Там, где встречаются ветер и молнии, начинается шторм

ㅤㅤㅤПолис стоял величаво посреди мёртвых земель, тронутых Пустотами – страшной силой, жадно слизавшей с поверхности земли всю сочную зелень, отравившей умерщвляющим ядом всю воду и рассыпавшей в воздухе пыль и пепел дней минувших. Полис стоял, облачённый в платину и золото, добытые из недр старого мира. Полис стоял, пока был жив его Архонт – без его благословения весь город обратится прахом. Встанут фабрики, вырабатывающие тепло, и одинокий Полис покроется инеем. Острыми осколками лягут на головы полисян перегоревшие лампочки. Остановится производство и подача чистой воды в кранах многоэтажек. Город умрёт медленной и мучительной смертью вслед за Архонтом. ㅤㅤㅤВедь его сила в электрических разрядах, которые заставляют сердце Полиса биться в унисон с сердцами его жителей. И цена невысока – всего лишь вечность, проведённая в башне из стекла и металла. Чтобы возродить старый мир на куске земли и руинах, пришлось пожертвовать собственной свободой и усадить самого себя на трон, который больше никогда его не отпустит. ㅤㅤㅤГоды, проведённые в холодном металлическом кресле, наложили свой отпечаток: Тесей стал с ним одним целым, обратившись машиной для подписи приказов. Заученные машинные движения, резкие, но хирургически верные. Голос – искажённый и искусственный баритон, будто исходящий из глубин старых электронно-вычислительных машин. И если брошенные и забытые кем-то вещи обрастают паутиной, то местный бог оброс проводами: десятком тонких нитей, по которым течёт чистейший ток. Не подходи – убьёт. Это электричество кусается и жжётся, оставляет на коже следы-молнии – прочнейшую связь с отцом этого города. ㅤㅤㅤМестный бог силён и безжалостен. И ужасно ревнив к другим богам. Он не терпит чужого фаворитизма в сторону своих людей, но они продолжают уводить у него из-под носа самых лучших. ㅤㅤㅤСначала они отобрали у него Деметру, ещё девочкой, когда она впервые проявила свой крепкий, как камень, характер, не побоявшись лично прийти на встречу с Тесеем. Гео Архонт, правящий своим старомодным царством за высокими каменными стенами, даровал ей Глаз прямо у него на глазах. Рука Тесея дрогнула, чтобы вырвать его с корнями и разбить о холодную плитку – провода остановили. Дёрнул бы сильнее – лишил бы город света. Благо свою верность она сохранила лишь одному из Архонтов. ㅤㅤㅤЗатем Брута – сообразительного мальчишку из местного приюта, которого Архонт всегда держал на невидимом поводке – присмотрел в нём достойный рабочий и очень пластичный материал. Годами воспитывал его под себя и свои нужды, чтобы наградить самым ценным элементом, когда наступит время. И всё впустую – Брут теперь за пазухой, стыдливо прикрывая его полами дорогого пиджака от презренного взгляда Тесея, носит Глаз Гидро Архонта. И практически никогда им не пользуется. ㅤㅤㅤСамой больной потерей, конечно, оказался другой мальчишка – названный брат Брута. Икар всегда отличался от других детей своим складом ума, да только дурость в нём порой перевешивала рациональность. Для того ему и нужен был Брут – возвращать с небес на землю. Но по своей глупости и он однажды не справился с управлением такого сложного механизма как Икар: парень растворился за куполом. Пропал на вечер-другой и вернулся с издалека узнаваемым запахом тлеющего костра на одеждах и чёрной пылью, осевшей на плечах. ㅤㅤㅤОт взгляда Тесея улизнуло лишь одно – знак свободы, который тяжёлым камнем лежал в кармане.

***

ㅤㅤㅤВ Пустошах – в отличие от идеального, но лишённого своим же богом автономии, Полиса – свободой не брезговали. Пустоши – бесконечный простор для свободы, если научиться жить бок о бок с опасностью. В этих бесплодных землях гуляет звонкий ветер, поднимая в воздух пыль с тропинок, протоптанных живущими там людьми – такими же свободными, как этот ветер. Их жизнь – это вечная борьба и путешествия из крайности в крайность. И местного бога Тесей знал слишком хорошо: для Архонтов несколько десятков лет – одно мгновение; воспоминания ещё свежими образами роились в голове. ㅤㅤㅤВ начале Полиса у города было два Архонта. Но так среди богов не принято – у каждого должна быть своя территория, свой народ и свои правила. И понятия о правильном у Электро и Анемо Архонтов были разные, друг другу противоречащие до скрежета зубов. Бард мечтал о свободе и жил свободой, ветром уносимый в свои глубокие мысли и размышления о безоблачном будущем. Тесей тоже хотел безоблачного будущего для своего народа, вот только способы его достижения у него были иные, радикальные. Здесь-то и столкнулись лбами два элемента, друг другу не уступающие. Под их напором Полис мог бы рухнуть, в мгновение ока вновь оказаться в руинах, но Бард уступил место правителя своему товарищу, покинув город в надежде укротить дикие земли. Гимны свободе лучше всего разносятся попутным ветром; под куполом же они разбиваются на тысячи маленьких осколков, по которым вдвойне больно ступать. ㅤㅤㅤАнемо Архонт был правителем справедливым и чутким. Он не слышал свой народ – он слушал и прислушивался ко всему, что говорили ему в лицо или шептали где-то за столбами пыли вдалеке. Народ Пустошей, пусть и обделённый многими благами жизни, имел надёжную опору в своём вожде. И был этим доволен. Изгои, сами не чуравшиеся этого слова, пели песни ветру и солнцу, которого в этих землях почти никогда не видели за слоем густого пепла, падающего с неба. Изгои строили дома из останков прошлого и ютились в них плечом к плечу, не стесняясь ближнего своего. Изгои разводили костры, возводили теплицы и прокладывали водопроводы – всё не без помощи одарённых другими Архонтами собратьев. И Бард, отличавшийся нравом от своего товарища, был только рад, когда другие боги смотрели на его людей и избирали их достойными своих талантов, хоть и его личной заслуги здесь вовсе не было. Но радоваться за свой народ и их достижения он любил – если ему с суждено всю свою жизнь отдать на главенство над Пустошами, то пусть это главенство пройдёт в мире с людьми, которые эти страшные земли населяют. ㅤㅤㅤНарод знал своего Архонта в лицо – он играл им песни старенькой струнной гитаре. Бард не боялся публичности, не прятался от людей за чужими лицами и формами, как это делали другие подобные ему. Прочие боятся бунтовщиков и сумасбродов, которые могут прервать их существование; обносят себя слоями из твёрдой кожи, камней и металлов, строят себе остроконечные башни до небес, как в старых книжках со сказками. Бард же оставался собой, носил тряпьё и улыбался каждому жителю опустошённых земель. Сливался с толпой и при том был неотъемлемой её частью – успокаивал ветра в суровые зимы, насылаемые издалека, и крутил ветряные мельницы, которые давали Изгоям блёклый – как и всё за пеленой местной пыли – свет. Изгои не представляли своей жизни без него, а он без них. ㅤㅤㅤКогда нога Икара ступила на запрещённые законами Полиса земли, – за купол, – Бард тотчас узнал в нём своего человека – искателя приключений с невероятной тягой к свободе и новым открытиям, загнанными глубоко внутрь приказами сверху – пресечь, подавить, запретить. Ещё уходя из Полиса, Бард знал наверняка: кто-то однажды перестанет верить во все эти мечты и обещания об идеалах и золоте и поймёт истинную природу Полиса. Не того, каким Анемо Архонт его оставлял, но того, каким он стал при грозном Электро Архонте. Икар казался ему таким родным и знакомым, будто Бард смотрелся в зеркало и видел точную копию себя в юности. Может, только с другой причёской и без круглых очков на переносице. И, пробыв в изгойском поселении всего ничего, Икар удостоился архонтовой чести. ㅤㅤㅤИ не только его. ㅤㅤㅤВ Пустошах он повстречал её – настоящее дитя ветра и свободы в буквальном смысле. ㅤㅤㅤМуза была дочерью Барда, дочерью Анемо, наследницей пыльных земель и трепета крыльев несуществующих птиц, ходившей под знаком одобрения своего отца. В ней Архонт видел своё продолжение, её он называл истинным духом сброшенных оков. Пепел в воздухе был её холстом, когда она танцевала – взмахи подола её платья и густые волны волос были её кистями; звонкий смех был её музыкой, яркая улыбка – аккомпанементом. В её образ невозможно было не влюбиться с первого же взгляда. Икар и не смог – пошёл вслед за ней к Изгойскому костру, у которого был готов провести вечность. ㅤㅤㅤИ когда его собственные ноги оттолкнулись от земли, пока она держала его за руку, когда сердце пропустило удар, а взгляд не мог оторваться от уже такой далёкой земли, он вдруг понял: такое чувство испытать должен каждый. В Полисе не любили свободу, не любили Анемо – Тесей лично вызывал его носителей на аудиенцию и разбивал Глаза одним прикосновением. Но, однажды прикоснувшись к свободе, тяжело её отпустить.

***

ㅤㅤㅤ– Я могу расценить это как предательство, – холодный и до дрожи бесчувственный машинный голос раздавался словно из всех уголков одновременно. Злится ли Тесей? Расстроен ли он? Невозможно понять настоящих чувств этого искусственного бога. – Надумаешь туда сунуться ещё раз – заставишь меня принять меры. ㅤㅤㅤИкар заглядывал глубоко в тёмные глаза напротив – будто смотришься в две бездны, а они глядят на тебя в ответ. Мурашки по коже от одного этого зрелища. ㅤㅤㅤ– Правитель… ㅤㅤㅤ– Ступай. ㅤㅤㅤГолос звонким эхом отразился от металлических стен. Убедительно. ㅤㅤㅤКарман брюк сразу стал таким тяжёлым, стоило только дверям за спиной Икара закрыться. Рука нащупала бирюзовую брошь, пальцы неуверенно прошлись по её гладкой поверхности. Нет, свободу словами не перекрыть. Свобода так глубоко проникает в тело и так крепко цепляется корнями за внутренности, что выкорчевать её подчистую не под силу даже всемогущему Архонту. И если благословлённые ветром в этом городе не в почёте, Икар, как единственный, кого отпустили с миром, обязан научить их летать. ㅤㅤㅤМуза подала ему замечательную идею, когда он вновь отправился в запретные земли Пустошей – птицы. Птицы, которых в Пустошах больше нет, но им все возносят песни, оплакивая и скорбя по их крыльям. Птицы – вот настоящий символ свободы. Птицы, которые не знали границ и не боялись летать высоко над землёй, не имея ничего, кроме своих крыльев. ㅤㅤㅤВ мастерской Икар работал, не покладая рук. Всевездесущий и всеведающий Архонт города-клетки наблюдал за ним исподтишка, отчитывал за каждый побег за купол, но не мог боле ничего сделать – нельзя вот так размениваться великими умами, будто фигурой на шахматной доске. До тех пор, пока великий ум не совершит непростительное. В Полисе птиц тоже не было и быть не должно. Под куполом всё строго, а они – существа непредсказуемые и своевольные. Чужеродные для идеального Полиса. Даже держать под куполом искусственных птиц было опасно, ведь народ бы задавался вопросом «Почему им можно, а нам нет?». ㅤㅤㅤБрут обеспокоенно наведывался к Икару в запертую мастерскую, словно норовя всё выведать и доложить. Но нет, Брут совсем не такой, думалось Икару. С самого детства в одиноком приюте они были не разлей вода, вот только вода эта осталась лишь на руках у Брута – Икар пошёл другой тропой, позабыв и его, и… ㅤㅤㅤНевесту. ㅤㅤㅤМуза вскружила голову юному гению так сладко, что о своей избраннице он не вспоминал до возвращения в город. А Лия бросилась ему на шею, начала причитать, что слухи поползли нехорошие, что в Пустошах сплошь и рядом опасность, что Икара там заберут в свои сети их хитрые обитатели, о которых говорилось в каждом втором выпуске новостей. У девушки был взрывной характер, но рядом с Икаром она была благоухающим розовым бутоном в шёлковом халате. Понимающей, нежной, кроткой – такой, какой хотел видеть её Икар. Как жаль, что всё потраченное на него время грозилось обратиться пустотной пылью из-за чужестранки. ㅤㅤㅤ– Ты обезумел! – Брут преградил дверь из мастерской своим телом – «только через мой труп!» – говорил он этим. – Ты просто спятил, друг мой! Чем тебя там опоили, что ты словил такую горячку? Одумайся! ㅤㅤㅤБрут был голосом разума, которого так не хватало Икару в критические моменты, а критические моменты в его жизни наступали на удивление часто. Но друга в беде бросать – предательство, на которое Брут не готов был пойти, даже если помощь Икару шла ему во вред. Вот только Икар зачастую не слушал и делал всё наперекор – и ему, и Ему. Брут и шага в сторону боялся делать под прицелом внимательных глаз Архонта, а Икару почему-то всё сходило с рук. ㅤㅤㅤ– Погляди! ㅤㅤㅤИкар вытащил из кармана новенького костюма бирюзовую брошь. Брут резко отошёл назад, вываливаясь из прохода в коридор, будто ошпаренный. Остекленелый взгляд впился в инородный предмет в знакомых руках. ㅤㅤㅤ– Брось это! Передай Правителю! Видишь, до чего тебя это довело? ㅤㅤㅤ– Это знак свободы, Брут, – Икар по-глупому искренне улыбнулся. – Птичий знак. Я должен нести свободу народу, коль уж мне выпал такой шанс! ㅤㅤㅤ– Не заблуждайся, Икар. Мы – свободный народ. Что они тебе такого наго… ㅤㅤㅤ– Тогда почему нашим людям обрывают крылья? ㅤㅤㅤВпервые ступор накрыл Брута с головой, застряв комом в горле. Ни единого слова не могло выйти наружу из его рта; он словно был рыбой, выброшенный на берег и отчаянно цеплявшейся за жизнь – только приоткрыл рот и не отрывал взгляда от Икара и его руки, протянутой к другу. «Берись». Как раньше. Как в их далёком детстве, но с точностью наоборот. ㅤㅤㅤОн не смог его остановить. Не смог противостоять тем заразным мыслям, что поселились в его голове. И дал ему уйти. С Глазом в кармане и страшным механизмом подмышкой. И понимал, что Икар не себя обрёк на кару божью, но его. ㅤㅤㅤПод купол вместо Икара вошёл страшный зверь. Дикий зверь с острыми, как бритвы, клыками. Зверь с крыльями, в ночи обрушивший на величественную башню страшный пожар. ㅤㅤㅤИкар вернулся лишь на следующий день. Под руку со своей новой спутницей и с гордо выпирающей с ткани пиджака бирюзовой брошью. И второй парой крыльев подмышкой. ㅤㅤㅤЛюди в недоумении, люди поднимают волнения и шепчутся в толпе. ㅤㅤㅤИ их шепотки по проводочкам достигают главной цели.

***

ㅤㅤㅤДверь угрожающе захлопнулась за спиной, будто лезвия капкана. ㅤㅤㅤ– Подойди сюда, Брут. ㅤㅤㅤСобственное имя из уст Архонта Брут слышать не любил. Очень часто оно звучало в этом кабинете; очень часто оно звучало с неразличимой Брутом ноткой, обычно этому голосу не присущей. Он опасливо сделал шаг вперёд – понизит в должности за оплошность, отберёт исследования, отправит в изгнание в мёртвые земли к этим чудакам… ㅤㅤㅤ– Что происходит в городе, Брут? ㅤㅤㅤ– Господин Архонт, это моя вина, – Брут склонил голову ещё ниже в поклоне. Виноват он был всегда и во всём. За свои, за чужие поступки. За то, что взял чужой дар. За найденные в городе крылья цвета лазурного неба и пожар в башне. – Я говорил ему остановиться, говорил выбросить из головы эту несуразицу… Какие полёты в нашем городе, господин Архонт? ㅤㅤㅤ– Никаких, – грозно прозвучало раскатистым эхом по кабинету. Эхом, проникающим глубоко под кожу. ㅤㅤㅤ– Никаких, – согласился Брут, кивая головой. – Никаких полётов в нашем городе, господин Архонт! ㅤㅤㅤ– Ближе. ㅤㅤㅤБрут поднял взгляд на бога в машине. Его чёрные глаза-пропасти смотрели прямо в душу; раскрытая ладонь, из запястья которой тянулись провода вдоль бледной кожи, приглашала подойти ещё ближе. Ослушаться Брут боле не смел. ㅤㅤㅤ– Ты его остановишь, – Архонт потянул к гостю свою руку. – Любой ценой. ㅤㅤㅤОстрая боль наполнила грудную клетку; вдох застрял на полпути к лёгким. Осколки стекла градом посыпались на холодную плитку пола. Брут потянулся к пазухе – туда, где носил свой Глаз, но нащупал лишь его кусачие останки. Брошь слетела с крепления и мёртвым грузом полетела прямо вниз. Перед глазами поплыло; окровавленными пальцами Брут вцепился в холодный стол перед ним, чтобы удержать равновесие, так стремительное растворяющееся в тяжёлом металлическом воздухе вокруг. Сквозь слёзы и страх он смог вдохнуть полной грудью, пока она вновь не заболела. ㅤㅤㅤА затем лишь пустота. Будто грудная клетка настежь открылась и выпустила из себя всё, что хранила внутри, приняв обратно лишь воздух. Под ногами звенели и тёрлись о подошвы ботинок осколки стекла. ㅤㅤㅤ– Этот тебе больше не нужен. Никогда не был нужен. ㅤㅤㅤГолос над головой звучал ещё громче и настойчивее, твёрже, страшнее. Из последних сил Брут поднял лицо. ㅤㅤㅤЕго обдало фиолетовым светом, исходящим прямо из рук Правителя. Новый Глаз. Новая брошь, заточенная в золотую оправу. ㅤㅤㅤ– Теперь этот твой по праву. Ступай.

***

ㅤㅤㅤБыл у Анемо Архонта названный сын. Такой же, каких у Тесея было два. Тесеев он и был, вот только мальчишке об этом не говорил никто – Бард обещался держать эту тайну под строжайшим запретом, за семью замками внутри самого себя. Дай Бродяге узнать, что корни его так тесно с этим городом связаны, и он точно не оставил бы от него и пустого места – сжёг бы дотла, обратив прахом и его. Превратив его во вторую Пустошь. ㅤㅤㅤНо у Бродяги был другой стимул войти под купол. Другой стимул встретиться лицом к лицу с Архонтом этого нароста на умирающей земле. Другой стимул покончить с его башней из стекла и им самим в личной схватке. И была в нём мамина ярость – единственное, что от неё осталось. Казалось порой, что благословление Пиро Архонта тоже досталось ему по наследству от матери – настолько они были похожи. ㅤㅤㅤТесей позволил Икару поразвлекаться – пустил его на главную площадь с новой подругой сердца. И крыльями, которые они показывали толпе. Перед любым хорошим представлением всегда полагается небольшое вступление, и эти двое прекрасно справлялись со своими ролями. ㅤㅤㅤБродяга тоже был на площади – стоял поодаль, наблюдая за всем происходящим из тени своего заклятого врага – башни из стекла – и исподлобья. Люди прямо перед ним взмывали под самый купол, мягко приземляясь на ноги рядом с Музой и Икаром; Муза улыбалась ярко-ярко, самой чистой и искренней улыбкой, которую только видели запертые своим же богом под куполом полисяне. Лишь бы она была счастлива, думал Бродяга. А с этим ли наивным дурачком или с каким другим – не столь важно. ㅤㅤㅤОчередной первоиспытатель взмыл в небеса на крыльях цвета лазурного неба. Пронёсся свободной птицей мимо упирающейся в купол башни и присоединился к другим. И десятки людей на площади аплодировали его полёту с тем же рвением, с которым полёту посвящали песни в Пустошах. Торжество свободы посреди города тотальных запретов. ㅤㅤㅤКрылья заискрились на высоте. Горящим метеоритом несчастный бедолага полетел вниз, прямиком к ногам своих сограждан. Вслед за ним загорелись вторые крылья. Третьи. Четвёртые. Подбитыми коршунами с оглушающими криками падали вниз люди. С такими же оглушающими криками на площади подобно крысам, бегущим с корабля, разбегались люди. ㅤㅤㅤБродяга неуверенно опустил взгляд на собственные руки – то был не он. Не его это рук дело – в городе тотальных запретов некто ещё осмелился преступить черту закона. Кроваво-красным, опасным, окрасилась площадь Полиса. И посреди неё, пачкая носы ботинок в крови, стояли Икар и Муза. ㅤㅤㅤ– Дорогие жители Полиса! ㅤㅤㅤМеханический голос эхом окутал город. ㅤㅤㅤ– Преступник, что в ответе за последние злодеяния в нашем городе, находится среди вас. Несколько ночей назад он проник в наш город, чтобы сжечь его дотла. И теперь, как вы видите, он не остановится ни перед чем. ㅤㅤㅤКупол над головами потемнел. На куполе проявилось лицо – такое чёткое и живое, будто смотришься в зеркало. ㅤㅤㅤБродяга в него и смотрелся. Голубые глаза на проекции моргали в такт его собственным.

***

ㅤㅤㅤ– Надеюсь, ты найдёшь ему правильное применение. ㅤㅤㅤНа поясе Лии кроваво-красным переливался Глаз. Мокрые дорожки на щеках блестели в тусклом свете кабинета. ㅤㅤㅤ– Найду, Господин Архонт. ㅤㅤㅤЛия строгой походкой покинула кабинет Правителя. Перед ней открылись двери просторного лифта, что должен был спустить её в город. Из него ей навстречу шагнул Брут, не обронив ни слова. Он обернулся назад, лишь успев поймать её измученный взгляд, пока лифт не спрятал её за своими стальными дверями.

***

ㅤㅤㅤНа некогда родные улицы Полиса ступает нога Барда. ㅤㅤㅤ– А, мой старый друг, – голос кажется сразу и таким чужим, и таким знакомым. – Осмелился ступить на мою территорию. Поворачивай обратно, тебе здесь не рады. ㅤㅤㅤ– Я пришёл за разговором, – Бард кричит в искусственные подкупольные небеса, надеясь, что его услышат. ㅤㅤㅤ– Нам не о чем разговаривать. ㅤㅤㅤ– Отпусти моих людей. ㅤㅤㅤВ ответ Барду – звенящая тишина. ㅤㅤㅤ– Суди их по справедливости, ежели они в чём-то и виноваты. Но сперва докажи их вину мне. ㅤㅤㅤ– Твой человек во всём сознался, – голос звучит громче и яростнее. Нечто странное ощущается в земле под ногами. Вибрации. ㅤㅤㅤ– Он не мог этого сделать. ㅤㅤㅤС городских дорожек в воздух поднимается пыль. Ветер треплет старое пальто чужого в этих землях Архонта. ㅤㅤㅤ– Я даю тебе последний шанс, старый друг. ㅤㅤㅤНоги Барда отрываются от земли. ㅤㅤㅤНедаром говорят, что там, где встречаются ветер и молнии, начинается шторм.