Ты и есть моё Королевство

Солнце едва пробивалось сквозь тяжёлые тёмные шторы, отливая золотом по полу спальни. Воздух в покоях был тёплым, чуть душным, пах пеплом и хвоей — запахом, присущим Империи Пика. На огромной кровати, посреди смятых простыней, лежали двое. Вару спал, уткнувшись носом в грудь Пика, крепко прижавшись всем телом, будто боялся отпустить. Его зелёные волосы спутались, щекотали шею старшего. Пик лежал с полуприкрытыми глазами, глядя в потолок и медленно поглаживая пальцами спину возлюбленного. Он не хотел будить его. Ни за что. Ночь была… долгой. Насыщенной. Той, что не забывается. Но не потому, что это была первая близость. А потому что это было признание. Не словами, а кожей, дыханием, слезами на шее, дрожью под пальцами. Они говорили друг другу «я тебя люблю» много раз. Но теперь — это было совсем другое. Глубже. Тише. Ближе. — Ммм… — Вару зашевелился, потянулся всем телом, и его ладонь легла на живот Пика. — Мы дома?.. — Дома, — тихо ответил Пик, не сдержав улыбки. — У тебя всё болит? — Немножко… но приятно, — фыркнул Вару, пряча лицо в грудь любимого. — Я будто стал частью тебя. Навсегда. Пик крепче обнял его. — Ты и был. С самого начала. В течение дня всё было слишком… тихо. Империя Пика жила своей обычной жизнью, но её повелитель никуда не выходил. Слуги лишь украдкой приносили еду и воду, чтобы не нарушить покой. Во дворце ждали. Все знали, что если Пик возвращается из Зонтопии и не выходит целый день — значит, произошло нечто важное. И это всех волновало. Особенно Данте и Куромаку. Первый — как защитник и брат. Второй — как учёный, которому было поручено исследовать стабильность Вару. — Он не появлялся ни в тренировочном зале, ни на утреннем обходе, — вздохнул Данте. — Похоже, он… наконец-то сделал это? Куромаку только оторвал взгляд от кристаллической панели. — Биоритмы Вару вчера поздно вечером резко возросли. И не падали несколько часов. С учётом гормонального выброса… — Он откашлялся. — Можно сказать, да. Он в порядке. — Это не твоё дело, — отрезал Данте. — Но... рад за них. — Мы все. Но боюсь, праздник ещё не закончился. Зонтопия требует подтверждения верности. А ещё… Габриэль. Данте помрачнел. — Что он опять натворил? — Пришло сообщение. Он... привёл к себе труп. Сказал, что «нашёл нового друга». — …чёрт. К вечеру Пик всё же вышел. Вару был рядом, уже в мундире Имперского советника, чуть неуклюже застёгивая последние пуговицы. Щёки горели, но глаза сияли — он не мог оторваться от Пика. — Ты уверен, что нам нужно идти? Я бы… — Вару прикусил губу, понизив голос. — Остался. — Я уверен, что ты станешь моим мужем. И я хочу, чтобы все это видели. Вару застыл. — Что?.. — Прямо. Я больше не хочу просто быть рядом. Ты — мой. Я — твой. Это война за твоё сердце закончилась. Теперь начинается мир. С тобой. — Пи-и-к… — Вару дрожащими руками схватил его за лицо и прижал к губам. Поцелуй был не страстный — он был твёрдый, настоящий, как обещание. Они вышли во двор, и их встретили аплодисментами. Впервые за всю историю карточного мира — Император признал свою любовь открыто. Но не всех это радовало. Среди гостей, что прибыли на вечерний совет, стоял Ромео. Тихий, в маске, с мёртвыми глазами. Он не хлопал. Не улыбался. Он смотрел на Вару, как на украденное сокровище. Смотрел — и внутри него росло нечто чёрное. Он проиграл. Он не смог. Он сдался. Но теперь хотел вернуть. Любой ценой. И первой мыслью было — разделить их. — Господин, — Куромаку тихо подошёл к Пику, когда тот обнял Вару за плечи, стоя перед собранием. — Мы нашли остатки яда в крови Вару. Очень старые. Они… нестабильны. Есть вероятность, что… отложенное действие может проявиться. — Сколько времени у нас? — Не знаю. Может, неделя. Может, день. Пик сжал руку Вару. — Тогда мы не будем терять ни секунды. И ни на одну из них он не отпустил его руку до конца вечера.