Отвлекающий маневр (кода к 5.11)

За дверью морга визжит электропила, Дин стоит на стреме и ежится от холода и неуютных звуков. Сэм распиливает черепушку несчастного Теда, и каждую секунду медперсонал может слететься на характерный шум. Дина грызет беспокойство, он переминается с ногу на ногу, но зеленый коридор с лоснящимися бликами стен пуст и мрачен. Нервы на пределе, и все вертится не в правильную сторону. Против часовой стрелки. Бесцветные волоски на руках встают дыбом. Ему нужно что-то делать, нельзя застывать на месте. Ему нужно догнать мир, иначе он убежит далеко вперед. Дин рассеянно покачивается на задниках дурацких тапочек. Осторожно цепляется за стену и кидает настороженный взгляд вперед. Стена под его пальцами ускользает куда-то, коридор петляет, то приближается, то отскакивает туда, в собственную же темную глотку. Колесики стоящих в коридоре тележек с бельем начинают крутиться на месте, по вылизанному до блеска полу. Крутиться против, мать вашу, часовой стрелки. Все отчетливее слышится одиночество… И приближающиеся шаги. Не спастись ни от того, ни от другого, паникует Дин, но все же нажатием растопыренной ладони — не касаться ручки — открывает дверь и возвращается к Сэму, увлеченно копающемуся в чужих мозгах. Всегда, черт возьми, он возвращается к Сэму, что бы тот не делал отвратительного — поганил его Импалу айподом, пил кровь демона, вскрывал мозги, наконец. Патологическая зависимость, как говорит док. Дин влетает внутрь и наталкивается на брата, тычащего ему отрезанную макушку. «У него высосаны мозги! Досуха», — делится он с Дином радостным открытием. В своих собственных мозгах Дин тут же по внутренним ощущениям определяет некоторую сухость, но сейчас им не до его ощущений. — Очень захватывающе. Кто-то идет, — предупреждает он. Они по привычке работают слаженно — Сэм вновь собирает покойника, Дин задвигает труп обратно в камеру. Действуют уже без слов, по привычке. Когда нет времени думать, лишь делать, Дин чувствует себя почти хорошо. Сэм стягивает с рук прозрачные окровавленные перчатки и ловким движением отправляет их в мусорное ведро. Помимо прочего, у Дина есть привычка смотреть, что делает Сэм, и иногда ему кажется, что это вредная привычка. Дело в том, как Сэм делает что-то. Так, что невозможно отвести глаз. …Дверь откроется, едва грязные перчатки коснутся черного мусорного мешка внутри ведра. Дин и Сэм будут стоять напротив двери, почти соприкасаясь локтями (еще одна вредная привычка — держаться близко, хотя Дин говорит себе, что так удобнее прикрывать друг друга. Черта с два), и переводить дыхание. Руки все еще никак не успокоятся. — Мальчики, что вы делаете здесь в такое время? — спросит медсестра, и Дин поймет, что они близки к провалу. Что они могут делать в морге ночью? Сэм улыбнется своей самой обаятельной улыбкой, но это не обескуражит медсестру, которая все еще вопросительно будет глазеть на них. Тогда Сэм, как всегда, обратится за помощью к Дину. Взмахом руки в его сторону перенесет на него ответственность. Повернется к нему и посмотрит так, как может только Сэм, отдавая ему инициативу. Придумай же что-нибудь, Дин. Дин теребит подшитый край свой футболки. В голову приходят только доктора плюшевых медведей. И еще — почему их постоянно принимают за геев? А дальше Дин уже ничего не думает. Он одним движением прижимает Сэма к стенке. Пластиковые перчатки уже в мусорном ведре. Дин преграждает путь брату рукой и просовывает ногу в пространство между стенкой с морозильными камерами и правой ступней брата, чтобы тот не вырвался. Сэм еще не врубился и непонимающе смотрит на него. — Дин, ты что, спя… — наконец пытается сказать он, когда Дин решительно затыкает ему рот поцелуем. Вторую руку брата Дин пригвождает к стенке своей ладонью. Сначала Сэм пытается вывернуться из-под него, но от спятившего Дина так просто не отвертеться. И он затихает. Дин целует его яростно, отчаянно, так, что голова кружится и приходится свободной рукой уцепиться за волосы на его коротко стриженном затылке. Так хорошо и так безумно, будто в первый и последний раз, Сэма еще никто не целовал. И Сэму это нравится. Их пальцы, сумасшествие и языки переплетаются, Сэм перестает ерошить волосы Дина и проводит рукой по его позвонкам вниз, до изгиба спины, так, что Дин сходит с ума еще раз, если такое возможно. Рука Сэма наконец удобно устраивается в заднем кармане пижамных штанов старшего брата. Такими — целующимися взасос— их и застает медсестра. Смотрит на них. Вздыхает. — Конечно, где же еще обжиматься, как не в таком местечке. Пошли, вы оба. Дин отпускает Сэма и идет к двери. Сэм все еще ошарашено стоит на месте. Вкус Дина еще лихорадкой горит на его губах. Брат оборачивается и шепчет ему: «Сумасшествие работает». Медсестра в нетерпении постукивает пальцем по двери, и Сэм размораживается. Он вздыхает и идет вслед за Дином, натыкаясь взглядом на его безупречную, на прикосновение совершенно мраморную спину, обтянутую белой футболкой. — Он что, пьян? — спрашивает медсестра у Дина. — Нет, конечно, нет, — отвечает Дин, оценивающе посмотрев на брата, и чувствует себя почти хорошо. Notes: Написано в 2010.