Unscripted

Ин Анан знает Вара Ванарата наизусть. Он знает его острый ум, его ужасные привычки и причину всех странностей, о которых никто бы не узнал, если бы не обратил на них пристального внимания. Когда они встретились, Ин вообще не хотел с ним знакомиться. Ему едва исполнился двадцать один год, и он ненавидел, когда к нему относились как к ребенку. И сейчас ненавидит, но тогда он был настолько оборонительным, что любое упоминание о том, насколько он молод, выводило его из себя; тогда было невероятно трудно изменить его отношение, так как он был совсем новичком в этой отрасли, не привыкшим к тому, чтобы его так яростно демонстрировали стольким глазам, ожиданиям и привилегиям. Вар бросил на него один взгляд и быстро отвернулся, как будто Ин не был достоин провести с ним те несколько коротких секунд чертовски приличного приветствия. — Ты на четыре года моложе меня, верно? — это первое, что вырвалось у него изо рта через несколько минут. Ин изо всех сил старался не хмуриться и просто натянуто улыбнулся, отрывисто кивнул, и на этом все закончилось. Все их взаимодействие. — Мне нужно работать с этим парнем? — спросил он своего менеджера; тот закатил глаза и усадил его в машину, заверив, что все будет хорошо. И все было хорошо. Да, Ин не позволил своей гордости помешать его карьере. Нет, он улыбался и глотал ее первые несколько месяцев. Но они не приложили никаких усилий, чтобы наладить контакт вне камеры, и это было видно. Для Ина этот парень был своего рода придурком. Конечно, он не хотел узнавать его, «настоящего его», поскольку они просто приходили в здание, делали свою работу и уходили, даже не попрощавшись друг с другом. Ин считал его просто еще одним красивым лицом с долей таланта, хотя и высокомерным, и скучным. Ему было комфортно иметь такое мнение о нем, так как это облегчало отделение его от его личной жизни. Вар был синонимом работы для Ина, и он хотел сохранить это так. Он чувствовал, что важно сохранить это так. Проблема возникла, когда в середине En Of Love камеры начали тыкать им в лица, требуя взаимодействия, запрограммированных разговоров и хорошо отработанных прикосновений. Это необходимое зло, сказали бы однажды их менеджеры, поскольку они понимали, что это скажется на них обоих. Людям нужно удивляться, говорили они. Чем больше они удивляются, тем ты важнее. Тем лучше становится ваша химия. Ин это понимал. Не соглашался, ни на йоту, но понимал. А Вар... ну, Ин ненавидел признавать, что этот человек был профессионалом до мозга костей. Он просто кивнул головой, щелкнул выключателем и однажды написал Ину, чтобы встретиться у него дома. — Нам нужно что-то с этим сделать, — сказал он, сидя напротив него за квадратным обеденным столом. — Я вижу, что ты меня не очень любишь. — Я недостаточно хорошо тебя знаю, чтобы любить или не любить что-то в тебе, — ответ Ина прозвучал быстро и резко, как будто слова уже давно сидели у него на языке, и, вероятно, так и было. Вар затих, явно удивленный. И Ин жаждал взять верх в их отношениях, так сильно, что это заставило его отложить в сторону все, что он знал о себе, и продолжать рисовать такие выражения на лице мужчины все чаще. Поэтому он согласился, когда они придумали план, как стать ближе или, по крайней мере, казаться ближе. Они назначили по крайней мере один день в неделю для встреч и каждый раз делали что-то новое. Они ходили на ужин, обед или завтрак; Они ходили гулять к реке, на пляж и смотрели фильмы, когда это было возможно. Они репетировали свои реплики сами, без съемочной группы, без камер. Это быстро стало любимым занятием Ина. Они также много говорили, поэтому было вопросом времени, когда разговоры перейдут на них самих, их собак, их жизнь, их положение в отрасли. Их мечты и их надежды на будущее. Ин быстро обнаружил разумного человека под невероятно толстой оболочкой, окружающей Вара; человека, который легко плакал, но не был чрезмерно эмоциональным. Кого-то невероятно сдержанного. Человека, который любил природу, животных и красоту жизни и ее непредсказуемые повороты; кого-то раздражающе многогранно талантливого, который не довольствовался чем-то одним, должен был делать все, что ему было интересно, и должен был делать это правильно, никогда не вполсилы. Вот как Вар Ванарат заслужил уважение Ина. Потому что он обнаружил, что Вар, не был человеком, который врал. Искренний и надежный. Не осознавая этого, потребность превзойти его быстро превратилась в потребность Вара видеть в Ине равного себе, человека, на которого можно равняться, которым можно восхищаться. Точно так же, как Ин понял, что он восхищается Варом. Это была опасная мысль, вызвавшая несколько тревог в мозгу Ина, но он решил признать это восхищением. Это облегчило ситуацию, поскольку их дружба сформировалась. Вся эта приверженность показала свои плоды, когда они начали работать над более длинной версией Love Mechanics. Их растущая слава была неоспорима, поскольку они оба, вместе и по отдельности, начали собирать большую, прочную, преданную фан-базу. Они прекрасно смотрелись вместе. Они знали это. Их сцены были более плавными, менее неловкими, менее скованными. Поцелуи никогда не были тем, с чем Ин боролся. Даже в первые несколько раз с Варом, поцелуи всегда были приятными. И этот мужчина тоже хорошо целовался, так что Ин не на что было жаловаться в этом отношении, раздражающе. Но даже это улучшилось, поскольку их отношения достаточно созрели, чтобы им было не только комфортно друг с другом, но и синхронизироваться в их общей цели — доставлять что-то исключительное каждый раз, даже если они держали свои поцелуи на поверхностном уровне. Ин должен был понять, что он был обречен с самого начала, так как Вар всегда, казалось, подталкивал Ина стать лучшей версией себя, как в его общественной, профессиональной, так и в личной жизни. Ин должен был понять, что вскоре он начнет испытывать первое из многих разбитых сердец, момент, когда он обнаружил, что с нетерпением ждет каждого дня, когда им придется работать вместе. Потому что Ин начал гордиться тем, что думал, что знает Вара Ванарата наизусть, больше, чем кто-либо другой. И это само по себе стало самой опасной вещью. — Вы, ребята, сильно улучшились, — говорит их режиссер, когда они останавливаются. Вар все еще прислоняется к изголовью кровати, его грудь поднимается и опускается быстрее обычного, он слегка запыхался. Ин отводит взгляд от него, сосредоточив взгляд на человеке за камерой. Его губы все еще покалывают, когда он облизывает их, отодвигаясь назад, когда Вар снова садится. Режиссер смотрит на отснятый материал с задумчивым выражением лица. В комнате только они, один оператор и режиссер. Семинары по интимной близости часто проводятся с небольшим количеством людей, и Ин всегда был благодарен за это; они пытались сократить разрыв между ними еще больше, так как скоро им предстоит снимать NC-сцены для своего шоу, и Ин и Вар были готовы сделать это идеально. Режиссер просит оператора перемотать запись и снова ее просматривает; обычно это хорошее время для актеров, чтобы немного расслабиться, когда режиссер занят просмотром материала, прежде чем давать им какие-либо другие указания, но что-то в лице мужчины заставляет Ина нервничать, когда он смотрит на экран, прищурившись, постукивая по носу, пока думает. Он чувствует легкое головокружение, но он научился приветствовать это чувство. Они целовались, работая над улучшением этой конкретной сцены в течение последнего часа. Он слегка запыхался, но его истощение исходит откуда-то еще, глубоко в его сознании. Он сглатывает. Вар снова шевелится рядом с ним, и Ин бросает на него взгляд. Старший смотрит на своего директора, откинувшись на руки, ноги все еще широко расставлены, пока Ин сидит между ними. Он замечает, что щеки Вара покраснели, а губы почти красные; искусанные и кровоточащие. Взгляд младшего останавливается на этом, его разум направляет его на мысль, что он является причиной такого зрелища. Он укусил слишком сильно? Ему нужно быть нежнее? Почему его губы всегда имеют этот естественный розовый цвет? Плоть тоже выглядит чувствительной, когда Вар облизывает их, поднимая большой палец, чтобы вытереть их. Эти же губы затем растягиваются в улыбке. Глаза Ина поднимаются вверх и встречаются с парой карих, уже смотрящих в его собственные. Он чувствует себя так, будто его поймали с поличным, из-за любопытного выражения Вара, поэтому он снова поворачивается к людям рядом с кроватью. Закрыв глаза на мгновение, он решительно игнорирует низкий, почти неслышный смешок, который он слышит от своего партнера, иначе он обязательно сдастся и ударит его. Глаза режиссера остаются прикованными к экрану еще несколько секунд, прежде чем снова посмотреть на них. — …что-то не так? — не может не спросить Ин, слегка ерзая руками на коленях. — Вы, ребята, чувствуете себя комфортно во время французских поцелуев? — спрашивает он с пустым лицом. Ин моргает ему, в замешательстве глядя на Вара. Старший переводит взгляд от режиссера к Ину. — Что… ты имеешь в виду? — спрашивает Ин, немного не понимая, когда все глаза устремлены на него. По какой-то причине у него скручивает живот. Режиссер прямолинеен. — Язык. Используй свой язык, — объясняет он, поворачивая экран к ним, чтобы они могли видеть. — Поцелуй выглядит очень хорошо, вы не так сильно сжимаете губы, но он выглядит немного напряженным, так как вы наклоняете лица, но не открываете рты. Последовала тишина. Сердце Ина немного ускоряет свой темп. Это то, чего они никогда, никогда не делали. Даже в качестве практики; они никогда об этом не говорили. Это было своего рода понимание. Линии, проведенные на песке без дополнительных слов для объяснения. Линии, которые они оба молча согласились не пересекать. У младшего есть чувство, что он сам является причиной того, что они никогда не исследовали эту территорию; как Вар всегда, всегда сохранял свой профессионализм нетронутым, предоставляя Ину свободу выбора того, что делать, а чего нет. Так было годами, даже если Ин не любит в этом признаваться. Ин чувствует взгляд Вара краем глаза, и он почти обжигает, поэтому переводит свой взгляд на него. Они были вместе достаточно долго; даже если есть вещи, которые они еще не узнали друг о друге, Вар сумел освоить искусство читать Ина как книгу довольно быстро. Ин не смог сделать то же самое, и это никогда не перестает раздражать его, каждый раз. Это расстраивает, как Вар, кажется, так хорошо его понимает, когда он наклоняется ближе, ища его глаза, когда Ин молчит. — Нам не нужно делать ничего, что тебе не нравится, Ин, — говорит он, осторожным тоном, протягивая руку, чтобы положить ее поверх его. Его большой палец успокаивающе потирает костяшки пальцев. Младший чувствует, как его сердце замирает, удерживая его взгляд так крепко, как только может. Он действительно, действительно ненавидит его, иногда. — Это не... Я в порядке, — говорит он, почесывая лоб, крича на свой мозг, чтобы он справился с этой чертовой программой. Это его чертова работа. — Давай сделаем это, — соглашается он, кивая их директору. — Ты уверен? — спрашивает Вар, глядя на него; осторожность в его глазах посылает молнии чего-то через Ина. Он называет это раздражением — горячим, острым раздражением, вибрирующим по всему его телу при звуке его голоса и этих глубоких, умных глаз, изучающих его, когда они возвращаются на место. Он сжимает челюсти. — Да, Пи'Вар, — отвечает он снисходительно, не в силах контролировать децибелы в своем голосе; Ин нависает над ним, глядя глубоко в карие глаза. Манера поведения Вара полностью меняется, он входит в своего персонажа с легкостью, с которой невозможно сравниться. Старший полностью исчезает, оставляя Марка благоговейно смотрящим на него, его мягкие глаза полны потребности и удивления, умоляя о поцелуе. Ин сглатывает, горло пересыхает. — Ладно, не сразу; поцелуй должен стать глубже, когда Марк схватит Ви за шею, чтобы притянуть его ближе, — объясняет режиссер, и камера начинает движение. — Начинайте, — раздается его голос, и Ви наклоняется, заявляя права на губы Марка. Поцелуй медленный, но с каждой секундой интенсивность неуклонно растет, поскольку Ви поддается тому, что бы это ни было, этому парню, который продолжает сбивать его с толку, не давая ему понять, почему он не может оставить его в покое. Марк пьян, но в отчаянии, когда его рука быстро хватает за шею, чтобы притянуть его ближе. Сердце Ина замирает. — Хорошо, теперь углубите поцелуй, — приказывает голос, и, подавляя дрожь, он расслабляет челюсть от ощущения чего-то горячего и влажного, тянущегося к его губам. Рука Марка перемещается, чтобы лучше выровнять их лица, и в тот момент, когда их языки встречаются, дрожь пробегает по его позвоночнику, яростно выбивая Ви из тела Ина. Он осознает; тепло его, руки, держащие его, мягкость на его губах. Каждое ощущение усиливается. Каждое прикосновение превращается в вспышки света под его веками; слабый запах роз полностью вторгается в его нос. И его вкус. Это сладко. Он на вкус сладкий. Он сжимает подушку у их голов, разум кричит ему, чтобы он вернул своего персонажа, но Марк облизывает его рот, и это Ин тот, кто всасывает его язык, который в конечном итоге полностью тает на теле под ним, который погружает свой язык глубоко внутрь него, переплетая их вместе один, два раза, снова и снова, увеличивая темп их поцелуя с каждой секундой. Ногти впиваются в его затылок, невольно вырывая из него тихий стон. Маленький вздох исходит от парня под ним, и Ин чувствует это. Знакомо и обжигающе. Тепло скапливается в его животе. Его глаза резко открываются. — Снято. Ин отрывается с беззвучным вздохом, упираясь руками в грудь Вара, чтобы подняться и отстраниться от него, в ушах пульсирует, заглушая все на несколько секунд. Похвала режиссера почти не слышно, когда он откидывается назад, на мгновение избегая взгляда старшего, пока двое других мужчин просматривают отснятый материал. Он заставляет свое дыхание успокоиться, но его грудь, кажется, имеет собственный разум, легкие наполняются и выдыхают воздух быстрее, чем он может это контролировать. Какого хрена. Блядь, блядь, блядь. Он смотрит вниз, напуганный до смерти, но вздыхает с облегчением, когда не находит ничего, чего там не должно быть. Он беззвучно выдыхает. Затем рука хватает его за запястье, и Ин должен успокоиться, прежде чем посмотреть на него. В этих чертовых сверкающих глазах беспокойство, и Ин это ненавидит. Ненавидит так, так сильно, что ему хочется кричать. Ему нужно, чтобы Вар перестал так на него смотреть. Но он продолжает это делать, каждый раз, словно проверяя разум Ина, чтобы узнать, сколько времени пройдет, прежде чем он сойдет с ума. — Эй… — снисходительный тон заставляет Ина выдернуть запястье. — Я в порядке, — резко говорит он. Его злит, что Вар должен был уже лучше знать. Мужчина молчит, когда он выходит из себя. Почему он никогда не кричит на него? Ин хочет, чтобы он поспорил, дал отпор, вразумил его. Он никогда этого не делает. К счастью, их режиссер заставляет их поработать над сценой всего пару раз, чтобы они успели все сделать до начала съемок, и отпускает их на весь день. Ин уже жалеет, что набросился на него, поскольку Вар лишь натянуто улыбается ему, прежде чем уйти. Извинения вертятся у него на языке, но их PR-отдел тянет их обратно в комнату, чтобы объяснить, что их BTS будут полностью записаны, и они должны постоянно быть начеку перед камерами; быть осторожными с тем, как они выглядят, быть осторожными с тем, что они говорят, и с несколькими заготовленными репликами, с которыми они хотят, чтобы Ин и Вар играли, как часть их фансервиса. Ин изогнул бровь, хочет закатить глаза, читая сценарий фансервиса, но сдерживается; он честно чувствует себя невероятно истощенным, как физически, так и морально, чтобы выдержать еще больше дерьма, которое на него сегодня выплеснули. Тем не менее, он сохраняет бесстрастное лицо, когда их отпускают, и они вместе идут в гримерку, чтобы забрать свои вещи. Они молчат, собирая свои вещи, но Ин чувствует тишину, как миллион иголок, покалывающих его кожу, побуждая его извиниться за свое поведение. Вар застегивает сумку и надевает очки, проводит рукой по волосам, глядя на себя в зеркало на противоположной стене. Он не сказал ни единого слова Ину с тех пор, как сорвался, и это быстро наполняет грудь младшего тревогой. Боже, ему действительно нужно контролировать свой нрав. Обычно у него это хорошо получается, но этот человек способен вытаскивать вещи из Ина, как будто он чертова волшебная шляпа, каждая из которых — полная загадка для самого Ина. Он может винить только себя за то, что позволил Вару иметь над ним столько влияния. — Слушай… насчет того, что было раньше, мне жаль, — говорит он, выдыхая, и извинения заставляют его грудь немного расслабиться. — Все в порядке, — быстро отвечает старший, пожимая плечами и посылая ему нежную улыбку. Эта чертова мягкая, понимающая улыбка. Ин никогда не любил быть тем, для кого она. — Нам не нужно делать это снова, если ты не… — Не пойми меня неправильно, это… это было… это ощущалось хорошо, — обрывает его Ин, торопясь успокоить; Вар моргает, несколько секунд молчит, глаза нечитаемы. — Конечно, это было приятно. Если ты делаешь это правильно, это всегда хорошо, независимо от того, какие чувства ты можешь испытывать к человеку, — говорит он прямо, поправляя очки на носу. — Просто говорю, что тебе не нужно себя заставлять, если тебе это некомфортно. И аргумент Вара совершенно логичен, попадает в яблочко в груди Ина с точностью, пока он поправляет рюкзак на плечах. Ин смотрит на него, странное чувство грызет его грудь, раздражающее жужжание гудит в ушах. — … а ты? — спрашивает он, не в силах остановить вопрос, сорвавшийся с губ. Вар смотрит на него, слегка нахмурив брови. — Для меня это не имеет никакого значения, — говорит он, без намека на эмоции в голосе. Его руки скользят в карманы джинсов. — Итак, с чем бы ты ни хотел работать, просто дай мне знать, — добавляет он, прежде чем его менеджер окликнет его из двери, объявив, что его машина подъехала. С быстрой улыбкой он мягко прощается и отворачивается, быстро исчезая в дверях, оставляя Ина застывшем на месте. Он смотрит на то место, где Вар стоял несколько секунд назад, и его мысли кружатся. Это не имеет никакого значения. — … верно, — бормочет он себе под нос, хватая свою куртку, когда его окликает менеджер. Вар был прав в том, что сказал. Это имеет смысл, и Ин должен быть очень благодарен за такого внимательного партнера. Это правда, поскольку он знает, что Вар заботится об интересах Ина. Они оба пытаются делать это друг для друга. Почему же тогда его грудь сдавливает?

🎭

Ин решает не думать об этом. Или, по крайней мере, старается не думать. Это нечасто срабатывает. Однако они достаточно заняты, поскольку их мастер-классы становятся все более частыми по мере приближения к началу съемок; быстрый разговор с их режиссером и присутствующими менеджерами завершился тем, что они пока избегают настоящих поцелуев. Ин не сказал ни единого слова об этом, но другие приняли решение за него. Он не знает, как к этому относиться, не знает даже, как относиться ко всей ситуации, поэтому он просто кивает головой и соглашается со всем, что они решат. Он подозревает, что Вар как-то связан с этим, но он предпочитает не думать в этом направлении. Они продолжают проводить время вместе. Записывают контент для своих поклонников, своего канала на YouTube и даже получают все больше и больше брендов, обращающихся к ним за поддержкой. Приятно быть настолько занятыми. Несмотря на то, что все, что они говорят и делают, тщательно прописано, к концу они оба морально истощены. С тех пор они не говорили о поцелуе. Вар не совал нос, даже не упоминал об этом, ни разу. Как будто этого никогда не было. Ин убеждает себя, что он благодарен за это, и решительно отталкивает любое разочарование, пытающееся протиснуться, когда он думает об этом. Ин не глупый. Он знает, что такое влюбленность. У него их было много. Однако ни одна из них не продлилась так долго, но он давно перестал пытаться дать название чувству, которое сопровождало его, кажется, целую вечность. Он просто знает, что оно с ним, черт возьми, долгое время. Это был утомительный день; последний день мастер-классов, и они готовы начать снимать на следующей неделе. Ин рад, что они закончили с ними; по его мнению, мастер-классы — самая сложная часть любого проекта, так как они включают в себя множество проб и ошибок, перемотку туда-сюда нескольких вещей и много исследований. Большая часть из которых даже не попадает на экран, так как исследования в основном нужны для улучшения их химии, и это не должно быть чем-то, что они обязательно покажут какой-либо аудитории. Они все это записывают, и Ин съеживается про себя, вознося несколько молитв, чтобы их команда отнеслась к этим кадрам со вкусом, надеясь, что они не решат показать что-то, что заставит его залезть под камень и умереть. Они всегда сверяются с ними. Это правда, но атмосфера вокруг них не перестает быть проблемной. Дело в том, что все ведут себя так, как будто они все находятся внутри игры. Игра, в которой побеждает тот, кто успевает «поймать» что-то, происходящее между Ином и Варом. Или что-то в этом роде. И оба они должны притворяться, что не знают, что вокруг них постоянно включены камеры. Иногда это ускользает от разума Ина, иногда Вар не понимает, что его на самом деле снимают, но эта возможность всегда где-то в глубине их сознания. Поэтому они находятся в постоянном состоянии осознанности, постоянно играя с мыслью о них, о том, что между ними что-то есть, что они являются чем-то другим, чем они есть на самом деле. Это чертовски утомительно. Ин хотел бы, чтобы им не приходилось записывать каждую секунду этого, но это делает время, проведенное ими наедине, еще более драгоценным. Все и все вокруг них создавали эту непрекращающуюся атмосферу напряжения, и момент, когда они наконец остаются одни, чтобы дышать, кажется Ину маленьким кусочком рая. Его разум быстро учится примирять чувство умиротворенности с тем временем, когда он остается наедине с Варом. Он задается вопросом, наступит ли день, когда им не придется делать все это. Когда им не придется смотреть друг на друга определенным образом, или менять тон голоса, или позволять своим прикосновениям задерживаться, едва заметно. Если однажды Ин перестанет задаваться вопросом о том, что если, надеясь... Ну, сейчас это не его реальность, в любом случае. Ин чувствует, что расслабляется, когда каждая камера выключается. Он не знает, привыкнет ли он к этому когда-нибудь. Оцепеневшее истощение от необходимости постоянно осознавать себя. Он закрывает глаза, еще больше откидываясь на мягкие подушки; все члены съемочной группы уходят один за другим, но главные герои решили остаться и отпраздновать плавное начало записи. Бонз потягивает свое пиво, пока они с Промом пытаются немного успокоить нового актера. Роль ребенка не очень большая, едва ли в нем есть несколько строк, чтобы представить историю любви Нуа, но они все прониклись к нему симпатией. Его зовут Марк, если Ин правильно помнит. Он не общался с ним много, но знает, что в нем есть потенциал. Трудолюбивый, ответственный и дружелюбный. Три замечательных качества, если вы его спросите. Он качает головой на выходки своих друзей, которые предлагают мальчику пиво и спорят, какое из них выбрать. Марк закатывает глаза, тянется за пивом сам, чтобы закончить на этом. Его взгляд перемещается на другого человека в комнате, который тихонько жует чипсы, держа в одной руке открытую бутылку пива. Он переоделся в свою обычную одежду после примерки костюмов. Чувство стиля Вара кардинально изменилось за последние несколько лет, он оставил узкие джинсы и свободные рубашки на пуговицах, отдав предпочтение свободным льняным вещам, минималистичным и со вкусом, чтобы соответствовать художественному бренду, который он начал создавать. Голова Ина покоится на спинке дивана, повернувшись в его сторону. Время от времени он отводит глаза, уже хорошо отработано, но они всегда возвращаются к нему, упрямо. Волосы Вара тоже стали намного длиннее. Они вьются на лбу, и Ин часто замечает, как он откидывает их назад, так как они все время мешают. Он также начал носить заколки для волос во время репетиций. Заколки для волос, резинки для волос и повязки на голову. Ин видел их все. Как по команде, Вар вздыхает и проводит рукой по волосам. Это происходит мгновенно, когда они все начинают его дразнить. Ин тоже. Ин дразнит его и делает вид, что не замечает, как его внутренности скручиваются каждый раз, когда Вар дергает свои волосы вверх и хватает зубами резинку для волос, которую он держит на запястье, дергая ее, пока он поднимает ее и связывает свои дикие пряди в пучок. Несколько кудрей вырываются, однако Вар оставляет это и снова тянется к пиву, делая один большой глоток. Его скулы высоко подняты, поскольку он, очевидно, сдерживает улыбку на шутки своих друзей. Ямочки на щеках тоже появляются, чтобы поздороваться. Та, что на левой стороне его лица, на самом деле более выражена, чем другая, Ин знает. Он хотел бы этого не знать. — Чувак, ты определенно в игре, — говорит Бонз, качая головой, как будто эта мысль его бесит. Ужас дергает внутренности Ина от этого комментария. Тем более, когда Вар просто улыбается себе под нос, даже не удостаивая их ответом. Ин делает еще один глоток своего напитка. Пром смеется, оставляя пустую бутылку на столе. — Я могу подтвердить это, — говорит он, тянется к подносу со льдом, чтобы взять еще одну. — Я видел его в действии раз или два. Реакция мгновенная, и Марк, и Бонз садятся прямо, брови приподнимаются, явно любопытствуя. Ин снова пьет, но прохладная жидкость царапает его горло. Его глаза метнулись к Вару, который просто изогнул бровь, по-прежнему раздражающе молчалив. — Ну? Продолжай! — мило подбадривает Марк с ухмылкой, нежно пожимая руку Прома. — Пожалуйста, я тоже умираю от желания узнать. Вар просто хихикает, когда Пром драматично прочищает горло, без усилий привлекая их внимание. Ин должен бороться с желанием либо уйти, либо сказать им заткнуться, но он не делает ни того, ни другого. Вместо этого он крепче сжимает горлышко бутылки, тихонько выдыхая. Он смиренно закрывает глаза. — Я не буду вдаваться в подробности, но могу сказать вам вот что. Он ставит их всех на колени одними лишь словами, если вы понимаете, о чем я. Еще одна бурная реакция их друзей заставляет Ина слегка вздрагивать, раздражение быстро нарастает, толкая его терпение к краю чего-то, что он не знает, как назвать, когда он убедительно улыбается этому вместе с друзьями. — Пи'Вар! — размышляет Марк, поднося руку к лицу, чтобы скрыть свою веселую ухмылку. — Черт, ты используешь на них свои реплики или что? — шутит Бонз, вызывая смех у остальных; Ин тоже умудряется ухмыльнуться, даже если чувствует, что его губы напрягаются от этого движения. Он смотрит на свое пиво, бездумно скручивая его между онемевшими пальцами. Он чувствует взгляд Вара, почти обжигающий, когда они все призывают его поделиться этим, что бы он ни делал, чтобы заполучить «всех дам» или что бы они там ни хотели. Ин не смотрит на него, тянется за закуской, движения медленные и рассчитанные. Ин на самом деле не хочет слышать это, но он подыгрывает, поглядывая на него, когда старший просто смеется, качая головой, едва поддаваясь их поддразниваниям. — Я не целуюсь и не рассказываю, — вот и все, что говорит Вар, пожимая плечами, хихикая, когда он становится целью для каждой подушки в комнате. Смех и поддразнивания эхом отдаются и отскакивают прямо от его уха, и Ин заставляет себя следовать за движениями. Игнорирует это изо всех сил, чувство, вздымающееся в его груди. Ин не глупый. Он знает, что это такое. Он просто долго избегал называть это чувство, которое вторгалось в каждую его фибру. Потому что признаваться в этом, по крайней мере самому себе, так же бесполезно, как и это неумолимое ожидание, которое охватывает его каждый раз, когда он знает, что они увидятся. Бесполезно и совершенно безнадежно.

🎬

— Думаю, мне следует сказать это немного более настойчиво. — Да, мы можем попробовать. Они наконец-то дали им возможность порепетировать свои реплики. Макияж запланирован на ближайшие два часа, и Вар попросил Ина немного порепетировать, так как они будут снимать сцены на крыше, когда небо достаточно потемнеет, а первая сцена довольно напряженная. — Итак, я нахожу тебя с тем другим парнем и отталкиваю его от тебя. — Да, помни, что всегда нужно быть лицом к этой стороне, — напоминает ему Вар, когда они оба быстро прогоняют сцену, легко теряясь в ней и всех технических деталях. Ин любит такие моменты, если честно. Никто не смотрит, никто не слушает, нет рядом никого, кто что-то от них требует. Это моменты, которые, как он чувствует, показывают самые настоящие стороны Вара. Когда он глубоко сосредоточен, когда он любезно наставляет Ина, дает ему обратную связь, учит его всему, что, по его мнению, Ин мог бы оценить. Ин изо всех сил старался вести себя нормально после той ночи. Вар пытался поговорить с ним после, но он отмахнулся от него, заявив, что устал, и ободряюще улыбнулся ему, когда они встретились, только они двое. Ночью перед первым днем ​​съемок Ин был встревожен, и Вар, как обычно, материализовался у его двери. Он всегда знает, что сказать. Вар всегда находит идеальные слова, чтобы сказать. И в ту ночь все было не иначе. Это заставляет Ина спотыкаться о собственные ноги; узнать Вара, кого-то глупого и милого и чертовски серьезного, когда ему это нужно, а затем увидеть совершенно другого, когда на них зажигается свет. Но каждый момент, проведенный с ним, всегда учит его чему-то новому. Он научился подавлять свою влюбленность, когда они только вдвоем. После стольких лет ему пришлось это сделать. Это единственный способ узнать его, и что-то внутри него со временем смирилось с этим. Вар ушел рано, заверив его, что все будет хорошо. Что нервничать нормально, и что они будут делать это вместе. Однако Ин не очень хорошо спал. Он почти не спал прошлой ночью. Знает, что Вар заметил это, как только они встретились сегодня утром. Однако он молчал, молча завтракал и читал свой сценарий. Пока Вар не подошел к нему и не попросил репетицию, только они вдвоем. — Я хотел, чтобы ты был счастлив с кем-то, кто любит тебя! — восклицает Ви, на этот раз с должным количеством эмоций, которых он хотел. Он чувствует это, все разочарование, когда Марк усмехается, лицо краснеет; смеется над ним и его нелепым поведением, издевается над ним за то, что он пытается быть героем, за то, что он пытается быть хорошим парнем, и в конечном итоге теряет весь свой облик, когда эмоции между ними становятся открытыми. — Тебе вообще наплевать на меня! Ты… Ви движется, хватает его за шею и притягивает к себе, останавливаясь, когда их губы оказываются на расстоянии волоска друг от друга, сигнализируя об их поцелуе. Затем Вар резко втягивает воздух. Его руки мгновенно поднимаются к груди Ина, словно готовые остановить его от приближения. Он недоверчиво наблюдает, как Марк полностью уходит из Вара, его партнер полностью лишен своего персонажа, когда он в шоке смотрит в глаза Ина. Ин чувствует, как время внезапно останавливается. Тишина становится тяжелой, пока они смотрят друг на друга несколько мгновений, прежде чем Ин отстраняется от него, испуская хриплый смех над разворачивающейся ситуацией. — Ты думал, я действительно тебя поцелую? — бормочет он дразняще, отпуская Ви и улыбаясь своему другу, интенсивность сцены быстро сходит на нет, когда он отпускает его. Он игнорирует свое колотящееся сердце, пока Вар не отходит. Это должно было быть шуткой, но затем Вар фыркает, отводя глаза, слегка кусая губы, прежде чем снова посмотреть на него. Сердце Ина пропускает удар, потому что тогда Вар дарит ему одну из тех улыбок. Улыбка, которую он приберегает, когда они на сцене, улыбка, от которой его глаза сияют, а щеки слегка розовеют. Улыбка влюбленности, вызывающая и кокетливая. — В любом случае, не думаю, что у тебя хватит смелости на это, — бормочет Вар, кокетливо наклоняя голову вверх. Его взгляд метнулся на губы Ина, прежде чем снова подняться к его глазам, дразня своей ухмылкой. Легкий гул пробегает от макушки головы до кончиков пальцев. Глаза Ина следят за Варом, когда он отходит, все еще улыбаясь, беря свой сценарий, чтобы прочитать следующие несколько строк. Его сердце практически колотится в груди, и прилив адреналина от происшедшего в его сознании, кажется, не имеет конца. Он спокоен, когда они заканчивают и выходят из комнаты, когда их вызывают на съемочную площадку. Ин чувствует трепет в груди на протяжении всех съемок; его реплики звучат так плавно и естественно, что он не думает, что когда-либо чувствовал такую ​​связь со своим собственным персонажем. Вар соответствует его энергии, но это не необычно. Он всегда выжимает лучшее из Ина, и впервые за долгое время внутри него растет рвение, и ему становится необходимо срочно дать название этому чувству. Потому что это не уходит, не отпускает его даже через несколько часов после того, как они закончили, и это заставляет его чувствовать себя глупо, каким-то образом. Он упрекает свой собственный разум за то, что он делает поспешные выводы, которые не имеют никакого смысла, но это бесполезно. Вернувшись в постель той ночью, его решимость полностью испаряется в тот момент, когда он получает сообщение от Вара. [Отличная работа сегодня. Я горжусь тобой] Ин закусывает губу, пальцы зависают над клавиатурой. Он заставляет свое сердце успокоиться, черт возьми. Он начинает печатать. [мы можем поговорить о… Удалить. [что это было там, в комнате для репетиций… Удалить. [что ты имел в виду под… Удалить. Ин стонет, потирая лицо свободной рукой. Он качает головой. [спасибо] Это все, что он успевает написать в ответ, стараясь не съежиться от страха, но затем Вар снова печатает. [Мне нужно поговорить с тобой кое о чем. Завтра после съемок? Давай пойдем в твое любимое место] Ин моргает на экран несколько секунд, прежде чем быстро написать ответ. [Конечно. Это было бы неплохо] Вар отправляет ему красное сердечко, и Ин заставляет себя оставить телефон на тумбочке, поворачивается и натягивает одеяло на голову, чувствуя себя совершенно нелепо, когда глупая улыбка расплывается на его губах. Он позволяет себе это. По крайней мере, вот так, укрывшись одеялом, никто этого не увидит.

🎭

Сегодня они закончат со сценами на крыше; осталась только одна, включающая поцелуй, который завершит шоу перед сценой после титров. Ин получает похвалы за свое вчерашнее выступление с вежливыми улыбками, благодаря их снова и снова, пока они готовятся начать. Ожидание на самом деле вибрирует на его коже, но он делает все возможное, чтобы отогнать его. Затем его взгляд устремился на Вара с другого конца съемочной площадки. Он пришел раньше, уже успев накраситься к тому времени, как Ин сел на стулья. Затем старшего вызывают за костюмом, и он мягко улыбается Ину, прежде чем уйти. Этого достаточно, чтобы спешка вернулась, пусть и мимолетно. Затем он снова в наряде Марка, податливо неподвижный, пока стилист работает над волнами на его волосах, женщина добавляет последние штрихи. Солнце позднего вечера наконец-то садится, позволяя их команде подготовить для него подходящее освещение; люди бегают туда-сюда, делая несколько дел одновременно, поэтому Ин несколько минут занимается чтением своего сценария, пока стилист работает над его волосами. Они все взяли с собой ночные сумки, так как будут спать в отеле, чтобы встать пораньше на следующий день. Завтра они отправятся на несколько часов на юг, и всем им будет проще провести ночь в одном месте. — Вы с Варом будете жить в одной комнате, — рассеянно говорит его менеджер, глядя на свой iPad. — Команда по связям с общественностью хочет, чтобы вы сняли в ней какой-то контент, поэтому там будет небольшая камера. Но у вас будет полное право включать и выключать ее, не волнуйтесь. Ин кивает, решительно не высказывая никаких мнений, мысленно готовясь к этому. Они уже много раз делили комнату, все в порядке. Ему приходится успокаивать свое глупое сердце, которое так разогналось из-за перспективы, но для него это не новость. Когда все готовы, Ин идет на съемочную площадку и занимает свое место рядом с Варом, оба они ждут, пока команда починит освещение. Он вздыхает, быстро смотрит на него, прежде чем начать возвращать своего персонажа; так они делятся моментами молчания перед съемкой. Он начинает с обычных упражнений, осторожно погружаясь в комфортное для себя состояние. — Ты слышал? Мы сегодня соседи по комнате, — говорит Вар, привлекая его внимание; когда он смотрит на него, он широко улыбается, за этими карими глазами таится намек на озорство. Младший чувствует покалывание на коже. Он улыбается ему, кивая головой. — Я слышал, — говорит он, не позволяя эмоциям взять верх над его голосом. — Тебе лучше не храпеть. Ин фыркает. — Это ты храпишь. Улыбка Вара становится мягче, щеки розовеют. Ин заставляет себя отвести взгляд. К счастью, режиссер называет их имена. Им не нужно много времени, чтобы прогнать все, что нужно. Их диалог в этих сценах прост; их любовь достигла точки завершения, и она выходит быстрее, чем ожидалось, поскольку большая ее часть вращается вокруг того, как они смотрят друг на друга, кормят друг друга, смеются и улыбаются любой ерунде, пока камеры вращаются вокруг них. Прежде чем они это осознают, они доходят до последнего – финального поцелуя. Развязки всего этого. Мягкого и нежного, но наполненного облегчением, когда все наконец успокаивается. Поцелуй должен быть медленным, неторопливым и принимающим. Ин прислоняется к столу, Вар рядом с ним. Их лица наклонены ближе друг к другу, пока режиссер осторожно дает свои инструкции. — За вами будет только одна камера, так что сохраняйте эту позу как можно дольше и постарайтесь не менять ее, – восклицает он со своего кресла, отдавая последние несколько приказов, прежде чем камеры снова начнут работать. — Мотор! Марк смотрит на Ви; его карие глаза сияют под лунным светом, прежде чем они опускаются к его губам в безмолвном вопросе; он не наклоняется первым. Он ждет, пока Ви сделает это, и только тогда он сдается. Их губы нежно и мягко соприкасаются один раз, прежде чем снова соприкоснуться с большим нажимом. Губы нежно соприкасаются, как будто это их первый поцелуй. — Отлично, наклоните головы немного больше, — говорит режиссер по коммуникатору, инструктируя их, когда Ин медленно отстраняется, наклоняя голову в сторону; их носы соприкасаются, и это движение заставляет его открыть глаза, немного останавливая свои движения, чувствуя, как напрягаются его плечи. Вар смотрит на него и наклоняется, нежно соприкасая их носы снова. — Все в порядке, — выдыхает он ему в губы. — Продолжай, — говорит он, неслышно никому, кроме них. Глядя в его глаза с такого короткого расстояния, они кажутся более карими, так как искусственный свет падает на них со всех сторон. Ин не знает, что им овладевает, но когда он наклоняется в этот раз, он расслабляет челюсть, позволяя их губам должным образом растаять друг на друга. Он слышит, как его партнер немного резко вдыхает, хотя это почти незаметно, прежде чем он также расслабляет рот. Пальцы Ина слегка впиваются там, где они лежат на столе, когда язык Вара на мгновение касается его губ. Не проталкиваясь внутрь, а там, касаясь его собственного каждый раз, когда их губы сплетаются друг с другом. Они продолжают целоваться, и это быстро заставляет его терять свою опору, чем дольше это продолжается, тем сильнее, поскольку они должны продолжать, пока камера полностью не отъедет. Он чувствует, как рука мягко лежит на его руке, большой палец потирает его костяшки, и это взрывает мириады перьев в его груди. Жест. Знакомый, сочетающийся с ощущением его губ. Жест, который не должен быть там, не должен смешиваться, не должен сливаться с чем-либо, что происходит на камере. Жест, который Вар приберег только для Ина, жест, чтобы приземлить его, успокоить, утешить. Теперь он умножает выброс адреналина в десять раз. Ин борется с чувством, борется с желанием засунуть язык ему в рот, знает, что не должен; знает, знает и знает. Их руки не видны; никто не может смотреть на них с этого ракурса. На них также не направлена ​​камера, но Вар держит ее там. Твердый и реальный. Он больше не думает, решимость ускользает, когда он наконец, наконец, углубляет поцелуй, но затем режиссер кричит. — Снято! Заклинание разрушено, и губы Вара исчезли, как и его теплая рука. Ин открывает глаза и видит, что коричневые глаза уже смотрят на него. — Это было хорошо, — говорит Вар, слегка отстраняясь, с милым и застенчивым видом. Ин смеется, когда ему удается контролировать свои чувства, отводя взгляд. Его взгляд останавливается на одной из их камер за кулисами, в настоящее время направленной в их сторону, зеленый свет невинно мигает им. Он вздыхает, отталкиваясь от стола, когда объявляется, что они заканчивают день. Его менеджер жестом приглашает его подойти поближе, но прежде чем он успевает отойти, Вар хватает его за руку. — Мы все еще идем на ужин? — спрашивает Вар, пристально глядя на него. Его большой палец снова нежно потирает его кожу, движение едва заметное. Ин чувствует, как улыбка берет верх, кивая ему. — Давай встретимся внизу немного позже? — спрашивает он, игриво блестя глазами. Сердце Ина превращается в гребаную колибри. Он сглатывает. — Да, — выдыхает он. Он отходит назад, как только Вар отпускает его, так как его также окликает их режиссер, улыбаясь ему еще раз, прежде чем повернуться. Когда Ин оказывается на съемочной площадке, глупая улыбка еще не сходит с его губ. Его менеджер стоит рядом с одной из новых девушек из отдела по связям с общественностью в их команде, глаза устремлены на экран ноутбука. — Что случилось? — спрашивает он, радостно вздыхая, садясь на стул рядом с ней. Молодая девушка — Ника — которую он помнит, добродушно улыбается ему, явно взволнованная. — Пи'Ин, как думаешь, мы могли бы добавить это в BTS? Это был такой хороший момент между вами, — говорит она, включая ему видео. Ин смотрит на экран. Первые несколько секунд заставляют его слегка нахмуриться. Он наклоняется вперед. Видео показывает, как они вдвоем репетируют свои реплики в знакомой комнате. Комната из вчерашнего дня. — Что — когда ты сделала? — спрашивает Ин, смущенно моргая. Внутри него кипит гнев, заставляя его сделать глубокий вдох. — Это должна была быть частная репетиция, — говорит он, стараясь контролировать тон голоса, взглянув на своего менеджера один раз, а затем снова на девушку. Ника останавливает видео, с опаской глядя на него. — Извините, я думала, вы знали, что вас записывают. Вара проинформировали об этом утром, и мы думали, что он даст вам знать. Слова задерживаются; они начинают звенеть. Вот так бабочки, которые все это время порхали у него в груди, превращаются в камень, быстро и тяжело падая вниз к его животу один за другим. Его глаза расфокусируются, когда он смотрит на застывшее изображение на экране. — Он... он знал? — спрашивает он тихим голосом; он чувствует, как его внутренности опускаются, низкие и тяжелые, когда девушка быстро кивает ему, беспокойство написано на ее лице. — Конечно, Пи, — подтверждает она, убирая ноутбук. — Мы никогда не сделаем этого без того, чтобы вы, ребята, знали. Извините, вы бы предпочли, чтобы мы вообще им не пользовались? Ин вытаскивает себя из этого состояния, накладывая на лицо добрую улыбку, когда поворачивается к ней, мягко качая головой. — Все в порядке. Пи'Вар наверняка упоминал об этом, и я мог забыть. Не волнуйся, — лжет он, успокаивая бедную девушку, которая явно напугана. Она кланяется ему несколько раз, пока его менеджер отпускает ее. Ин едва слушает мужчину. Слова, вылетающие из его рта, ничего не значат, почти проходят сквозь, поскольку он просто кивает, чувствуя онемение во всем теле. Он онемел, но его тело движется само по себе, как будто выполняя задачи одну за другой. Собрать вещи, переодеться, уйти, встретить Вара у входа. Он делает все это. В ушах пульсирует, но он отталкивает это. Он делает это уже так долго, что еще нового? Даже когда его грудь сжимается до невероятия, когда он видит, что Вар ждет его, легко улыбается ему, пока они идут к стойке с лапшой, издает короткий смешок, когда они садятся на одну из глупых шуток Вара. Когда он наконец смотрит на его лицо, эти глаза сканируют его разумно, как они всегда делают. Вопрос слетает с его губ прежде, чем он успевает его остановить, разум кружится вихрем хаоса, лишая его возможности выбрать только одну эмоцию, чтобы чувствовать ее, таким образом, отключая их все сразу. — О чем ты хотел поговорить? — спрашивает он, переходя к сути. Вар моргает на него, мягко благодарит официанта, когда приносят еду, прежде чем осторожно взглянуть на него. Он кусает губу, прежде чем облизнуть ее. Нервная привычка. Ин следует за движением. Его собственная глупая привычка. — Просто... я хотел рассказать тебе о нашей вчерашней репетиции, — начинает он, играя палочками для еды. Ин просто смотрит на него. — Ну, была камера, которая записывала, а я тебе не сказал. Я знаю, что должен был, но ты был очень напряжен, и я хотел, чтобы ты расслабился, — объясняет он, бездумно перемешивая еду, пока говорит, карие глаза время от времени бросают на него взгляды. — Но я сказал им не использовать запись. Я знаю, что ты, вероятно, этого не захочешь. Ин с отработанной легкостью затыкает рот. Он игриво ему улыбается. — Ты угроза, — говорит он легким и непринужденным тоном, хватая свои палочки для еды. — Тебе не терпится заснять на камеру неловкий момент со мной, — смеется он, откусывая большой кусок лапши. — Просто признай это. Вар смотрит на него, слегка озадаченный, прежде чем испустить хриплый смешок. Он качает головой, прежде чем тоже начать есть. — Да, конечно, как скажешь, маленький… — Не называй меня так, — говорит Ин, подпитывая их шутки, вытаскивая каждую маленькую уловку из своей шляпы, чтобы загнать чувство вниз и подальше, подальше от них. Вар смеется над его вспышкой, и разговор переходит на их обычные разговоры туда-сюда. Это не похоже на их обычные разговоры, не для Ина, но он слушает его, заставляя себя говорить, даже когда каждый кусочек его еды ощущается как густой песок, попадающий ему в горло, а фруктовый напиток в его стакане оставляет горькое послевкусие на его языке. Ин не думает об этом. Не во время еды. Не по пути обратно к месту проживания. Он не думает об этом, когда они идут в назначенную им комнату и заходят внутрь. Он загоняет это до последней секунды, пока его кости не начинают дрожать от всей силы удерживания. — Сначала я приму душ, если ты не против, — умудряется сказать он, поймав кивок Вара, прежде чем окончательно запереться в ванной. Мягкий щелчок закрывающейся двери резко бьет ему в уши. Снова столкнувшись с дверью, он позволяет ногам сдаться; его спина медленно скользит вниз, пока он не опирается на нее. Мягкий гул, доносящийся из комнаты, гудит вокруг него, смешиваясь с дрожью его дыхания, тяжесть на его груди наконец-то отпускает, неумолимо толкая его вниз; тяжесть всего этого заставляет его дрожащим выдохом выдыхать и вытягивает первые несколько слезинок из его глаз. Они мягко падают на его щеки; прохладные и гладкие на поверхности, сопровождаемые небольшим вздохом, за которым следует тихий всхлип. Он прикрывает рот одной рукой, закрывая глаза, когда свежие новые слезы сменяют старые, плечи поднимаются вверх в тандеме с тихой икотой, исходящей из его легких. Его рука соскальзывает с его лица медленно, когда он испускает еще один дрожащий вздох; он вдыхает и выдыхает, быстро моргая, выпуская еще несколько слез, прежде чем начать вытирать их, торопливо протирая глаза, которые продолжают гореть. Ин прислоняется головой к двери, смотрит вверх и сглатывает, всхлипывая, наконец, успокаиваясь, когда он контролирует свое дыхание. Его уши бесконечно болят, когда он заставляет себя перестать плакать, подтягивая колени к груди. Когда стеснение в его горле немного ослабевает, он дает себе всего несколько минут, прежде чем встает, чувствуя, как его ноги трясутся, когда он идет к душу, включая его. Вода падает, и Ин быстро раздевается, вставая под нее, как только она достаточно нагревается. Его волосы мокрые, но он не двигается. Позволяет давлению воды ослабить напряжение в его плечах, желая, чтобы оно было тяжелее того, что сейчас давит на его легкие. Он закрывает глаза, встряхивая голова. Ин всегда думал, что знает Вара Ванарата наизусть. Гордился этим фактом. Сегодня вечером вода тепло проливается на него и открывает ему глаза на реальность, которая всегда была прямо перед ним, скрываясь на виду. Показывая ему, что гордиться нечем. Никогда не было, потому что есть только одна вещь, которая смывается, исчезает в канализации вместе с его безмолвными слезами. Стыд.

♡🎬🎭♡