Утиные истории

Конечно, это придумал Джаред. Пересмотрел Duck Tales за завтраком. Придумал, а потом рассмеялся, или сначала рассмеялся (быстрое «х», долгое «а»), а потом придумал. Маркетолог месяца, чтоб его. А Дженсену остается лишь думать, без приставок, без ничего, как есть, вот он и думает. Он скидывает ботинки, скатывает носки и кидает их внутрь, такой себе баскетбол для игроков любого роста. Он опускает ноги в воду, преломляет их в другой среде. Сначала холодно и резко, вода накидывается на ступни, как акула Питера Бенчли, атакует, обкатывает, волнуется. А потом успокаивается. В отличие от Джареда. Волны и тени от него еще доходят до Дженсена, хотя Падалеки сунул в таз ноги первым. Левую ногу еще не разул, только стягивал сапог с пятки, а правая уже там была, наступала на желтого осьминога, нарисованного на дне. Такого, мультяшного, будто бассейн стырили из детского сада, может, Джаред и стырил, чего уж там, тырить он умеет. Оставил вместо надувного бассейна с динозавриками пару бесценных фигурок Боба Фета и был таков. Осьминог в короне под Джаредом жмурится-улыбается, будто от щекотки. Джаред болтает в воде пяткой, пальцы в стороны и брызги тоже. Дженсен расставляет ноги, спеша забить территорию. Это, конечно, не остановит Джареда, пролезет-поднырнет, но хоть что-то. Превентивные меры. А Джаред почему-то не раскидывается. Не раскачивает бассейн, заставляя волны выливаться за край, будто с плоской Земли. Не баламутит воду, только рассеянно шлепает пальцами по поверхности, слегка окуная их. Джаред делает вид, что читает сценарий. Держит задумчиво желтые листы, подносит руку к лицу, прикрывая рот, чтобы не сказать чего ненароком. Дженсен видит загнутый край бумаги, перекинутый через скрепку из степлера, и думает: «Покажи кому другому, может, поверит, но только не я». Дженсен скрещивает руки на груди. Джаред скрещивает ноги в щиколотках. Зелень чуть тусклая. Солнечные очки приглушают краски, а может быть, и звуки тоже, они теперь тише, и Джаред поэтому тоже тише. Водит пальцем по воде, будто проговаривает ей Сэма. Вызубренного утром на беговой дорожке Сэма. Слово за выдох, реплика за шаг. Который год, Джаред, который год. Ты рассказываешь Сэма своим собакам, своему стулу, своей аудитории. Клиф, сделав нужную фотографию, смылся, подошвы ног приятно холодит, а Джаред, склонив голову набок (ну Миша прямо), все еще изучает сценарий. Вода молчит, ленивая, и резиновые уточки приплывают к Дженсену, утыкаются в подъем ноги, будто пришли на исповедь, пришли попросить за кого-то или о чем-то. Дженсен молчит. Джаред переворачивает лист и молчит тоже. И тогда Дженсен, не думая, хватает Джареда за ногу, там, где подвернута штанина, и тянет на себя. На них обоих джинсы, вытертые на коленях. Джаред падает со стула, ему не впервой, прямо на задницу, там деним тоже вытерся, поблек. Джаред обдает Дженсена брызгами. Сценарий падает лицом вниз, в воду, и вмиг мокнет. Принтерные буквы расплываются. Джаред бултыхает свободной ногой в тазике и смеется (быстрое «х», долгое «а»). Джаред говорит: «Попался!» Дженсен говорит: «Попался!» Слово одновременное и двухголосое. Джаред вырывается, и Дженсен не успевает вывернуть, перехватить его поудобнее, под голень. Джаред вскакивает, смеясь, и убегает, оставляя мокрые отпечатки, расплывчатые на асфальте. Скрывается за машиной, которая была припаркована в метре от них. Дженсен, не вставая, швыряет ему вдогонку желтого утенка. Утенок перелетает через машину, как через забор. Утиный пруд равно минное поле, думает Дженсен. Дженсен думает, что надо требовать надувной бассейн на каждом летнем коне. Для комфорта. Смотри условия райдера. А зимою в нем можно греть ноги, так, чтобы поднимались пар и тепло. Канада, Северные штаты. Дженсен думает, что возможно, в мире нет больше ничего, кроме этого большого голубого тазика с нарисованными мультяшками. Просто свешиваешь ноги в воду, и все. Абсолют высотой по лодыжку. Выуживаешь ладонями рыбешек. Болтаешь своими ступнями в воде, болтаешь с соседними ступнями. Дженсен думает, что Джаред ухитрился оставить свои ковбойские сапоги рядом с ним, справа, дотянулся руками через спинку его стула, один сапог, потом другой, а Дженсен и не заметил. Дженсен думает про резиновый дождь из утят, которых вскоре пришлют фаны. Встряски, кряски, краски с неба. Как это можно было бы снять на камеру. Дженсен думает, что Джаред подкатывает джинсы повыше, чем он, и ноги у него не такие накачанные, как руки. Немарафонные. Ноги у него такие, какие есть, и не больше. Дженсен думает.