Когда стекло не бьется

Дин выжидает. Он стоит у стеклянной двери бара, но не входит внутрь. На стекле еще остались широкие следы от скотча. Объявление о том, что требуется помощник официанта. Объявление, которое больше не нужно. Лист бумаги сорван, но остались следы скотча. Дин умеет идти по следу. Все оставляет след, а самый прочный след тот, что тянется из его собственного сердца, сорванного с петель. След ведет сюда, в Гарбер, штат Оклахома. Ведет к Сэму пустыми ночами, тянет сюда молчанием. Иные скажут, что это узы крови. Дин же знает, что это другие узы. Не кровеносные, а нервные нити. И их не обрезать, не унять боль. В баре сумрачно. Дин бывал в таких местах много раз, и помнит о них все. Рассыпчатая подсветка неоном, натертая барная стойка, пластиковые меню, самые уютные места в углу и неровный шум: смесь гула виски в голове, музыки из автоматов, ленивых разговоров и бормотания телевизора, закрепленного высоко на панели. Тени официантов скользят между темными круглыми столиками. Дин делает несколько шагов вправо, к окнам, исполосованным планками жалюзи. Так и есть. Одна из этих теней — его тень, которая больше не откидывается от солнца и от спинки пассажирского сиденья Импалы. Дин мгновенно распознал эти мягкие, чуть неповоротливые движения, растрепанные, как и волосы Сэма. Медленное переступание на месте. Перекатывающиеся шаги. Чуть вразвалочку, Дин помнил. С неторопливой грацией Сэм наклоняется к клиенту, принимая заказ. У Дина стынет кровь. У Дина стонет кровь. Почему вместе им так плохо, а врозь еще хуже? Дин закрывал тогда глаза, чтобы не видеть, как Сэм на него смотрит. Всегда так внимательно, наблюдая что-то, непонятное самому Дину. От этого взгляда у старшего Винчестера внутри все замирало. Брат впитывал, изучал его, и не было сил противиться. Спокойствие в глазах и голосе Сэма было пугающе притягательно. Но с Сэмом никогда не было покоя, и Дин устал от этого несоответствия. Вмятина под ножкой стула, сложенные одна на другую салфетки. Вещи, которые совпадают, но не сливаются, как ни бейся. Стул отодвигается, и Дин почти слышит как. Характерный звук, будто ногти скребутся по полу. Когда Сэм уходит, то он проводит, сидя на полу мотельного номера, немало часов. Просто ниже уже некуда падать. Хлопает дверь бара, но Дин не обращает внимания, просто фиксирует, что вышла женщина в сером пальто, шатенка, 35 лет, разведена, ведет блог, работает бухгалтером. Это могло бы подтвердиться, поговори он с ней пару минут. Но у Дина их нет. Странно, о Сэме он знает все, и все равно ничего не может о нем сказать. Его младший брат вытирает стол. Там, за стеклом, перечеркнутом полосками. Между ними всегда стоит что-то, Дин уже привык. На его ушедшем брате черная футболка, джинсы и черный длинный фартук из тонкой, чуть просвечивающейся ткани. То ли потому, что слишком долго его не видел, то ли потому, что нельзя выглядеть вот так… лучше, чем в смокинге или вообще обнаженным, у Дина чуть кружится голова и пересыхает в горле. Я не должен этого чувствовать, Сэмми. Но чувствую. Эту проклятую жажду, которую утоляешь только ты, а потом иссушаешь меня доверху снова. Какая пытка, такую не выдумают даже в аду, уж мне ли то не знать. Так думает Дин, наблюдая за тем, как работает Сэм, Сэм с его высшим, пусть и незаконченным образованием, официантом. Сэм всегда такой упрямый, как и он сам. Самостоятельный Сэмми. Дин не зайдет в бар. Он знает о Сэме все. Сэм остановился в Great Plains Motel. Ему 27, он любит выпечку, свой ноутбук и мстить. Он засыпает в Импале ровно через 15 минут после того, как Дин прикрутит «Металлику» и через 5 минут в постели после того, как Дин закинет на него руку и, приподнявшись на локте другой, выдохнет сзади в ухо очередную непристойность, отчего ухо Сэма моментально порозовеет. Сэм его брат. Почему он его брат? Это все усложняет. Но и упрощает, не так ли? Пора уходить. И прекратить все. Звонил Кас, а это значит новое дело. Апокалипсис продолжается. Дин сглатывает, отворачивается и уходит. Сказать по правде, он не знает, зачем приехал. Зачем выслеживать то, что лучше бы позабыть. Это охота на самого себя. Он не собирается возвращать Сэма. Брат сделал свой выбор. … Сэм встряхивает тряпку, поднимает голову и смотрит в окно. Тень набегает на его лицо, затачивает черты графитовыми штрихами. Он так долго выдумывал себе старшего брата, что тот наконец начал сбываться. Дин стоял там, снаружи. Дин становился живым. Всего на мгновение, до тех пор, пока не прекратишь о нем думать. И можно было почувствовать его горящий взгляд, проникающий сквозь одежду, сочинить этот взгляд и сжечь его затем в памяти. Нельзя вернуться к тому, кого нет на самом деле. Пора жить настоящей жизнью. Notes: Написано в 2010