Сбыл

Каждое утро начиналось одинаково – ощущение следов от слез на коже и опухшие глаза были напоминанием его поражения, но он ничего не мог с этим поделать. Ночью Реклуз позволял себе отдаваться бесконечной тоски, тяжелым грузом сдавливающей его грудь. Сердце вырывалось из грудной клетки, грозясь проломить ребра, а сопливые мольбы о прекращении всего ужаса, который не прекращался уже полтора месяца, едва касались его дрожащих губ. Был ли конец его страданиям? Он сам навлек на себя беду, монстр, желающий обуздать все его существо, не позволял ему даже приближаться к окнам, наложив на них барьеры, а дверь ни разу не открывалась при нем. Когда он в последний раз видел кого-либо, кроме самого мудреца? Одиночество не было для него чем-то незнакомым, но в компании Сейджа оно стало еще роднее. Хотя даже когда целитель находился в Пике правды, ему приходилось спускаться, чтобы найти себе пропитание. Ему никогда не требовалось много еды или сна, он мог игнорировать свои потребности, но в эти редкие моменты он пересекался с жителями деревни, а иногда в центре города заставал публичные речи Мудреца Истины. Трузлесс всегда знал, что с ним что-то не так, что он – эгоистичный, высокомерный садист, никто в рассудке не будет отправлять людей прямиком к их краху. Разве может добродетель, академик и настоятель храма быть настолько помешан на своих мнимых целях. Нет, но все любили его, боготворили и возносили, а самое ужасное, что Отшельника напротив сторонились и боялись как огня. Интересно, заметил ли кто-нибудь его исчезновение, искали ли его. Скорее всего нет, наверняка все забыли его как страшный сон, пока он в нем находится. Может, ему стоило установить какие-то связи, тогда бы на его поиски отправились. Нашли бы, поймали Сейджа с поличным, возненавидели этого паршивого урода и наказали так, как он это заслужил. А Трузлесс смог бы пережить случившееся, смог бы простить надругательства, совершенные Мудрецом. Внезапно раздался звонкий голос: — Отшельник. — он был не таким высоким, каким его обычно делал учитель. — Как себя чувствует мой дорогой гость? — матрас неприятно проскрипел под весом Мудреца, когда тот бесцеремонно присел у ног блондина. Уныло подняв глаза на собеседника, Реклуз осторожно принял сидячее положение. — Ты почти не поел. — тыча пальцем в поднос с недоеденной едой на тумбочке, отчитывающее отмечал синеволосый мужчина. — Мне и так не за что ухватиться, а такими темпами ты и вовсе исчезнешь. — имитируя досаду, хозяин храма помотал головой, положив ладонь на щеку. — Я не голоден. — коротко ответил Отшельник, не желая выслушивать очередную порцию нытья о непривлекательности его тела. Он уже понял, что даже в том случае, в котором Реклуз разлагающийся труп, Несущий истину попробует сунуть в него свой мерзкий член. — Ну, тебе повезло. До тех пор, пока ты жив, я готов закрывать глаза на твои пищевые привычки. Тем более никто кроме меня не видит то, что творится под этими бесчисленными слоями одежды. — самодовольно улыбаясь, гетерохромные глаза академика прошлись вдоль всего его тела. — Хорошо. Это всё, о чем ты хотел поговорить со мной? — незаинтересованно спросил Реклуз, ковыряя ткань под пальцем. — Не совсем, мой Отшельник. Я хотел бы пригласить тебя на ужин! Он будет проходить в парадном зале, там будут и другие гости. — весело рассказывал Сейдж, не отводя взгляда. — К примеру, добродетели, которым я должен показать свою вторую половинку. — А, продемонстрируешь жертву своих порочных желаний? Как смело с твоей стороны. — закатил глаза блондин. — Смело? Надеешься проболтаться о нашей близости? Я бы не советовал, понимаешь, они вряд ли поверят Лживому Отшельнику. — напевал Мудрец. — Поэтому я хочу, чтобы ты не забывал о своем положении. Если ты даже допустишь мысль о том, чтобы трусливо молить о помощи, вдаваясь в подробности своих грязных занятиях в этих стенах – стенах храма. Поверь мне, я пресеку это на корне, если не захочу извратить твои слова в свою пользу. Все, что от тебя требуется на этой встрече, наслаждаться атмосферой и беседами с гостями, только недолго, не хочу, чтобы твой неустойчивый мозг перевозбудился и ты снова ревел днями. — наклоняясь к Отшельнику, закончил маг. Он говорил довольно серьезно, задевая слабые места целителя, вновь топча его, как потухший окурок. — Можно я откажусь? — дрожь в голосе выдавала его негодование. — Нет, я им про тебя рассказывал, они хотят посмотреть на твое очаровательное личико лично. — хватаясь за челюсть Отшельника, прошипел Сейдж. Его когти нежно впились в кожу, пока он вертел чужое лицо, словно ища изъян. — Ты идеален, мне придется следить за тобой повнимательнее, не хотелось бы, чтобы на тебя еще кто-то претендовал. А теперь, если позволишь, мне нужно как-то отогнать эти ужасные мысли о твоей измене из головы. — тяжело вздохнув, закончил учитель. Реклуза грубо потянули за подбородок, он уже чувствовал дыхание Мудреца на своем лице, чужие губы не накрыли его. Когтистый палец осторожно придавил его нижнюю губу, пока блондин покорно не открыл рот. Длинный, напоминающий змеиный язык, скользнул по полости его рта, распространяя приглушенный привкус голубики и сливок. Отшельник не отвечал на поцелуй, но и не избегал отросток, обвивающий его язык, следом проскользнувший глубже в горло. Длительное мычание должно было стать знаком для Мудреца, чтобы остановиться, но, как обычно бывает, маг принял его протесты за просьбы продолжать. Рука Сейджа нежно соскользнула с подбородка на горло целителя. Пальцы сжались, перекрывая кислород блондина, но это было неважно, важно то, как ощущалась выпуклость от нечеловеческого языка, погребенного в чужой глотке, на коже. Зрачки Отшельника взлетели к затылку, от недостатка кислорода у него начался кашель, слюни начали вылетать в лицо Мудрецу, а руки принялись отдергивать руку, перекрывающую воздух. Не помогало и то, что язык во рту не переставал извиваться, от чего целителя начало тошнить, а горло неприятно сжималось. В последний раз крепко прижавшись к широко раскрытым губам Отшельника, Мудрец наконец отстранился, убрав руку, перекрывающую воздух второму. Они оба тяжело задышали, глаза Трузлесса покраснели и уже были на мокром месте, но он просто откашлялся, вытирая вытекшие слюни. — Ха-ха... — криво заулыбался Сейдж. — Ты знаешь, я без ума от тебя. — мягко положив руки на смуглые щеки, он шептал сладкую правду. — Ты – мой. Реклуз молчал. — Я зайду в обед, а вечером приведем тебя в порядок. И как только небоподобные волосы слились со звездами в портале, который дразняще закрылся в то же мгновение, блондин тут же скинул с себя одеяло, падая на пол с глухим стуком. Ногти царапали лакированный паркет, а Реклуз, тяжело дыша, переживал очередной наплыв непрошеных чувств. Глаза крепко закрылись, жмурясь до играющих огней под веками, будто сейчас он откроет их и окажется в Шпиле. Нет. Окажется в аудитории Мудреца, еще до того как глупые бредни ученого будут забиты в его голову как резные гвозди. До того как он разочаруется в правде и в себе. До того как все пошло не так. *** Приятный скрип скрипки и мелодия, играющая не прекращая, пока пианист бьет по клавишам, и вправду успокаивала. Может, этого ему и не хватало, спустя долгое время он в месте, где может сделать больше пары шагов. Золотые вставки его одежды блестели под танцующим светом свечей. Запах дорогого алкоголя витал в воздухе. Он почти забыл, что на его плече крепко зажата рука. Мудрец явно переживал о том, что Реклуз вздумает сбежать. Вторая его рука осторожно гладила предплечье, прижимая плотнее к себе. От этого блондину становилось не по себе. Вокруг было столько людей, искоса поглядывающих на них. Хоть он почти не видел лиц, проследить за движениями их голов было несложно. Зачем столько слуг, если все уже готово? — Отшельник? — Сейдж окликнул его, разворачивая лицом к себе и немного наклоняясь, чтобы быть на одном уровне. — Скоро придут мои гости, я тебя представлю, а затем буду вынужден покинуть. — когтистый палец указал куда-то вдаль. — Вон там фуршет, если проголодаешься. Ты должен находиться в зоне моей видимости, не заставляй меня тебя искать. Если надумаешь пойти на глупость, ты быстро об этом пожалеешь. — его тон был почти угрожающим в конце, из-за чего Реклуз только слабо кивнул. Один целомудренный поцелуй на губах, как вдруг его потащили к дверям. Дальше ничего интересного, множество восхищенных приветствий, рукопожатий, но не с ним. Он оставался в тени Сейджа и был более чем доволен этим. Недоволен Трузлесс был теми редкими оценивающими взглядами, которые заканчивались недовольством. Они смотрели на него так, будто он принял решение быть с их обожаемым настоятелем, наверняка думая, что Лишенный истины прельстил его. Да он бы никогда в жизни даже не посмотрел бы на Мудреца в этом смысле. — ...А это твоя спутница? — острый кончик розовых ногтей метнулся в его сторону. — Спутник. — Спутник. Параллельно зазвучал голос Сейджа, поправляя загадочную гостью. — Мой дорогой отшельник – бесценный гость на этом вечере. — напевал мужчина, осторожно погладив плечо Реклуза, прижимая его к себе. — Ох, я вижу. Прошу прощения. — наклоняя голову вниз, виновато извинялась девушка. Ее голос был похож на дуновение ветра, темп размеренный и ровный, совсем не похожий на голос академика. — Меня знают как Добродетеля счастья, но нужны ли нам эти формальности. Интернал Шугар. На самом деле, я очень рада, что у Мудреца наконец-то кто-то появился. Реклуз слабо кивнул, подняв голову, чтобы увидеть источник звука. Она была привлекательной, стройной. Волосы спадали с плеч объемными кудрями. Каблуки громко зацокали по полу, когда она подошла ближе к Мудрецу, полностью переключив на него внимание, ее руки подхватили второго под руку и увели к каким-то другим гостям, что-то взволнованно рассказывая. Если посмотреть на них со стороны, они выглядели как отличная пара. Сейчас он даже заметил огромные крылья за спиной у дамы. Они осторожно сложились и выглядели как символ сердца. Это ли не знак? Под руку с высоким и стройным Сейджем, когда их изящные движения синхронизировались, они создавали идеальный по эстетике дуэт. Она даже одета в белое платье, подобное, хоть и более вычурному, костюму академика. От мысли о возможных отношениях между Мудрецом Истины и Творцом счастья у Отшельника защемило сердце, а в горле встал ком. Было неловко провожать их взглядом, обычно Сейдж всегда находился как можно ближе к нему, отдавая все предпочтение времени с ним. Смотреть, как он был поглощен компанией кого-то другого, казалось неправильным. От этих чувств у Реклуза скрутило живот, но он не мог распознать их. Почему его так волнуют такие мелочи, напротив, блондин должен быть рад тому, что не обременен отвратительным вниманием синеволосого мужчины. Сославшись на невежество людей вокруг и страх о том, что кто-то другой мог быть жертвой Мудреца, целитель задвинул скручивающее ощущения на второй план. Робко оглядевшись, Реклуз помял ткань мантии под руками, засмотревшись на огромные ворота, скрывшиеся за затылками людей, весело проводящих время. Смог бы он сейчас взять и побежать к ним, успеет ли Сейдж среагировать? Позволит ли учитель себе публично остановить его попытку побега, поставив под вопрос свою репутацию? К огромному несчастью, Отшельник сам не мог заставить себя воплотить в реальность свой безумный план. Ноги категорически отказывались двигаться в нужном направлении, а от страха его тело невольно тяжелело, а дыхание учащалось, наслаиваясь на не покидающее его уже долгое время тревогу. Гетерохромные глаза зажмурились, прежде чем раскрыться, смотря на Мудреца, болтающего что-то, пока люди вокруг не начали весело смеяться. От этого зрелища ему стало еще труднее дышать. — Сэр? — спросил молодой юноша с волосами, напоминающими гроздья винограда. — Вы в порядке? Не желаете выпить? — в его руке балансировал поднос с бокалами. Жидкость внутри шипела и блестела под светом, подбадривая Отшельника насладиться напитком. Рука тут же схватилась за тонкую ножку бокала. Приложив горлышко к губам, Трезлесс ощутил горечь с теплом, разлившиеся по его внутренностям. Когда он в последний раз пил алкоголь? Раньше, даже со своими сверстниками, Реклуз не позволял себе такого из соображений здоровья. Но временами его мягкий характер не позволял ему отказаться от дружеских предложений. Друзья, интересно, где они сейчас, живы ли? Искали ли его? Каждый раз он возвращается к одному и тому же вопросу, не в состоянии самому дать сопротивление Мудрецу. Он просто не мог, Отшельник боялся его. До ужаса. Одна мысль быть пойманным им доводила его до паники. Он не хотел заниматься содомией, не хотел, чтобы ему разводили ноги, вынуждали вставать в неприличные позы, мыли, кормили, следили. Ему нужен покой, если бы Сейдж дал ему пару дней, для Реклуза это стало терпимей. Он даже не заметил, как оказался перед столом, полным еды: закуски, горячее и десерты. Пахло очень аппетитно, но прежде чем целитель успел потянуться за едой, чьи-то руки грубо обняли его сзади, прижав к их владельцу. В смысле кто-то, Мудрец, само собой. Его руки нежно гладили тело Отшельника через мантию, опустив голову в изгиб его шеи. — Я бы тоже выпил, но закуски на этом столе совсем не привлекательны. — бормотал в ему в шею учитель. — Ты выглядел таким потерянным. Как ягненок, отставший от своего пастуха. — руки легли на бедра Отшельника, пока голубое лицо терлось о ткань его воротника. У Реклуза словно земля ушла из-под ног, сердце застучало быстрее, отбивая ритм прямо в уши, а желто-синие глаза бегали по всему вокруг, следя за меняющимися силуэтами. Сухо глотнув, блондин положил свою ладонь на руку второго, отталкивая от себя мужчину. — В тебе ни капли приличия. — грубым ударом в бок подчеркнул свои слова Реклуз. — Поверить не могу, что твою порочную и грязную натуру никто не раскусил. — Разве это не прекрасно, ты находишь одну истину за другой. — перехватив и вторую руку, сказал Сейдж. — От правды не убежишь, как ни старайся, она неизбежно наступает. Бокал вертелся из стороны в сторону, пока Отшельник боролся за свою свободу. Его стопа высоко взлетела, пиная Мудреца по коленям. Вырвавшись из ослабившейся хватки, Трузлесс со всей силы прошелся бокалом по виску мага, вдребезги разбивая отполированное стекло. Ошеломленный учитель пару раз удивленно моргает, смотря на озверевшего целителя, тут же бросившегося на него сверху. Затылок с громким стуком ударяется о пол, люди уже начали толпиться вокруг, а мужчина над ним не унимался. Его руки грубо вцепились в шею, публично душа учителя. — Ты отвратительный! — плевался Реклуз. — Мерзкий ублюдок, я устал от тебя, у меня все болит... — слезы стекали с раскрасневшихся щек прямо на изумленное лицо Сейджа. — Ты мне невыносим, прошу, оставь меня... Умри, оставь меня в покое!.. Шепот, окруживший их, стал гуще, пробиваясь сквозь звон в ушах, наконец дойдя до блондина. Залитые кровью глаза огляделись, замечая количество обеспокоенных гостей. А мужчина под ним даже близко не подавал признаки дискомфорта, на его лице читалось лишь замешательство. Проглотив скопившиеся слюни, Отшельник в панике прижал трясущиеся руки к себе, пряча свое зареванное лицо. — Бедняжка, сам не знает, чего хочет. — нарочито жалостливо вздыхает знакомый голос сквозь толпу. — Блуберри, думаю, тебе нужно дать ему немного отдохнуть. — Шугар, она лепетала, осматривая Реклуза с головы до ног. Руки Сейджа сразу же схватили его, вскочив с земли, даже не встав на ноги, левитируя в воздухе, открыв портал, куда он скрылся со своим спутником. — Что ты устроил!? — кидая Отшельника на матрас, в ярости кричал Мудрец. Конусообразная шляпа с грохотом отлетела. — Я даже не знаю, как буду оправдывать твое поведение. Смерти моей хочешь? — рука грубо хватает золотистые волосы, царапая скальп ногтями. — Смотри на меня. Я и так терпелив к твоим выходкам, но демонстрировать свою натуру публично? Ты превзошел самого себя! — мотая светлую головку из стороны в сторону, грубо восклицал настоятель. От этого обращения у Отшельника заболела голова, а слезы начали катиться с двойным напором. Когда его отпустили, он мог только безвольно упасть на кровать, всхлипывая от собственной ничтожности. Прерывисто дыша, Реклуз шептал всевозможные проклятия. Голова гудела, а тело бросало то в жар, то в холод. В конечном итоге усталость возьмет вверх и затянет его в мир грез, где он будет прокручивать все возможные наказания, которые его ждут.