Забавные игры

Джаред Падалеки решил бунтовать. Он раздобыл лист ватмана, вывел на нем маркером «Не буду есть, пока не дадите сыграть evil!Sam в 5 сезоне» и повесил это грозное предупреждение на дверь бункера. Джаред рассчитывал пару часов посидеть там, пока его требования не выполнят. А в бункере было очень даже ничего, прохладно. Сегодня Джаред разговаривал с Эриком Крипке, чтобы знать, чего лично ему ожидать от 5 сезона, и Эрик выдал, что Сэм возвращается к Дину и завязывает со всякой демонической дрянью. Рейтинги показывают, что братья Винчестеры должны быть вместе. — А наплевать на рейтинги! — носился Джаред по офису Крипке, бросая алчные взгляды на неизменную банку вишневой Колы на рабочем месте главного криэйтора. — Я хочу раскрыться как актер, мне надоело играть трогательного Сэма, милого Сэма, вежливого Сэма, я желаю перевоплотиться в ужасного, отвратительного, гадкого Сэма! Да, не успел идейный вдохновитель «Сверхъестественного» разобраться с Дженсеном Эклзом, требующим диван, как горизонт закрыл монументальной фигурой Джаред Падалеки с его индивидуальными требованиями. Любимая Кола уже не справлялась, пора, значит, переходить к валерьянке. — Evil!Sam, значит, — протянул Эрик. — Наслышан об этом злобном феномене фандома. Извини, Джаред, но история у меня уже полностью готова, и никакого исчадия ада в облике Сэма Винчестера там не предвидится. Это концептуально… — Да чихать я хотел на концептуальность, — не успокаивался строптивец. — Во мне гибнет нераскрытый потенциал актера отрицательной харизмы! — Учебник актерского мастерства «Станиславский вам поверит», издательство «Игра вслепую», страница 25, второй абзац сверху? — предположил Эрик. — Абзац не помню, но в целом верно. А ты откуда знаешь? — удивился тот, кому предположительно поверит Станиславский. — Джаред, я эту фразу не в первый раз слышу на своем веку. Ее употребляют все, даже те, кто пробуется на роль Санта-Клауса или доброго молочника. «Во мне гибнет нераскрытый потенциал актера отрицательной харизмы!» — насмешливо процитировал он. — А вот у Билли Боба Тортнона вышел очень даже плохой Санта! Погибнет-таки мой потенциал, если ничего не сделать! — не желал сдаваться Джаред. — Если не сыграть злодея! — Да тут и без тебя их полно, на складе последнюю бутыль крови украли, а вместо бутафорского ножа по преступной халатности Дженсену выдали настоящий, и Женевьев в последней сцене… Ну ты был на похоронах. — А у нас с ней все могло сложиться, — вздохнул Джаред, мигом преобразившись в лирического героя. — Вот видишь: не судьба. И с evil!Sam не судьба тоже. В другом проекте играй хоть троекратного злодея в тяжелом весе, а тут изволь изображать Сэма милым, — подытожил безжалостный Эрик Крипке. Вот тогда Джаред и задумал грандиозную забастовку. По совместительству голодовку. «Даешь evil!Sam!» — подбадривал себя Джаред, устраиваясь поудобнее на принесенной из собственного трейлера подушке. Плазменный телевизор после съемок двадцать первого эпизода убрали, наверняка он канул куда-то в съемочную группу, но вот кровать осталась в целости и сохранности. Джаред к ней даже успел привыкнуть. Делать пока было нечего, поэтому Джаред достал телефон и скачал из Интернета несколько песен леди Гаги. Прошло полчаса, но никто не всполошился исчезновением звезды сериала. Джаред даже немного оскорбился. Но ничего, подождем. Он будет настойчив и получит желаемое. В конце концов, даже здесь, в бункере, можно неплохо обустроиться. Небольшой холодильник, подстилки для собак… Какой холодильник, одернул себя Джаред, я же голодаю! Он встал и заходил по бункеру. Пять шагов вперед, пять шагов в обратную сторону. Перед глазами мелькало запретное: рождественское печенье, цуккини с грибами, кремовое мороженое Cold Stone, его любимый сорт. Нет, так дело не пойдет. Надо поднять боевой дух. Джаред поднял руку и начал громко, с чувством, декларировать: — Evil!Sam, evil!Sam, evil!Sam… Через час он сорвал голос, но никто не появился, чтобы слезно уговаривать его прекратить забастовку. — Ладно, evil!Sam пойдет охрипший голос, — размышлял Джаред.— И мускулы ему тоже пойдут! Оказывается, даже в бункере можно раздобыть спортивный тренажер. Им оказалась та самая кровать. Передвинув ее раз двадцать с половиной, Джаред почувствовал, что устал. Спорт воспитывает характер, но и утомляет будь здоров. Поле вынужденного бездействия вызывало клаустрофобию. Батарея телефона села. Теперь он отрезан от мира! Даже не позвонишь маме в Сан-Антонио и не спросишь, что она сегодня готовит на ужин. Просто так, из интереса, ведь ему ни за что не добраться за пару часов из Ванкувера в Сан-Антонио. Ему вообще никогда больше в жизни не добраться до обеденного стола. За этими устрашающими мыслями Джаред сам не заметил, как уснул. И снилось ему, что был он самым злым Сэмом на свете… Самым злым, потому что самым голодным. Его разбудил стук в дверь. Так деликатно стучать могли только два человека на всем земном шаре: Дженсен Эклз и швейцары в отеле «Плаза». Разумеется, это был Дженсен, а не швейцар, катящий перед собой столик с превосходным ужином и бутылкой пива в ведерке со льдом. Как же он голоден! Джаред спустил ноги с кровати и потер глаза. Оказывается, уже стемнело. — Ты, я смотрю, объявил голодовку? — спросил Дженсен. — На двери прочитал. А я тут тебе кое-что с вечеринки принес… — А что за вечеринка? — прохрипел Джаред севшим голосом. Сейчас Дженсен казался ему ангелом небесным, спустившимся на землю, чтобы спасти его от голодной смерти и прочих неприятностей. Дженсен вручил коллеге поднос с закусками и сел рядом. Как-то позабыв о том, что осознанно и героически голодает, Джаред моментально накинулся на еду. — По случаю окончания сезона. Да и Женевьев поминали, — в крамольно чистых глазах Эклза промелькнула хищная искра, но Джаред был слишком поглощен вкуснющими канапе, чтобы ее заметить. — Знаешь, там все собрались, так что никто о твоей выходке не знает. Джаред на секунду отвлекся от великолепия на подносе, чтобы кинуть на Дженсена вопросительный взгляд. Говорить, ну или хрипеть, он не мог из-за под завязку набитого рта. Но друг отлично его понял. Четыре года бок о бок, и все ясно. — Конечно, тебя искали, но не в бункере же, — усмехнулся Дженсен. — Телефон не отвечал, никто не знал, где ты, но вечеринку решили не отменять. Кстати, Мишу ты не жди, у него какая-то акция на твиттере, так что он пораньше убежал. Джаред даже прекратил жевать от огорчения. В последнее время Миша стал не слишком дружелюбным и перестал брать его с собой на тусовки. А ведь они так весело танцевали гопак… Он не знал, стоит ли связывать отстраненность Миши с довольным видом Джея, который прямо лучился в последнее время, но все может быть. — А как ты меня нашел? — сумел спросить он. Дженсен неодобрительно покачал головой и вытащил откуда-то банку вишневой Колы. Похоже, он в заговоре с Эриком. — Чувак, у тебя совсем в горле пересохло. Ты что, кричал? Джаред виновато кивнул, открывая банку. Любимый напиток гада Крипке, но деваться некуда. — Мозги у тебя тоже пересохли, — заявил Джей, не обращая внимания на немного обиженного Джареда. — Бункер-то звуконепроницаемый! Ты свои вопли отдельно записывал, когда серию озвучивали, помнишь? И как он мог так лопухнуться! Джаред с горя вылил в себя всю банку ненавистной Колы. — Ну, ничего, — похлопал Эклз по спине подавившего в спешке Колой Джареда. — Просто я знал что искать — невероятную глупость из всех глупостей, и был достаточно внимателен, чтобы прочитать твое гениальное творение на двери. — Спасибо, — голос Джареда уже звучал сносно. — Знаешь, я понимаю, почему ты хочешь играть своего злого Сэма. Но и ты пойми такую простую вещь: на съемочной площадке ты играешь и ешь то, что тебе дают, — задумчиво сказал Дженсен. — Так что вот тебе мой совет: не перебирай харчами. — Пожалуй, ты прав, — Джаред мысленно помахал упущенным возможностям. Ничего, найдутся новые и не такие упущенные. — Вот и хорошо, а теперь идем, Сара нам расскажет о новом сезоне, — предложил Дженсен. — Будет весело, ты же знаешь Сару. — Лучше бы не знал,— пробурчал неудавшийся бунтарь. И они вернулись на вечеринку вместе.