Треснувший герой

      Фаенон никогда не признается — ни другим, ни особенно себе — он до смерти устал быть тем, на кого рассчитывают. Доверяют безоговорочно. Завещают нести огромную ответственность, словно факел на празднике. И всё чаще, голубоглазый златиус чувствует… Вместо того, чтобы светить другим, он сгорает сам до тла.       Останется ли что-то на пепелище, если Спаситель рано или поздно сломается? Найдёт ли коса на камень сердцевины того, кто научится, наконец, Разрушать?       Фаенон выучил расклад дел очень хорошо. Всё повторялось. Каждый раз, когда он проигрывал, на него возлагали всё больше и больше обязанностей. «Не страшно». «Опыт есть опыт». «В следующий раз получится». Ложь. Ему просто не давали права на ошибку. Каждая победа воспринималась, как должное. Он же Спаситель, Золотой Ребёнок. Ожидать меньшего было бы преступлением. И вокруг так много героев. Настоящих, кто не сомневается.       Фаенон улыбался каждому, но перед глазами мелькали лица. Анакса. Кастория. Мидеймос. Аглая. Они иллюзорно всегда были рядом с ним, на периферии зрения. Смотрели. Осуждали. Были и другие. Фаенон боялся, что те, кто погиб, могли видеть его настоящую суть сквозь золотую маску героя. И были разочарованы.       Сначала Элизия Эйдес — спонсор ночных кошмаров. Обучение у профессора Анаксагора. Анаксы. Спорящий ученик часто оказывается неправ, но получает негласное одобрение вместо заслуженного позора. Жернова жизни не останавливаются ни на миг. Дружба с Мидеймосом. Поражение от Титана раздора. Смерть Аглаи и всё, что было позже.       Фаенон на грани нерного срыва, но есть ещё один отвлекающий фактор. Козырь в рукаве. Эффект неожиданности.       Это была она. Та, что не вписывалась в привычную картину бытия. Перевернула пророчество с ног на голову. Погибнув, воскресла, как феникс. Как подобает героям. Стелла. Пришелица с запретных звёзд. Странная яркая вспышка в жизни граждан Амфориуса и в его собственной. Подруга. С привилегиями.       Сложно делать вид, что всё в порядке. Гораздо легче — если занимался этим всю жизнь.       Поэтому, когда Фаенон неумело отвечает на поцелуй, он чувствует себя счастливым. Умалчивает, что этот — первый, что страшно и нравится до дрожи в коленках. Принимает прикосновения и грубую ласку Стеллы — вольную, весёлую. Она кивает — без обязательств. Пенакония научила её многому. Фаенон не говорит, что это значит для него куда больше, чем может показать открыто. Кивает в ответ. Подчиняется. После делает вид, что не слышит — ревнующего ли — Дань Хэна, который напоминает Стелле об экспрессе и вылазке. «Не увлекайся слишком сильно». «Скоро мы вернёмся домой, к остальным». «Интересно, как там Вельт, Химеко, Март?». «Скучает ли проводник?».       Фаенон делает всё возможное, чтобы не расколоться. Он не замечает, как с него уже сыпятся маленькие куски. Под ними — магма и золотой песок.