Основной мотив

Дверь коротко скрипнула. Джейс переступил порог, кинул рабочую сумку на полку у стены, стянул сапоги и потер уставшие глаза. Вместе с глазами устали еще и руки после целого дня в кузнице, а вместе с руками устал и сам Джейс. В коридоре послышались ритмичные шлепки лап по полу, а следом за ними – неровные шаги и стук трости. Первой подоспела Рио. Едва не сшибла его мощным хвостом с ног, уперла передние лапы в грудь и широко лизнула длинным, раздвоенным языком. Джейс обхватил ее руками, одновременно пытаясь увернуться от чересчур радостного волногона, потрепал по большой, будто улыбающейся голове. – Привет, девочка, привет. Я тоже скучал, – он провел рукой по гребню на ее спине, и Рио довольно заурчала. Лизнув его напоследок, она все-таки перестала напирать всем своим полным счастья немалым весом, и Джейс выдохнул, вытер липкие слюни с лица, невольно улыбнулся. Поднял глаза, взглянул на привалившегося плечом к стене Виктора, что молча созерцал бурные радости приветствия Рио, и улыбнулся чуть шире. Виктор смотрел мягко, а в его глазах светилось теплое, чуть ворчливое счастье. – А я так просто, тут постою, – протянул он, и Джейс поймал его за запястье, притянул к себе и крепко обхватил руками, зажмурившись и вдыхая ни с чем не сравнимый запах родного человека. Они притерлись друг к другу как шестеренки, как хорошо смазанные детали одного механизма, и у Джейса внутри что-то щелкнуло, вставая на место и отгоняя усталость. Он дома. Пальцы Виктора легли на шею, чуть сдавили натянутые мышцы и двинулись по кругу, массируя. Джейс уложил голову ему на плечо, выдохнул вместе с воздухом скопившееся за день напряжение, прикрыл глаза. Неизвестно, что именно помогало – массаж или все-таки сам Виктор, но стало легче, и он чуть повернул голову, благодарно ткнулся Виктору губами в шею, уже зная, что по памяти попадет в одну из многочисленных родинок. Продолжая массировать ему загривок, Виктор одной рукой погладил Джейса по волосам, провел ногтями по скальпу, чуть потянул, собрав пряди в кулак. Джейс подхватил его под лопатки, сжав мягкую ткань домашней рубашки, и расслабился окончательно. Тяжелый день остался где-то за дверью, а сейчас в комнате весело шлепала по полу все еще радостная Рио, и Виктор тихо, нежно гладил его по голове. Глаза начали слипаться; убаюканный объятиями, Джейс все же отстранился, коротко и благодарно поцеловал Виктора в лоб. Рио высунулась из комнаты, взмахнула хвостом, вопросительно склонив голову набок. Усмехнувшись, Виктор перевел: – Не знаю, чего она ждала больше – твоего возвращения или ужина. – Бедняга, – Джейс наклонился, снова потрепал волногона по гладкой чешуе. Рио прищурилась, прикрыла пленкой яркие глаза. Выпрямившись, Джейс проводил взглядом Виктора, который целенаправленно шел на кухню, постукивая тростью по полу в ритм шагам. В гостиной пахло вкусно, тепло и пряно – теперь Джейс начинал понимать смотревшую на него снизу вверх преданным, но все же голодным взглядом Рио. В животе заурчало, и в голосе Виктора зазвучала невидимая улыбка, когда он, не оборачиваясь, сказал: – У тебя пять минут. Можешь полежать, можешь накрыть на стол. Джейс было с тоской посмотрел на диван, но усталость уже отступила, ее отогнало тепло и ощущение дома, а потому он взялся за тарелки и чашки. Рио следила за ним немигающим взглядом, только кончик длинного хвоста подергивался, да ноздри заинтересованно раздувались. Виктор насыпал в кастрюлю чего-то ароматного, и Рио громко чихнула. – Так тебе и надо, – прокомментировал Виктор, не оборачиваясь. – Тебе все равно этого нельзя. – Не говори ему, – шепнул Джейс, протягивая ей стебель сельдерея. Рио распахнула рот и тут же захрустела, прикрывая глаза. – Это будет наш с тобой секрет, – большая голова доверительно ткнулась в колено. Виктор хмыкнул и покачал головой. Подумав, Джейс вместе с приборами поставил на стол еще и свечку с запахом можжевельника, дареную мамой. Вечерние сумерки понемногу опускались на город, и теплый, желтый свет подкрасил лицо Виктора снизу, когда тот разложил еду по тарелкам, поставил миску для Рио, что не стала дожидаться, пока все сядут за стол, и захрустела овощами сразу. Джейс придвинул Виктору стул, поцеловал в макушку и занял свое место напротив. Говорить не хотелось, но тишина не была ни давящей, ни неловкой, и нарушали ее лишь звон ложек, хруст хлеба да урчание довольной Рио. В какой-то момент Виктор опустил локоть на стол и чуть подался вперёд. – У тебя снова мозоль на ладони, – заметил он, глядя на руку Джейса. – Или это ожог? Джейс скосил глаза вниз, сжал кулак, пряча красное, вздувшееся пятно. Вполне могло быть и то, и другое, он заказал новые рукоятки на инструменты, и обивка еще не приняла форму ладони. Или же, как бывало, полез руками к огню – на такие вещи Джейс давно уже не обращал внимания. – Все может быть. Ничего страшного, Вик, заживет за пару дней, – он ковырнул ногтем пузырь на коже, получив отголосок боли. И правда, ерунда. – Дай сюда, – Виктор потянулся, взял руку Джейса и развернул ладонью вверх. Аккуратно провел пальцами по коже, потом мягко прижался губами к покрасневшему. – Будешь мазать, иначе лопнет. – Есть у меня одна мазь, – Джейс улыбнулся, коснулся пальцами его лица, погладив скулу, – она от всего. Даже от разбитого сердца помогает, – отшутился, забавляясь, вскинул бровь. – Оставь драму для отчетов Совету, – фыркнул Виктор, но все равно вернул улыбку. – И кто посмел разбить тебе сердце? Покажи мне этого человека, я пожму ему руку. — О, какой романтизм. Я под впечатлением, – Джейс изобразил притворную обиду, даже приложил ладонь к сердцу жестом мнимой оскорбленности. Рио оторвалась от опустевшей миски и фыркнула подозрительно похожим на Виктора звуком. Джейс так и знал, что они в сговоре, о чем и сообщил вслух. Стоило Виктору отложить ложку и довольно откинуться на спинку стула, Джейс собрал тарелки и отнес в раковину, закатал рукава. – Давай я, – предложил Виктор, но без особого энтузиазма. Джейс знал, что тот не любит мыть посуду, потому отрицательно покачал головой. – Сиди. Ты уже приготовил, так что посуда на мне, – ответом ему послужил длинный вздох, и естественно, Виктор не остался сидеть. Несколько шагов до кухни он преодолел и без трости, и Джейс улыбнулся себе под нос, когда тонкие руки обхватили его за пояс, а Виктор прижался грудью к спине, лег щекой на загривок. Мытье посуды вдруг резко сделалось в сотню раз приятнее. Джейс методично оттирал кастрюлю, мыслями уносясь к тому, что чувствует себя очень счастливым человеком. Потому что одно его счастье обнимало его со спины, щекотно дыша в шею, а другое счастье терлось под ногами, задевая чешуйчатым боком колени. Отставив последнюю тарелку, Джейс вытер мокрые по локоть руки, развернулся, чтобы посмотреть Виктору в сонное лицо, и коротко коснулся губами виска. После еды Виктора всегда одолевала сонливость – он нередко засыпал то на стуле, то на диване, и следом подтягивалась Рио, вытягиваясь вдоль бока, что уменьшало возможность встать до нуля. – Виктор, не спи, – Джейс подхватил его под лопатки, позволил перенести вес на себя. Виктор ворчливо заявил, что не спит, хотя глаза у него нещадно слипались. Покачав головой, Джейс обхватил его крепче, оторвал от пола – Виктор тут же сцепил лодыжки в замок на пояснице, и понес в спальню. Рио пошлепала следом, довольная, и первой запрыгнула на постель, потянулась всем телом, взмахнула хвостом, едва не сбив с прикроватного столика стакан с водой. Джейс наклонился, опустил Виктора рядом с ней и хотел было отойти, но тонкие руки на шее сжались крепче. – Не уходи, – недовольно проворчал Виктор. Джейс разжал ему пальцы, поцеловал в ладонь. – Дай переоденусь хоть. Потом сам ругаться будешь, что в рабочем в постель лезу. – Буду, – подтвердил Виктор, повернулся набок и сгреб под себя подушку. В спальне царил полумрак, и Джейс споткнулся о собственные брюки, пока выпутывался из них и почти ощупью задергивал шторы. Через приоткрытую форточку тянуло вечерней прохладой, приятно остужая помещение, и он решил оставить ее, впуская свежий воздух. Чуть подвинув Виктора, лег рядом, привычно протянул руку, обнимая поперек груди, но Виктор повернулся, и они оказались лицом друг к другу, наполовину укрытые тяжелым одеялом. Рио, будто чувствуя настроение, свернулась кольцом вокруг кровати, положив морду на лапы и прикрыв глаза, вздохнула шумно и спокойно. Джейс провел пальцами по скуле Виктора – медленно, чтобы не тревожить полудрему, будто обрисовал. Он часто рисовал Виктора, уже не пряча наброски в блокнотах, но каждый раз словно чего-то не хватало. Джейс был убежден, что это из-за того, что ничего красивее оригинала уже не будет, а Виктор смешно краснел ушами и, пряча смущение под недовольством, ворчал на Джейса, что надо было бы работой заниматься, а не всем вот этим. Под подушкой у Виктора чуть смялось плечо, и он, не открывая глаз, едва слышно пробормотал: – Ты опять смотришь, как я сплю? – Конечно. Это мой гражданский долг, – шепнул Джейс, улыбаясь, и вытянул руку, чтобы голова Виктора покоилась на предплечье. Виктор хмыкнул, сдвинулся ближе, совсем вплотную, и уткнулся лбом ему в грудь, обнимая. Джейс зарылся носом в его волосы, вдохнул знакомый, родной и любимый запах, скользнул ладонью ниже – по шее, по лопатке, по позвоночнику, который под его пальцами словно выпрямился, и оставил руку на голой, чуть прохладной пояснице. – Теперь не смотрю, – неразборчиво проговорил он в вихрастую макушку, и губы Виктора чуть шевельнулись в ответ, прижимаясь к ключице. – У тебя рука онемеет, – голос Виктора эхом прошел по грудной клетке, срезонировал с сердцебиением. Онемеет, Джейс был уверен в этом, но он готов это терпеть, потому что Виктору было удобно. Стало совсем тихо, и отсутствие звуков превратилось в колыбельную, где основным мотивом служило мерное, ровное дыхание Виктора. Рио снова вздохнула, потопталась по матрасу и пихнула носом Джейса в затылок. Засопела мерно, булькнула едва слышно в повисшей тишине. Ее тяжелый хвост протянулся поверх одеяла, чуть подрагивая – ей явно снились яркие, понятные только волногонам, сны.