Unscripted

Ин моргает, открывая глаза, и лицо Вара становится все менее и менее размытым. Он уже проснулся и перевернулся на бок, карие глаза теплые и светлые от солнца, освещающего все его лицо. Они отодвинулись друг от друга во время сна, но остаются достаточно близко, чтобы чувствовать тепло друг друга. Ин не сразу сориентировался, но он вздыхает, слегка приподняв губы. — Я снова сплю? — хрипит он, и Вар смеется, придвигаясь ближе и притягивая его к себе. Ин слегка поворачивается, пока не смотрит на него. Вар опирается виском на руку и смотрит вниз, большой палец касается скулы Ина. — Это реально, очень реально, — бормочет он, и влюбленное выражение на его лице заставляет сердце Ина замирать. Он игриво напевает, когда Вар проводит пальцем по его губам. — Докажи это, — выдыхает Ин и закрывает глаза, когда старший наклоняется, крепко держа его подбородок между пальцами. Поцелуй целомудренный, сначала. Просто мягкое прикосновение губ, раздвигающихся, чтобы снова вернуться. Они делают это один раз, два, и в третий раз поцелуй становится глубже. — Ммх, — издает довольный гул Ин, когда они теряются в ленивом, страстном поцелуе. Они расстаются с мягким чмоком; Ин чувствует, как его лицо горит, когда эти коричневые глаза врезаются в его собственные, глубокие и непоколебимые, мириады вещей расцветают из них и нежно садятся на грудь Ина. Младший видел этот взгляд в нем раньше, слишком много раз. Но никогда, когда это имело значение. В отличие от сейчас. Он вздыхает. — Пожалуйста, скажи мне, что на нас не направлена ​​чертова камера, — шепчет Ин, и старший смеется, прищурившись, когда его лицо заполняет та прекрасная улыбка, навсегда запечатленная в сердце Ина. — На этот раз никаких камер, — успокаивает Вар, наклоняясь для сладкого поцелуя, улыбаясь ему в губы, прежде чем сесть. Он раскладывает подушки позади Ина и позволяет ему отдохнуть у изголовья кровати, садясь рядом с его ногами лицом к нему. Он подтягивает колени и кладет на них руки, нервно облизывая губы. — Хочешь сначала что-нибудь съесть? Ин копирует его позу, слегка наклоняясь вперед. — Сначала? Глаза Вара становятся настороженными, но он не отводит взгляд. — Я действительно хочу, чтобы мы поговорили, Анан, — говорит он, протягивая руку Ину. — Мне нужно многое тебе рассказать. Ин напрягается — знает, что здесь они перестанут бегать, поэтому кивает головой. Он согласился на это вчера вечером, и сегодня сделать это снова будет проще; кажется, что прошло чертовски много времени. — Ладно, — вздыхает он и выжидающе смотрит на него. — Продолжай, — подбадривает он, — Я послушаю. Вар улыбается, мило наклоняя голову. — На этот раз ты не уйдешь? Ин изгибает бровь. — Это зависит от обстоятельств, — он отводит взгляд, раздумывая. — Если ты скажешь правильные вещи, я не уйду. Это вызывает у Вара тихий смешок, который слегка качает головой. — Анан… — выдыхает он, придвигаясь ближе. Его большой палец трет костяшки пальцев Ина, и на мгновение замолкает, словно пытаясь тщательно подобрать слова. — Знаешь, карьера всегда была для меня на первом месте. Работа… она всегда была для меня важнее всего, и… долгое время, — он замолкает, опуская глаза и сглатывая. — Долгое время я не знал другого способа жить. Что-то внутри Ина напрягается, но он молчит. Он не помнит, чтобы Вар говорил так искренне. — Но потом ты… — Вар фыркает, — ты появился и был таким… искренним. Таким чертовски честным и открытым во всем, что ты делал, это меня бесило, — признается он, глаза его были потеряны, словно он вытаскивал воспоминания из своего мозга. — Меня бесило то, как сильно мне это нравилось. Как сильно я хотел стать таким же, потому что однажды… ты начал смотреть на меня по-другому. Ин не может отвести взгляд, сбитый с толку чередой признаний, срывающихся с его губ, признаний, в которых он даже не подозревал, что нуждается. — Ты начал смотреть на меня так, как я не был готов, и это напугало меня, потому что… — выдыхает Вар, глаза блестят, когда он поднимает взгляд. Он останавливается, как будто следующие слова было слишком сложно произнести. — Потому что, хотя я и хотел, чтобы ты смотрел на меня так, черт возьми, это не имело значения. Я не знаю, как делать что-то еще… кроме своей работы, — его голос дрожит к концу предложения. Затем он прикусывает губу, и его глаза наполняются еще сильнее, заставляя Ина в ответ слезиться. Следующие слова выходят короткими, почти слабыми, как будто он боится их произнести. — Я понял, что ты чувствуешь то же самое, давным-давно. Я знал, что ты влюблен в меня, и… Ин закрывает глаза, кусочки головоломки складываются все быстрее с каждой секундой, прежде чем Вар выдыхает свое последнее признание. — И единственный способ, которым я знал, как с этим справиться, — это воспользоваться этим. Ин выдыхает, прижимая обе руки к лицу. — Боже, — выдыхает он. Вар снова тянется к его рукам, но Ин вынужден отвести взгляд, с трудом сглотнув. — Я не знал, что делать, и в то же время я хотел... Боже, я хотел иметь тебя — Вар ищет взгляд Ина, и голова младшего резко поворачивается к нему. Глаза Вара полны слез, и несколько слез уже начали капать, краснея на его носу и портя кожу его щек. — Иметь меня? — недоверчиво спрашивает Ин. — Вар, я не вещь, которую ты можешь иметь. — Я не это имел в виду. — Но это то, что ты сделал, — отвечает Ин, и его поражает, как спокойно ему удается говорить, все еще. Вар молчит, отворачиваясь, когда падают еще слезы, и Ин ненавидит, что даже несмотря на свое противоречивое состояние ума, он все еще хочет протянуть руку и вытереть их. Он заставляет своим рукам сказать «положи», тихо выдыхая. Тишина растягивается, и он расстроен и разочарован правдой, которую ему сообщили, даже если она его совсем не удивляет. Может быть, поэтому внутри у него спокойствие; потому что это его не удивляет. Это самая легкая пилюля, которую ему когда-либо приходилось глотать, каким-то образом, с тех пор, как он влюбился в Вара. — Почему ты решил рассказать мне это сейчас? — Ин спрашивает, не зная, куда дальше пойдет их разговор. Когда Вар смотрит на него, полное изнеможение в его глазах говорит Ину все, что ему нужно знать, еще до того, как он начинает говорить. — Потому что я влюблен в тебя, Ин, — просто говорит он. — Я был влюблен в тебя уже чертовски долгое время, и я действительно, действительно устал притворяться, что я не влюблен… от… от того, чтобы убегать от этого. Ин всегда мечтал о том дне, когда он услышит это от Вара. Он мечтал о том, как и где, и придется ли ему сдерживать себя от того, чтобы поцеловать его глупо, прежде чем он сможет сказать ему, что чувствует то же самое. Он представлял себе так много разных сценариев, все они красочные и яркие, от которых его грудь становилась такой легкой, что он чувствовал, будто парил, когда был в своих мечтах. Ни один из этих сценариев не включал столько слез или этой тяжести. Но даже если он представлял себе это не так, есть одна вещь, которая становится правдой из всех этих снов. И именно так его сердце все еще жалко подпрыгивает, при звуке его голоса, признающегося в этом Ину. Оно делает кувырки и пируэты вокруг своей грудной клетки с силой, которой оно не должно обладать, после того как его сломали, слепили, починили и собрали обратно те же самые руки. Руки, которые просят об этом снова, дрожат, ждут, что Ин что-то скажет. Он делает глубокий вдох, готовясь к последнему вопросу, который, как он чувствует, может сделать его или сломать навсегда. — Скажи мне одну вещь, Вар… — бормочет Ин, не убирая рук, но и не отвечая на его прикосновение, пока. Старший выпрямляется, и когда Ин смотрит на него, он расправляет плечи, мягко кивая головой. Младший смотрит на него уязвимо, не в силах воздвигнуть еще больше стен. — Той ночью, когда мы поцеловались, — начинает Ин, сердце грозит выскочить из груди. — Той ночью, когда мы спали вместе, — поясняет он, испуская дрожащий вздох. — Это тоже был один из твоих экспериментов? — спрашивает он, чувствуя, как напрягается его челюсть, когда его глаза снова наполняются слезами. Но это происходит мгновенно, как расслабляются плечи Вара; он подходит ближе, тянется рукой к щеке Ина. — Блядь, Ин, конечно нет, — выдыхает он, отчаянно качая головой. — Я бы этого не сделал, я никогда не смогу. Ин едва сдерживает рыдания: Вар, ты лучше скажи мне правду, потому что я, черт возьми, клянусь… — Анан, — прерывает Вар, глядя ему в душу. — Той ночью было… — он останавливается, держа Ина за шею, настойчиво прижимая их лбы друг к другу. — Та ночь была лучшим, что когда-либо случалось со мной, — признается он, прижимаясь к нему. — И я жалею, что отпустил тебя на следующее утро, каждый день. Ин слегка запыхался, как от признания, так и от тревоги, все еще крепко сжимающей его — он не сопротивляется прикосновению Вара, бессилен отстраниться, так, так жалко отдался этому. — Анан, я устал бороться, — говорит Вар, успокаивающе проводя руками по рукам Ина. — Я устал сдерживаться. Я устал думать. Я устал притворяться, что хочу чего-то еще, кроме как быть рядом с тобой. Ин беспомощно выдыхает, закрывая глаза, когда Вар вытирает очередные слезы, которые падают. Однако что-то тяжелое поднимается из его груди, заставляя его наклониться к его прикосновению. Он хватает руку на своем лице и отдергивает ее, но не отпускает. — Что ты пытаешься сказать всем этим? — Ин спрашивает, и совершенно бесполезно пытаться сдержать надежду, которая окрашивает его тон; он не может удержаться от того, чтобы поддаться, когда Вар двигает ими, когда он проводит руками по спине Ина, заключая его между ног, чувствуя всевозможную слабость к нему, когда Вар подносит обе его руки к своим губам. — Я говорю... я могу понятия не иметь, что делаю, — говорит Вар, когда они садятся друг напротив друга. Он смотрит в глаза Ину, держа их руки близко к сердцу. — Но я хочу это выяснить. И я хочу сделать это с тобой, если... если ты все еще готов дать мне шанс. Ин ищет, ищет и ищет, долгое время погружаясь в коричневые лужи; он не знает, что он находит, и что он вообще ищет, но это рассеивает все его сомнения, тем не менее, тепло в этом взгляде. Потому что неважно, где и как, с камерами или без, этот взгляд был направлен только на него. Только на Ина. Это то, что люди называют любовью? Он хочет спросить, но не спрашивает, потому что это не важно. Это неважно, потому что сердце Ина никогда, никогда, черт возьми, не научится, кажется. Даже когда оно избито и разбито, он снова сдается, потому что Вар — это гребаное солнце, а Ин еще более идиот, чем сам Икар. Ин двигает пальцами под пальцами Вара, пока их руки не переплетаются. Он вздыхает и сдается, как бы успокаивая причиненную боль, в волне безусловной любви. Единственный известный ему способ любить, возвращающий его к исходной точке с легкостью, которая заставляет его осознать, что Ин проигрывает все битвы с самого начала. Когда он прислоняет их лбы друг к другу, все его мысли улетают в глубины его сознания. Он смотрит в кофейно-карие глаза, и цвета в них нейтрализуют каждый красный флаг и сигнал тревоги, кричащие ему быть более осторожным, остановиться, подумать. Взгляд Вара заставляет все вокруг них становиться бледным, тускло-серым, гипнотизируя Ина без усилий, как он всегда делал. — Ты будешь со мной честен? — все, что просит Ин, и Вару требуется несколько секунд, чтобы осознать слова, прежде чем ослепительная улыбка медленно овладевает им. — Я буду. Я обещаю, что буду, — старший отчаянно кивает, кусая губы, словно пытаясь сдержать радость, явно переполняющую его. — И ты будешь только со мной? Вар фыркает, толкая их носы вместе. — Я надеялся, что мы будем эксклюзивными, да. — Хорошо, — это все, что получает Вар, прежде чем Ин заявляет права на его рот в кровоточащем поцелуе. Пользуясь его удивлением, младший толкается вперед, пока Вар не ложится на спину. Ин полностью прижимается к нему, жадно облизывая его рот, держа лицо Вара между руками и прикусывая нижнюю губу. Вар тихонько стонет, впиваясь пальцами в талию Ина. Они оба уже запыхались, когда Ин дергает плоть и разрывает ее. Их глаза встречаются на мгновение, замедляя время, а затем Вар снова нарастает в следующую секунду. Тепло расцветает в груди Ина, и он наслаждается им, наслаждается им и теплом его рук, заявляющих о себе везде, где они соприкасаются, словно карта сокровищ. Это рай — абсолютный рай. Того, которого Ин ждал достаточно долго. Слишком долго, чтобы остановиться и подумать хотя бы немного, поскольку время движется одновременно быстро и медленно, когда он теряет себя в Варе, и Ин может сделать не так много, когда тот так податлив внутри, готов и желает дать Ину все, о чем тот мучительно мечтал годами. Он позволит Вару завладеть его сердцем. Он снова отдаст его прямо ему в руки. Но на этот раз он возьмет столько же. Он поднимает рубашку Вара, и в следующую секунду она уже снята, оставляя мокрые поцелуи по всей его шее и груди, изголодавшийся, полный решимости попробовать все, что только может. Однако Вар, похоже, не на той же волне, поскольку он внезапно останавливает руки Ина, чтобы они не опускались ниже. — Бля, подожди, подожди, — выдыхает Вар, глядя на него с голодом. — Не хочешь ли ты не торопиться? Наверное, нам стоит поговорить о том, что произошло прошлой ночью… — Хватит болтать, — обрывает его Ин, переворачивая их. Вар вовремя ловит себя на том, что держит руки, лицо раскраснелось, губы покраснели, когда он тяжело дышит над ним, явно пытаясь взять себя в руки. — Прошлая ночь не имеет значения. Я едва ли… — вздыхает Ин, нетерпеливо дергая его. — Ты успел как раз вовремя. Я в порядке. Вар качает головой: Анан… Я не думаю, что нам стоит это игнорировать. — Я не… — настаивает Ин, у него в голове зарождается идея. Он закусывает губу, проводит рукой по голой груди Вара. — Я просто выбираю помнить хорошие стороны, — его большой палец щелкает по соску, и Ин раскрывает это в реакции, которую он получает; Вар стонет, бедра подпрыгивают. — Что в этом было хорошего, Ин? — спрашивает он, задыхаясь и явно сбитый с толку. Ин ухмыляется, проводя руками по спине, пока они не хватают его за задницу, чтобы прижать бедра друг к другу, сжимая их. Голова Вара падает вперед от этого ощущения, тихое проклятие срывается с его губ, и Ин наклоняется, чтобы прошептать. — Тот момент, когда ты избил его ради меня, — признается Ин, ухмыляясь, когда Вар дрожит. — Было так горячо, — стонет он, когда их бедра снова трутся друг о друга, чувствуя горячую твердость на своих собственных. — Вана. — Блядь, — выдыхает Вар, и Ин считает битву оконченной, когда эти бедра начинают отвечать тем же. — Думал, ты убьешь его, — продолжает он, подталкивая Вара, радуясь тому, как старший тает под ним. — Я хотел, — говорит Вар, находя их ритм, — Я бы сделал это для тебя. Я бы сделал все для тебя. Они превращаются в беспорядок из неистовых, судорожных движений, и ни один из них не желает разделяться, чтобы стянуть друг с друга одежду; Вар торопливо тянет их за задницы ровно настолько, чтобы достаточно, и стонет от облегчения, когда их члены соприкасаются — больше никаких слоев между ними. Пальцы Ина длинные, и они идеально обхватывают их обоих, заставляя их бедра быстрее подпрыгивать в его кулаке, когда хватка Ина становится крепче. — Ах, да, именно так, — стонт Вар, стягивая простыни с головы Ина. — Блядь, блядь, Анан. Младший улыбается ему сквозь его вздохи, а его свободная рука ощупывает задницу Вара, подбадривая его, его собственные задыхающиеся стоны вылетают из его легких в отчаянных попытках забрать воздух, который выходит все быстрее и выше по тону, когда он приближается к своей разрядке. — Я близко, — скулит Ин, чувствуя, что дрожит, большим пальцем трогая их щели и энергично двигая рукой, подталкивая себя к краю. Он запрокидывает голову и стонет, прерываясь, имя Вара, когда раскаленное добела удовольствие пробегает по нему, вырываясь из его члена. — Блядь, блядь! — Вар дрожит, с силой вонзаясь в его руку, следуя за ним, неконтролируемо выплескивая себя между ними. Зрение Ина затуманено, но теплое чувство спермы Вара, смешивающейся с его собственной, заставляет его снова схватиться за собственный член, продлевая кайф еще больше и качая до боли. Они тяжело дышат мгновение, и старший падает на бок, когда его руки трясутся; Их груди еще некоторое время вздымаются, но когда они смотрят друг на друга, внезапный смех невозможно сдержать, эйфория все еще посылает ударные волны по их телам. Или, по крайней мере, так чувствует Ин, когда Вар поворачивается на бок, притягивая Ина, чтобы сделать то же самое и прижаться к нему, не обращая внимания на беспорядок, глаза выдуваются и опустошаются, когда они смотрят в темные глаза Ина. Его собственное дыхание пока не возвращается к норме, и Ин думает, что он будет жить в этом состоянии в непредсказуемом будущем, если Вар продолжит смотреть на него таким образом. Потому что эта улыбка — она граничит с подавляющей. Вар выглядит должным образом развратным в своем блаженном, послеоргазмическом состоянии — лицо раскрасневшееся и потное, сферы бесконечной галактики, в которой Ин хочет потеряться навсегда. Ин знает, что он стал испорченным для всех остальных, прямо здесь и сейчас. Он поднимает руку и проводит большим пальцем по губам Вара, свободно, не смущаясь, словно у него есть на это право. — Я все еще злюсь на тебя, — бормочет он, даже сквозь свой мягкий взгляд. — Я знаю, — нежно отвечает Вар, нежно целуя палец, потираясь своим носом о нос Ина. Вар просто смотрит на него, улыбаясь влюбленно и искренне, и Ин не знает, переживет ли он это. — Что? — спрашивает младший, не в силах сдержать улыбку, расползающуюся по его губам. — Что, Вана? — настаивает он, прекрасно зная, какой эффект на него производит это имя; он ухмыляется, когда Вар реагирует так, как и ожидал, издавая низкий стон и выцеловывая слово изо рта Ина горячими, обжигающими поцелуями. — Тебе не позволено называть меня так на публике, — бормочет Вар. Ин хихикает, снова притягивая его к себе.

🎭

После этого у них не так много времени друг для друга. Они по-прежнему стараются видеть друг друга, если это возможно вне работы, и ничего не меняется в глазах общественности, по крайней мере, но между ними возникла эта новая потребность — тяга, которая, кажется, сближает их, как магниты, в тот момент, когда они остаются одни. Но они были так заняты. И украденные моменты в укромных местах между сценами начали оставлять их все менее и менее удовлетворенными. Так что Ин должен был ожидать этого, как только их отпустят из мастерской на часовой перерыв, они окажутся прямо здесь. — Блядь! Ин весь дрожит от мощного толчка. Вар удерживает его неподвижно, оставляя синяки на бедрах, член пульсирует, глубоко внутри него. — Полегче, детка, — мурлычет Вар под ним; их груди склеены и липкие от пота, но задние сиденья предлагают немного места, когда они почти полностью откидываются назад. Фургон, как и парковка, скрыты, что дает им возможность уединиться под тенью арендованного автомобиля, которым они пользовались месяцами; Ин думает, что у них есть еще как минимум пятнадцать минут, прежде чем их менеджеры начнут их искать, так как Ти отпустил их на ночь после обширного интимного семинара, как только он был удовлетворен результатами. Их режиссер был невероятно доволен их прогрессом, или так он сказал, не мудрствуя о том состоянии, в котором остались оба актера по окончании. Одного взгляда в голодные глаза Вара было достаточно, чтобы они выскользнули из комнаты незамеченными, как только их отпустили — Ин едва успел поспешно застегнуть рубашку, как Вар отвел его на парковку и крепко прижал к борту фургона, открыл дверь и затолкнул его внутрь для быстрого секса, прежде чем их менеджеры закончат любую встречу, о которой Ин не хочет думать. — Анан, — Вар стонет, глубоко вставляя свой член в него медленными, мощными толчками. Ногти Ина скользят по милям кожи, открытой расстегнутой пуговицей Вара, его собственная куртка смята и отодвинута от плеч, не покрывая ничего, кроме предплечий. Младший греховно качает бедрами вперед и назад, еще больше увеличивая силу толчков, ухмыляясь ему в порыве похоти. — Да, Пи? — невинно спрашивает он, опираясь руками на мягкие сиденья, и снова набирает темп; он наклоняется и резко дышит в губы Вара, позволяя ему проглотить стоны, когда он чувствует, как твердая длина давит на пучок нервов глубоко внутри. — Ах, Вар, — хрипло говорит он, задыхаясь, глядя в глаза Вара отчаянно, рот наполняется слюной от желания. — Как ты меня назвал? А? — спрашивает Вар, задыхаясь, снова контролируя их темп, языком помечая все вокруг. — Давай, милый, — цокает он, сильные руки сжимают его задницу так сильно, что Ин задается вопросом, оставят ли они следы. Он надеется, что да. — Дай мне то, что я хочу, — требует Вар, тянется к плачущему члену Ина, чтобы погладить его в такт своим толчкам. Вар дергает бедрами вверх, затем, опуская его свободной рукой; Ин стонет, отказываясь от своей решимости, пряча лицо в шее Вара. — Трахни меня, Вана, — наконец говорит он, выдыхая имя, которое он держал в себе весь день, наслаждаясь тем, как старший изголодался по нему после того, как его лишили. Вар ухмыляется, задыхаясь, посмеиваясь ему на ухо, — Хороший мальчик, — говорит он и ставит ноги на консоль между передними сиденьями, прежде чем начать яростно трахать его, посылая тело Ина вперед силой своих толчков, вырывая из него самые громкие стоны. Его пальцы вцепляются в мягкие сиденья и тянут волосы Вара, и это единственное, что он может сделать, по милости его, продвигаясь вперед снова и снова. Когда Вар снова попадает в его сладкое место, он кричит, царапая ногтями, сжимая член Вара, не сбиваясь с ритма, жадно сжимая его с каждым подпрыгиванием бедер. — Блядь, Анан, — рычит Вар, вонзаясь в него, движения становятся неистовыми, когда Ин заменяет руку Вара своей. Это дает старшему рычаг, необходимый, чтобы трахнуть его сильнее. — Анан, Анан, — восхитительно стонет Вар его имя, голос теряется от желания, чем быстрее они двигаются. — Ты близко, детка? Черт, я сейчас кончу. — Внутрь, — умоляет Ин, задыхаясь, знакомый жар скапливается в его животе, — Войди внутрь, Вана, пожалуйста. Вар отчаянно направляет бедра Ина, убеждаясь, что попадает в одно и то же место снова и снова, пока он не начинает сдавленно выдавливать его имя, тепло наполняет внутренности Ина, наполняя их спермой. Его член непрерывно пульсирует напротив простаты Ина, и давление отправляет его за край, рука яростно качается, пока он не кончает на все его пальцы. Они нежно качаются друг против друга, пока не кончают, от тяжелого дыхания запотевают окна, когда они медленно спускаются вниз. Затем Вар подносит грязную руку Ина к своим губам и, сцепив их глаза, начинает облизывать ее, все еще задыхаясь, пока он облизывает пальцы один за другим. От одного этого зрелища младший падает на него, его конечности болят. — Ты будешь моей смертью, — бормочет Ин, оставляя на его шее бездыханные поцелуи. Вар проводит рукой по спине Ина, пальцами рисуя призрачные узоры по всей ее поверхности. Он поворачивает голову и целует его висок, крепко прижимая его к себе, член все еще глубоко внутри. — Однажды я заставлю тебя кончить нетронутым. Ин фыркает, снова уткнувшись в него, решив в полной мере воспользоваться несколькими минутами, которые у них остались, прежде чем им снова придется привести себя в порядок. — Не могу дождаться.

🎬

Они становятся одной из тех пар. Те, кто делает минимальный контакт на публике, только чтобы трахнуть друг друга наедине. «Наверстывать упущенное» становится их оправданием. Они также становятся безрассудными. Но недостаточно, чтобы их когда-либо поймали, они уверены в этом. После той ночи в фургоне у них не было другой возможности потерять себя из-за своей потребности — только время на быструю дрочку или поспешный сеанс поцелуя, который мало что делает, чтобы утолить жажду. Их отношения новые, но слишком много вещей наконец-то прояснилось между ними, усиливая вопиющий факт, что они слишком долго хотели друг друга, чтобы даже думать о том, чтобы сдерживаться. Но даже если их близость достигает более высоких уровней с пугающей скоростью, Вар также непреклонен в поддержании других аспектов их отношений, отчаянно нуждающихся во внимании. А именно, самого основного из них: общения. — Я просто не понимаю, почему ты так против этого. — Я просто не хочу делать из этого большую проблему. По настоянию Ина Вар не проронил ни слова о том, что произошло в клубе; Тар брал все выходные и не выходил на работу последние несколько недель, но Ин знает, что скоро вернется. Они оба возвращаются, и даже если Ин хочет навсегда оставить это в глубине души, Вар не в восторге от этой идеи. Старший вздыхает, подходит ближе и тянет Ина за руки; он обхватывает ими его талию и смотрит на него, рисуя любовные узоры на его скуле большим пальцем. — Слушай. Все хотят быть уверенными, что он держится от тебя как можно дальше, — говорит Вар, не отводя глаз от Ина. — Но то, что он сделал с тобой, — это нехорошо, Ин. Его нужно наказать. По крайней мере, доложить о нем. Так его пометят, и ему будет трудно получить возможность сделать это с кем-то другим. Ин сглатывает, грудь сжимается, когда он смотрит вниз. Вар не подталкивает его, давая ему собраться с мыслями. — Я его подвел, — просто говорит Ин, не в силах совладать с чувством вины, охватившим его. — Я позволил ему полагать, что он мог... Я играл с ним, чтобы заставить тебя ревновать, понимаешь? — признается он, грудь ныла от всех видов противоречивых чувств. — Я позволил этому случиться. Вар выдыхает, но Ин не может смотреть на него, даже когда чувствует, как его лоб касается его собственного. — Детка, — шепчет он, и это ласковое имя редкость вне секса — оно заставляет Ина дрожать. — Это не так работает, разве ты не понимаешь? — спрашивает он, проводя большим пальцем по всему лицу в успокаивающих движениях. — Если бы я хотел, чтобы ты переспал со мной, а потом попросил бы тебя остановиться, ты бы это сделал? — Конечно, — отвечает Ин без колебаний. — Даже если бы мне это сначала понравилось, я могу сказать тебе остановиться, верно? — терпеливо спрашивает Вар. — Ты бы не злился на меня. Ты бы не хотел причинить мне боль только потому, что я передумал, не так ли? — Нет, — отвечает Ин, тяжело вздыхая. — Я знаю это, Вар. Я просто… — он замолкает, качая головой. — Просто тяжело… признать, что со мной произошло что-то подобное, — признается он, сглатывая, когда чувствует, как жжет глаза. — Я не могу не чувствовать, что я напросился на это — и я знаю, что не напросился. Просто так себя чувствую. На этом Вар молчит, глаза его забиты эмоциями. Затем, тяжело вздохнув, он притягивает Ина к себе, заключая в объятия, которые одновременно и защитны, и теплы. Они немного покачиваются, и это заставляет Ина невольно улыбаться. — Я наступлю ему на лицо, когда увижу его. — Ты ничего такого не сделаешь, — мягко предупреждает Ин, крепче обнимая его. — Ты не узнаешь. — Вар. — Что? Я думал, тебе это нравится, — поддразнивает Вар, заслужив игривый шлепок по груди. — Боже, заткнись, — смеется Ин. В конце концов, он только сообщает о ситуации их менеджерам и просит их быть осмотрительными в том, как они справляются с этим. И Аун, и Го знают, как избежать взрыва, делают это уже много лет, и Ин полностью доверяет им, даже если это означает раскрыться и признаться в сложных вещах. Он умалчивает обо всем, что касается Вара, по понятным причинам, но не скрывает правду о том, как он его спас. — Он избил его до чертиков, а затем позволил Тару сбежать. После этого Вар отвез меня обратно домой. Вот почему мы ушли пораньше. Ин ненавидит, как слезятся глаза Ауна, все еще не веря, и как он хватает его за руку обеими своими. — Ин, дорогой, — говорит он дрожащим голосом, и Ину приходится снова и снова уверять его, что это не его вина, что это могло случиться с кем угодно, и, что еще важнее, что с ним все в порядке. Он не отталкивает его, когда мужчина обнимает его, и не отвергает успокаивающую руку Го на своем плече. Он всегда был благодарен им, и Ин хочет убедиться, что никто из них не возьмет на себя вину за это. В любом случае, дел становится слишком много, чтобы они могли продолжать обсуждать этот вопрос; они стараются держать это в тайне наилучшим образом, зная, что если они прямо уволят его, будут последствия, учитывая статус Ин и тот факт, что против него могут быть компрометирующие улики. В конце концов, они довольно много переписывались. Им нужно быть осторожными. Разумно, говорит Ин. Вар никогда не стесняется высказывать свое несогласие, но это то, что есть. К счастью, Тар послушен, подписывает столько соглашений о неразглашении, сколько ему дали, и принимает другую позицию в команде, которая не позволит ему находиться рядом с Ином или Варом. Младший удивлен и немного подозрителен по этому поводу, но он не позволяет себе думать об этом снова. Они сделали все, что могли, и Ин знает, что он одержит верх, если это начнет превращаться в настоящую проблему. Он знает, что у него гораздо больше власти над Таром, и он может легко разрушить его почти несуществующую карьеру, но Ин не хочет, чтобы дошло до этого, и не хочет иметь с этим ничего общего. Более того, вторая часть их шоу достаточно отвлекала его. Природа их новых отношений расцвела, как весна, и естественным образом отразилась на их работе, оставив следы, которые заставили их сцены выходить более плавно; некоторые из них были сделаны за один или два дубля, оставляя Ти постоянно довольным тем, как они с Варом, кажется, лучше сработались. — Я не знаю, что вы делаете, и мне не нужно знать, но продолжайте в том же духе. Вар изо всех сил старается сдержать смех, и Ин вынужден отвернуться, чтобы никто не увидел, как он краснеет, беря себя в руки, прежде чем кто-то заметит или начнет их записывать. Этот аспект тоже меняется. Вар поговорил с их PR-командой от их имени и попросил их минимизировать количество камер во время работы, сумев убедить их, что у них будет более чем достаточно BTS для каждого эпизода, если они будут придерживаться моментов, когда они репетируют, и меньше моментов, когда они отдыхают. Это такой милый, внимательный жест, Ин честно не знает, что делать с таким количеством счастья на его руках. Это дало им передышку от всего этого. Это облегчает их работу, поскольку Ину становится все более и более комфортно в среде, в которой ему не нужно постоянно радовать публику. Они продолжают с легкостью справляться с каждой сценой, одной за другой. NC для Джека и Джокера идеальна; они синхронны, в унисон друг с другом. Каждый взгляд, каждый резкий вдох попадает в цель. Им удается снять все за три дубля, и с этого момента все только набирает обороты. Сердце Ина набухает и яростно колотится в груди, когда Вар оказывается в больнице, завороженный контролем каждого своего движения, каждого рыдания, которое он вырывает изо рта. Душераздирающе, интенсивно и совершенно разрушительно смотреть. Позже наступает время сцен на складе, и они также заканчиваются быстрее, чем все остальные, поскольку они работают по жесткому графику, имея место всего в течение пары дней, чтобы все снять. Это невероятно суматошно, и к концу они оба так устают каждую ночь, что едва успевают поцеловать друг друга на прощание, прежде чем вернуться в свои кровати, и тут же теряют сознание. В последний день съемок Ин приходит и видит Ти, их продюсеров и Вара, которые уже ждут его. — Доброе утро, — вежливо приветствует он. — Что происходит? — спрашивает он, слегка кланяясь им и возвращая мягкую улыбку Вару; мужчина подмигивает ему, и в один прекрасный день Ин поцелует его, не задумываясь, это точно. Но не сегодня, так как он просто садится на отведенный ему стул, чтобы подготовиться к макияжу. Вар уже наполовину готов, когда стилист наклоняет голову то в одну, то в другую сторону. — Они пришли поговорить о концепции, которую мы запланировали для первой встречи с фанатами, — говорит старший, податливый, пока визажист работает над ним. Ин отрывает взгляд. — Концепция «Жизнь — это всего лишь сон»? — спрашивает он, получая от одного из них восторженный кивок. — Мы просто хотели сообщить, что мы завершили ее. Помните, мы отправили вам обоим предварительный сценарий несколько недель назад? Ин замирает. Черт. — Извини, Пи, — смущенно улыбается он. — У меня еще не было возможности прочитать его, — извиняется он, сложив руки в вай и склонив голову, решительно игнорируя дразнящий взгляд, который, как он уверен, на него бросает его партнер. Он пинает Вара по голени для пущей убедительности, когда слышит его смех. — Все в порядке, — улыбается мужчина, — Я собирался сказать, что вы можете на самом деле игнорировать это. Мы решили не использовать никаких диалогов в этот раз, так что это будет гораздо более простой подход. Он слышит, как Вар напевает, когда мужчина представляет им несколько документов; ничего слишком сложного, но достаточно, чтобы у Ина сложилось четкое представление. Несколько картинок, цветовых схем и одна страница с записанной на ней всей идеей. В этот момент появляется его стилист и начинает настраиваться рядом с ним, поэтому он едва успевает кивнуть, прежде чем вынужден закрыть глаза по инструкции. — Хорошо. Но когда мы начнем работать над этим? Я думал, что после сегодняшнего дня мы сделаем большой перерыв? — Да. Мы уже отдали новый сценарий вашим менеджерам, но вам не нужно просматривать его прямо сейчас. У нас еще много времени, так что торопиться некуда. Мы просто хотим, чтобы вы оба были в курсе событий как можно раньше. Это одна из вещей, которая изменилась с тех пор, как они стали независимыми. Больше свободы действий в каждом решении дало им обоим пространство и свободу выражать себя гораздо более искренне. Они оба кивают в унисон, и Ин улыбается продюсерам, когда они уходят, а за ними следует их режиссер, который сообщает им, что команда, вероятно, закончит на съемочной площадке менее чем через час. Через пятнадцать минут они считаются готовыми, и стилисты отпускают их, оставляя комнату, чтобы они могли либо отдохнуть, либо отрепетировать свои реплики, предупреждая их быть осторожными и не слишком много двигаться, пока не начнутся съемки. Ин смотрит на себя в зеркало, как только дверь закрывается, и улыбается, когда чувствует, как пара рук хватают его за бедра. Он целует его в затылок и вздыхает, позволяя старшему развернуть себя. Вар заставляет его прислониться к туалетному столику, и когда Ин садится на него, он двигается, чтобы заключить его между своих рук. — Это кажется знакомым, — говорит Ин, глядя прямо ему в глаза, их разница в росте полностью стирается. — Да? — говорит Вар почти рассеянно, нежно целуя его губы один раз. — Привет, — выдыхает он, карие глаза невероятно блестят. Ин должен сделать усилие, чтобы не заскулить жалко. — Привет, — приветствует он в ответ, один раз взглянув на дверь, прежде чем наклониться, чтобы подарить ему настоящий поцелуй. Вар становится между его ног и углубляя поцелуй, наклоняя голову Ина прямо, положив руку ему на челюсть. Сердце Ина не имеет права биться так громко – так яростно. Не тогда, когда это даже не их первый и не последний раз. Но оно все равно бьется о его грудную клетку, так быстро, что ему приходится отстраниться, когда Вар жадно облизывает его рот, желая, чтобы оно успокоилось. — Веди себя хорошо, – упрекает Ин, ухмыляясь, когда в ответ слышится легкий стон. — Я не целовал тебя как следует уже несколько недель. — Стилисты убьют тебя, если ты меня испортишь, – предупреждает Ин, даже когда он подставляет ему свою шею, притягивая его к себе, держа за талию. Он слаб. Слишком, слишком слаб. — Мы только что подрались в баре, мы должны быть немного потрепаны, не так ли? — Тц, – цокает языком Ин, немного уступая, чтобы подарить серию коротких поцелуев этим чертовски идеальным губам. — Вот, — говорит он, отстраняясь. — Мы почти закончили. А потом можешь терзать меня сколько хочешь. Вар стонет громче, на этот раз положив голову на плечо Ину. — Ты не можешь говорить такие вещи и ожидать, что я буду вести себя наилучшим образом. Ин воркует, хихикая, когда Вар тычется носом ему в шею, щекоча его; он игриво отталкивает его. — Хватит. У тебя будет четыре недели меня в нескольких разных постелях, начиная с завтрашнего дня, — напоминает он ему. Их предстоящая поездка практически выбивает Ина из кожи. Вар ухмыляется, едва успевая держаться на приличном расстоянии между ними, когда кто-то входит, объявляя, что они готовы. Последний взгляд, и затем Ин идет к двери, улыбаясь самому себе, когда он чувствует руку, лежащую на его пояснице в течение нескольких секунд, прежде чем она исчезает, жест, который говорит о многом, даже если он мимолетный, едва уловимый и только для них обоих.

🎭

— И это конец, все! Приветствия и аплодисменты становятся оглушительными; все вокруг возбуждены, когда они собираются вместе для объятий, поздравительных слов и фотографий. — Мы сделали это, — бормочет Ин, лицом вдавившись в плечо Вара, когда несколько пар других рук обхватывают их обоих, крепко сжимая. — Мы сделали, — отвечает Вар, голосом, полным эмоций; Ин усмехается, не отпуская, даже когда остальные дают им пространство. Ему кажется, что он слышит голос Марка вдалеке вместе с Бонзом, любезно просящим камеры прекратить их запись. Обычно их больше всего дразнят друзья, но Ин рад, что они точно знают, где пролегают их границы — точно знают, когда давить, а когда остановиться. Ин очень, очень благодарен за это, потому что он может держать Вара немного крепче, без глупого воркования или высказывания чего-либо неподобающего. Каким-то образом, понимая, что это важный, эмоциональный момент для них обоих, достаточно, чтобы все глаза отвернулись. Вар слегка дрожит в его объятиях, и Ин качает их, шум вокруг них не прекращается, поскольку люди заняты другими делами, смеются, фотографируются и тому подобное. — Все готово. Мы наконец-то закончили, — шепчет Вар, шмыгая носом и слегка отстраняясь. Ин вытирает слезы самым дружелюбным, самым братским способом, на который он способен, но не может скрыть искреннего выражения в своих глазах. — Да, — подтверждает Ин, остро осознавая их прикосновение, размышляя, истекает ли из них характер их отношений или то, как они улыбаются друг другу с немного большей нежностью. Ин, однако, мало заботится, потому что тогда взгляд Вара становится пьянящим, и что-то новое таится под поверхностью, угрожая вырваться наружу. Ин сглатывает, мгновенно понимая, что на него навалилось — он знает, что его собственные глаза отражают эти эмоции, всегда обнаруживая, что он совершенно неспособен не ответить взаимностью на все, о чем просит Вар. — Мы сделали это, — выдыхает Ин, словно все еще пытаясь в это поверить, и занавес тьмы опускается на прекрасные темные волосы Вара, ускоряя сердцебиение Ина до скорости крыльев колибри. Затаив дыхание, он податливо идет, когда Вар берет его за руку и тянет к выходу.

🎬

Они проходят мимо двери почти прилично. Квартира Вара была намного ближе, и Ин едва успел отправить короткое сообщение Ауну, чтобы сообщить, что они с Варом будут ужинать одни, прежде чем его телефон был потерян для него в глубинах сумки, когда рука Вара потянула его наружу; оба они неудержимо захихикали, безрассудно забравшись в первое попавшееся такси. Наглая ложь совсем не давит на него, как и чувство вины за то, что он бросил остальных на ночь, зная, что эта веха значит для них весь мир, и никто не будет держать на них зла за то, что они хотят отпраздновать ее в одиночестве. Его мысли в другом месте, полностью тянутся к мужчине, который в данный момент толкает его на каждую поверхность его дома и поглощает его звуки, даже не потрудившись включить свет, пока они слепо ведут друг друга в спальню. Вар толкает его вниз, и Ин покорно поддается. Эти хищные глаза темнеют с каждой секундой, глядя на него с голоду, одновременно снимая с него рубашку одним быстрым движением. Это опасно для сердца Ина, то, как он поднимается на четвереньки, движения рассчитаны даже с отчаянием, наложенным на его черты. — Ты чертово видение, ты знал это? — бормочет Вар себе под нос, проводя большим пальцем по нижней губе Ина. Младший сглатывает, распластавшись и уязвимый под ним. Он становится послушным, когда Вар прижимает его к кровати, переплетая их пальцы над головами. Ин полностью теряется под его чарами, и слова застревают у него в горле, когда Вар благоговейно целует все его лицо, спускаясь к шее. — Помнишь нашу первую ночь? — спрашивает Вар, голосом тихо урчащим по коже Ина, вырывая из него дрожь, словно это чертовы призы в игровом автомате, послушно двигаясь, когда старший стягивает рубашку через голову и бросает ее куда-то в комнату. — Д-да, — выдыхает Ин, задыхаясь, когда рот Вара щиплет его сосок, руки опускаются, чтобы удержать его там; его спина выгибается, когда Вар отстраняется, дергая за сосок зубами. Их глаза встречаются. — Это был первый раз, когда я занимался любовью с кем-то, — признается Вар, руки бродят по его бедрам, пока он устраивается между ними. Его карие глаза блестят, а его пальцы вычерчивают всевозможные узоры, лаская кожу Ина, как что-то драгоценное, что-то, что нужно беречь. — Ты позволишь мне сделать это снова? — спрашивает он с надеждой, как будто Ин не отдаст ему весь мир на гребаном серебряном блюде. ​​ Все, что он может сделать, — это влюбленный кивок, но когда Вар проглатывает жалкий вой с губ, прежнего голода больше нет. Их одежда исчезает одна за другой, и Ин вспоминает, как они сделали это в первый раз, прямо здесь. Он помнит, как все было поспешно. Поспешно и отчаянно. Теперь, когда он предстает перед глазами Вара, он позволяет своим рукам очертить каждый дюйм его тела — позволяет Вару раскрашивать его пальцами, ртом, языком. — Займись со мной любовью, — шепчет Ин, когда напряжение нарастает, его собственное желание заставляет его дрожать всем телом; он наклоняется, и их губы нежно соприкасаются на мгновение. — Займись со мной любовью, Вана. Поворот бедер Вара, давление его толчков толкают его вверх по кровати и вызывают слезы на глазах Ина, но это танец влюбленных, движимый исключительно чем-то более тяжелым, более сильным, чем желание. Это как в их первый раз, за ​​исключением того, что Ин гиперактивно все осознает, и его разум совсем не затуманен. Он слышит, как гул Вара вибрирует напротив него; он чувствует, как он пульсирует внутри, гоняясь за их освобождением отработанными движениями и умелыми руками, пока они оба не опрокидываются. Их падение ощущается как удар, но то, что следует за этим, нежно, как перья, медленно опускающиеся после того, как их подхватил сильный порыв ветра.

🎭

Ин не знает, как долго они лежат бок о бок, переводя дыхание; он обнаруживает, что поворачивается к нему, притянутый, как магнит, как всегда. Теряется в бездыханных поцелуях, балуя себя, купаясь в блаженстве, которое он никогда не считал реальным. В какой-то момент губы Вара расслабляют его достаточно, чтобы немного оторваться, но затем его шею атакуют поцелуи-нюханья, игриво скользящие по всей его коже. — Вана… — Ин сонно хихикает от щекотливого ощущения. Он чувствует ленивую улыбку на своей коже, когда другой замедляется. — Ты единственный, кто называет меня так, — говорит Вар, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть на Ина. Брови Ина поднимаются, и с его губ срывается бездыханный смех. — Правда? Вар кивает, глаза мягкие. — Мне нравится, как это звучит. Мне нравится это... это мое имя, — говорит старший, замолкая, взгляд немного стекленеет. Ин хмурится, и Вар улыбается видимому замешательству на его лице. — Например, когда я называю тебя Анан, — объясняет он. — Это другое, да? Никто вокруг не называет тебя так, кроме меня. Ага. Ин кивает, наклоняясь к прикосновению Вара, когда чувствует пальцы на своей скуле. — Понял, — на его лице появляется еще одна улыбка. — Так я действительно единственный, кто называет тебя так? — спрашивает он, почти гордясь этой идеей. — Единственный, кому это разрешено, во всяком случае, — признается Вар, слегка сморщив нос; полуямочка на его губах заставляет Ина прикусить свои собственные, полностью поглощенный им и несправедливостью всего этого. — А в твоей постели? — Ин спрашивает, затем его мозг выдает воспоминания о том времени, когда они не могли прекратить сражаться. Глаза Вара становятся серьезными, но не менее теплыми, и он тихо вздыхает. Его рука лежит на лице Ина. — Я говорил правду тогда. Ин удерживает его взгляд, даже когда его сердце пропускает удар. — Знаешь, когда ты назвал меня шлюхой, — смеется Вар, по-видимому, совсем не обеспокоенный этим, удерживая лицо Ина на месте, когда он пытается отвести взгляд. — Никто никогда не спал в моей постели. Только ты. Слова ощущаются одновременно как нежная ласка и дикий, сильный разряд электричества, невозможно расцветающий внутри Ина, как запутанная путаница весны. Он напевает, слегка целуя его ладонь. — Услышав это, я счастлив, но мое сердце говорит мне, что я не должен верить тебе так легко, — говорит он, лишь наполовину поддразнивая, понимая, что в его словах есть доля правды. Вар грустно улыбается, касаясь своим носом носа Ина. — Я бы не держал на тебя зла, если бы ты этого не сделал, — он целомудренно целует его, задерживаясь на несколько секунд. — В конце концов, мне потребовались годы, чтобы добраться сюда, к тебе, — бормочет он, нежно касаясь губами, когда говорит с предельной мягкостью в голосе. — Ты можешь сказать мне, что изменилось? — спрашивает Ин, вопрос, который уже некоторое время вертится у него в голове. Вар сжимает губы, как будто не хочет признавать, что бы это ни было. — Ну, за это мы должны поблагодарить этого придурка, — выдыхает он, многозначительно глядя на него. Ин моргает и фыркает, радуясь тому, что Вар даже не может произнести его имени. У младшего возникает ощущение, что вся эта ситуация повлияла на Вара больше, чем когда-либо на него. — Тар? Вар тихо стонет. — Я презирал, когда он заставлял тебя смеяться. Боже, я не могу тебе передать, как каждый раз мне хотелось стереть эту идиотскую улыбку с его лица, когда он смотрел на тебя, — бормочет он, надув губы, а глаза сверкают раздражением. Ин сдерживает себя от смущенного воркования, сдерживая ликование внутри. — Но это было нечто большее, — продолжает Вар, смягчая голос. — Это заставило меня понять, что я хочу быть тем, кто заставляет тебя смеяться таким образом, и каждый раз, когда я видел тебя с ним, это напоминало мне, что я никогда этого не делал, — говорит он, сглатывая, слегка нахмурившись. — Я всегда заставлял тебя плакать. Я только огорчал тебя. Признание мягко задерживается между ними; оно ранит, и в то же время успокаивает что-то внутри Ина, когда оно высказывается вслух так явно – так прозрачно. Подобно рушащимся стенам, подтверждение боли, которой они подвергали друг друга, наконец-то дает о себе знать. И этого становится достаточно, по крайней мере для Ина. Поэтому он просто кивает; считает ненужным подтверждать это, как и было бы глупо отрицать правду, когда она раскроется между ними. Ин выдыхает и вместо этого ухмыляется Вару. — Значит, заставить тебя ревновать сработало? Вар фыркает, качая головой. — Вот что ты из всего этого вынес? Ин смеется. — Я просто говорю, если бы я знал, что это все, что нужно, чтобы мы были вместе, я бы попробовал раньше. Вар смотрит на него, глаза внезапно светятся чем-то вроде удивления. — Быть ​​вместе? — спрашивает он, и на его лице появляется влюбленная улыбка; Ин чувствует, как его лицо вспыхивает, и закатывает глаза, чтобы скрыть это, но Вар не позволяет ему. — Нет, не делай этого, — требует старший, держа его лицо обеими руками, наклоняясь, чтобы успокаивающе поцеловать его в губы. — Мы вместе, Анан? — спрашивает Вар, лаская чуть ниже глаз Ина, восторг ощутим в его собственных карих глазах. — Я твой парень? Это слово заставляет глупое сердце Ина выпрыгивать из грудной клетки; оно заикается и трясется, заставляя все внутри дрожать. — Ты хочешь им быть? — Ин спрашивает, и язык вырабатывает собственный разум. Радость распространяется по всему лицу Вара — как будто Ин принес ему Рождество раньше времени. — Чёрт, я хочу, — выдыхает Вар, ухмыляясь ему в губы. — Я действительно, действительно хочу. Прежде чем Ин осознаёт это, он снова оказывается на спине, и Вар крадет его дыхание жгучим поцелуем, сплетая их конечности вместе с интенсивностью, которая почти угрожает полностью расплавить их обоих. — Конечно, я хочу, — подтверждает Вар, затаив дыхание, когда их губы разъединяются; голова Ина становится нечеткой и слишком глупой, чтобы нормально функционировать, но всё его внимание сосредоточено на мужчине над ним, шепчущем слова любви, слова, которые Ин только что вызвал в своём отчаянном, увлечённом уме. — Я хочу быть с тобой — настойчивость просачивается в его тон, когда он прижимает их лбы друг к другу, полностью ложась на него. Ин чувствует, как его сердце колотится о его собственное, какофония, которая заставляет все казаться слишком реальным – достаточно ощутимым для того, чтобы он мог это постичь. Чудесно, невероятно в пределах досягаемости Ина. — Я немного боялся спросить, – признается он, не в силах справиться с тяжестью собственных эмоций. — Как будто у меня был другой ответ, – смеется Вар, и карие глаза сияют ярче луны, освещающей их тела; они уверены и непоколебимы и до краев наполнены честностью. — Ты мой партнер, мой лучший друг и чертова любовь всей моей жизни. Сердце Ина выпрыгивает из него и летит прямо к Вару, лишая его дара речи. Несправедливо. Несправедливо, несправедливо, несправедливо. — Анан… – выдыхает Вар, — Я понятия не имею, что принесет мне будущее, – говорит он, его глаза тают, как шоколад, теплые, честные и яркие. — Но я… я уверен, что ты в нем. Слова клеймят себя внутри Ина, обжигающе и исписано по всему его сердцу. Это так, так чертовски несправедливо, что глаза Ина — те, которые мгновенно наполняются слезами. Что его горло — то, что смыкается от сильных эмоций. Что его сердце — то, что безнадежно падает, и падает, и падает снова и снова из-за человека над ним. Он сдерживает слезы, но позволяет последним остаткам сомнения ускользнуть от него. Это освобождает. — Когда ты стал таким слащавым? — Ин шепчет, позволяя Вару нежно вытереть влагу. Он усмехается ему, затем кладет голову на грудь Ину. — Ты не знаешь худшего, — бормочет Вар, лаская его прямо над сердцем. Как будто быстрый темп убаюкивает Вара, потому что старший тихонько вздыхает и полностью затихает. Ин устал, ликует и абсолютно разбит, вихрь эмоций толкает и тянет, оставляя его совершенно беспомощным бороться со сном. Но каждая эмоция занимает очень четкую, идеальную нишу в его сознании, как они научились делать со временем. Прижав к себе своего парня, Ин засыпает, довольный тем, что каждый отдельный кусочек пазла снова находит свое место, создавая идеальную картину жизни, о которой он мечтал годами. Идеальная картина с кофейно-карими глазами и ямочками на щеках улыбка.

♡🎬♡