрашивать номер телефона, не познакомившись, — с хитрой улыбкой пророкотал Ёнбок, будто специально понизив голос, пустивший мурашки вдоль позвоночника. — Но мы, вроде, уже познакомились, значит, можно и номер телефона спросить. Чанбин подавился воздухом от настолько располагающей к себе наглости. Прямой, можно даже сказать вульгарной, но всё равно располагающей. Как и открытый взгляд тёмных глаз, сканирующих лицо Чанбина не хуже рентгена безо всякого стеснения. Такой напор пугал и щекотал эго. — Спросить можно, но что, если я его даю только привлекательным девушкам? — поддел его Чанбин, вскидывая бровь. Свободную руку он спрятал в карман брюк: так и поза будет выглядеть солиднее, и не будет заметна вспотевшая ладонь. В ответ на привлекательно розовых губах Ёнбока расцвела такая обольстительно-счастливая улыбка, будто он выиграл в лотерею несколько миллиардов вон. У Чанбина дрогнуло что-то в груди и вновь зачесалось под коленями. — Чан сказал, что ты его даёшь только привлекательным парням. Сынмин это подтвердил, кстати, — выдал он, лишив Чанбина разом всех доводов, путей отступления и одного друга. Он точно надаёт Сынмину по башке сразу после свадьбы, потому что во время неё нельзя бить человека, чьим лучшим другом притворяешься вот уже пятнадцать лет! — Ты меня пробивал? — выпалил Чанбин, одновременно польщённый таким вниманием и обескураженный тем, что им могли вот так просто заинтересоваться. — Немного, — честно ответил Ёнбок, сложив указательный и большой пальцы в жест «чуть-чуть». — Я бы хотел узнать о тебе побольше до того, как подойти, но они заняты своей свадьбой. Сам понимаешь, у них нет времени, чтобы отвечать на вопросы о покорившем моё сердце привлекательном мужчине слева от бара с бокалом шампанского в руках, которое он цедит вот уже весь вечер. Оно наверняка уже тёплое и невкусное, — мурлычуще закончил он, по-кошачьи наклонив голову набок. Чанбин громко икнул, скосив взгляд на действительно потеплевшее шампанское, пузыри в голове от которого внезапно ожили, не давали сосредоточиться на разговоре, кружа вокруг «покорившем моё сердце привлекательном мужчине». Так и подмывало спросить: «И где же он?». Чанбин всё ещё не питал надежд насчёт себя, а вот Ёнбок, очевидно, очень даже питал надежды на его счёт. — Я слишком напорист? — расценив его долгое молчание и тупое созерцание жидкости в бокале по-своему, взволнованно поинтересовался Ёнбок. — Есть немного, — прокашлявшись, ответил Чанбин, не зная, как поступить в этой ситуации. Обычно он добивался парней, а не наоборот. Это ему свойственно флиртовать, прощупывать границы, идти ва-банк, а не быть тем, кого охаживают ласковыми нотками бархатного голоса. — Мы можем откатиться назад до момента, когда я просто прошу твой номер телефона. — Будет сложно, учитывая, что я только и думаю о том, что ты считаешь меня привлекательным, — честно выдохнул Чанбин и наконец пристроил бокал с недопитым шампанским на барную стойку. — Тебе нужен кто-то, с кем было бы хорошо закончить этот вечер? Если Ёнбок ответит «Да», то Чанбин даже не испытает разочарования (только если чуть-чуть), потому что в целом такое положение вещей для него обычно. Парни ведутся на его объёмы, крепкие руки, большие и мягкие бёдра, прекрасно понимая, как сильно он может их сжать, возможно, придушить — у каждого свои кинки — и хорошенько оттрахать. Взаимовыгодный обмен. Правда, заниматься этим обменом на свадьбе лучшего (не)друга хотелось бы в последнюю очередь. Несмотря на вечные распри, Чанбин Сынмина уважал, а удовлетворение собственных хотелок на самом важном для того мероприятии считал недопустимым. Тем не менее было бы ошибкой отказать Ёнбоку, как и было ошибкой пытаться предугадать его ответ, который Чанбина в итоге удивил. — Мне нужен ты и твой номер, — чётко и серьёзно ответил Ёнбок, недовольно поморщившись на последнюю фразу Чанбина. Он поставил свой бокал рядом с его на стойке. — И возможность закончить хорошо не только этот вечер. Ладно. Ёнбок Чанбина не просто удивил, а огорошил, шокировал, скинул своей настойчивостью и искренней прямотой со скалы в море и слишком высоко задрал планку обязательных пунктов для следующих партнёров. Нельзя быть настолько идеальным и внешне, и внутри. Таких людей попросту не бывает, а уж Чанбин повстречал многих на своём нелёгком пути. Не окажется ли он в дураках, вот так просто согласившись на сомнительную авантюру? Лицо Ёнбока безусловно красивое и привлекательное, а ещё доброе, открытое, дружелюбное и обаятельное. Будто бы такой спектр характеристик нельзя подделать разом, и потому так хочется поверить в искренность его предложения. Наверняка Чанбин молчал слишком долго, обдумывая варианты событий, потому что Ёнбок, издав тяжелый вздох сожаления, снова заговорил. — Оке. Не буду больше давить. Но если вдруг ты передумаешь, спроси мой номер у Криса. На прощание он мягко скользнул ладонью по плечу Чанбина, задержавшись на доли секунды на его локте, улыбнулся так же солнечно, пусть уголки губ и были печально опущены, и отошёл в сторону, оставив Чанбина один на один со своими демонами и мукой выбора. Торжество продолжалось. Большая часть приглашённых уже разошлась, остались только самые близкие молодожёнам люди и Ли Минхо, который явно не намеревался покидать это мероприятие до самого конца, к тому же бесил Сынмина тем, что частенько беседовал с Чаном — они вообще подозрительно быстро (даже на взгляд Чанбина) сдружились и теперь секретничали. Чанбин ставил на то, что Чан просто слишком открытый и хороший человек, так что даже Минхо попал под его обезоруживающее обаяние, спрятав когти. Если всё время до Чанбин абсолютно не замечал Ёнбока, то сейчас он видел только его. Вот он разговаривал с Сынмином и заразительно громко смеялся. Вот он крутился около столов с закусками, долго выбирая между тарталетками и кимпабом. Вот он посреди танцпола устроил баттл с незнакомыми Чанбину людьми, и двигался сначала как-то слишком по-стариковски для молодого человека его статуса, абсолютно не обращая внимания на смешки со стороны, а затем в кульминационный момент песни его будто подменили — движения стали плавнее, тело изгибалось красивой волной, а не сломанной табуреткой, на губах таилась зловещая улыбка, ноги двигались не сами по себе, а технично, с тайным смыслом и заученно. Чанбин следил, смотрел, впитывал и решался. Что он терял, в конце концов? Кроме веры в людей и неоправдавшихся надежд? — Почему ты продинамил Ликса? — недовольно пробубнил Сынмин прямо над его ухом. — Кого? — тупо моргнул Чанбин и вопросительно воззрился на раскрасневшегося от активных танцев и неприятной духоты помещения Сынмина. Тот кивнул в сторону пританцовывающего около столов с едой Ёнбока. — Он — Ёнбок. — Ага, — равнодушно отреагировал Сынмин, не впечатлившись сменой имени, и сел рядом. — Феликс, Ёнбок, какая разница. Почему отшил? Уставший от громкой музыки и активных размышлений мозг Чанбина притормаживал и не мог быстро сориентироваться с ответом, ещё обрабатывая информацию о двойном имени. Феликс. Ему шло, на самом деле, даже, возможно, больше, чем Ёнбок. Чанбин снова огладил взглядом стройную крепкую фигуру парня. Занимается танцами? Или борьбой? Или спортом? — Не интересуюсь интрижкой на ночь, — отбрил он, решив не вдаваться в подробности. — Как удивительно совпало — он тоже, — даже не скрывая яда в голосе, проворковал Сынмин, устало опуская голову Чанбину на плечо. В ноздри забился запах лака для волос, пота и двух парфюмов. — Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Он прижался щекой к макушке Сынмина и тяжело вздохнул. — Ты слишком умный, чтобы быть настолько тупым, — фыркнул тот и потёрся о его щёку. Чанбин бы растрогался от этого момента их редкой дружеской близости, если бы до этого не намочил платок слезами ещё во время регистрации, когда его лучший друг держал за руки человека, в которого был влюблён, кажется, до конца своей жизни. Честно говоря, Чанбин в тот момент завидовал ему, даже несмотря на радость. — А если не сложится? — выдохнул он своё главное опасение, и Сынмин фыркнул сильнее, выражая этим своё отношение к прозвучавшему вопросу. — Сложится. Лишь одного слова, выпорхнувшего в воздух вот так легко и просто в момент, когда Ёнбок обернулся и нашёл их взглядом, улыбнувшись, хватило Чанбину, чтобы интуиция мягко просигнализировала, что да, сложится. — Дай мне его номер. — Спроси у Чана, а ещё лучше у самого Ликса. Он тебе не откажет. — Почему ты так в этом уверен? — поинтересовался Чанбин, который вроде как уже отказал Ёнбоку в его просьбе, и тот вполне мог так поступить с Чанбином. — Потому что он назвал тебя булкой и сказал, что хочет тебя съесть, подавиться и умереть счастливым. По-моему, достаточный повод думать, что у него к тебе всё серьёзно. — Он увидел меня только тут! — стыдливо пылая щеками, обратился к здравому разуму Чанбин. Игнорировать странное тепло в груди от слов Сынмина было сложно. — Чан увидел меня лишь раз на мероприятии их компании, прежде чем позвать на свидание. И где мы сейчас? — парировал Сынмин, больно тыкнув его локтём под рёбра. — Настойчивые австралийцы! — Ага, — согласился Сынмин и поднял голову, чтобы найти взглядом Чана и улыбнуться ему — мягко и с любовью. — Но мне нравится. Спроси у Ликса номер, не тупи. Он потрепал Чанбина по волосам отчасти отеческим жестом, несмотря на то, чтобы был младше, и ушёл, оставив после себя частичку уверенности. Чанбин посидел ещё немного, подумал, мысленно поковырялся в мозгах лопаточкой, раскинул варианты, как игральные карты, посчитал вероятность, и решил, что игра стоила свеч и ощущения того странного трепета в груди от улыбок парня, с которым он познакомился лишь пару часов назад. Номер Ёнбок дал ему сам. Самостоятельно вбил в его телефон и подписал забавным «Ббоки» с эмодзи цыплёнка, попросил написать после обеда, потому что до обеда он собирался отсыпаться. Удивительно, как в этом они совпали, ведь Чанбин тоже не собирался вставать раньше часа дня. — Если что, я серьёзен, — напомнил Ёнбок перед прощанием, вновь хмуря брови. — Если что, я тоже, — кивнул Чанбин и с необычайной лёгкостью на сердце разгладил большим пальцем упрямую морщинку на безупречно красивом лбу.

***