Лололошка в Хогвартс

Лололошка не до конца осознавал, что означали слова Джорджа "будем как семья". И только попав в Нору и проведя там всего пару часов, он наконец понял, что семья эта безбашенная в хорошем смысле этого слова, а все из-за того, что многодетная. И пускай самых старших в стенах Норы не было, но легче от этого не становилось, ведь даже в составе Рона, Фреда, Джорджа, Перси и Джини здесь было крышесносно круто. И до безумия весело. Забросив домашку из Хогвартса в долгий ящик, рыжеволосые близнецы развлекались на всю катушку. Как насчет заставить садовых гномов бегать по двору, сбивая всё и всех с ног? Или, может быть, намазать ночью лица Ло, Рона и Джини зубной пастой, как поступали девочки и мальчики в магловских летних лагерях? Впрочем, тут надо было отметить, что паста была магическая, так что простыми присохшими к лицу ее кусочками и следующими за этим воплями "Ух, я ж вас прихлопну, Фред, Джордж!" дело не обходилось. Правда, и для самих близнецов тоже: Молли Уизли редко оставляла их безнаказанными, и ярко-розовые, оттопыренные, как ручка от баранки, уши еще долго напоминали их обладателям о том, как коготки хозяйки аккуратно выкручивали их на 180 градусов. Лето проходило как нельзя лучше. Ло отдыхал, набирался сил и новых впечатлений. Он сдружился с Роном и Джини еще сильнее. Вторая только отходила от воздействия дневника Тома Реддла. Ночами ей снились кошмары, где василиск раздирал когтями тело Гарри. Девочка просыпалась с жуткими криками на устах, но о их причине рассказала только Ло, который стал ей действительно словно брат. Фред и Джордж посмеялись над этим и лишь ласково обозвали Джини и Ло лучшими подружками. Они даже пытались найти в их дружбе скрытый смысл, мол, рыжеволосая влюбилась в Лололошку, тили тили тесто, жених и невеста, но всем и так было ясно, что Джини на самом деле любит Гарри, а с Ло у них отношения сугубо платонические, так что это были лишь очередные попытки близнецов хоть как-то развлечься. Самого Лололошку поселили в одну комнату с Роном. Не сказать, что сон мироходца был спокоен, но, по крайней мере, кошмары его не преследовали. Это были какие-то обрывки, клочки прошлого, которого он не помнил, что пробуждались лишь во сне. Чьи-то синие волосы и мягкий, но чуть требовательный девичий голос, низкий, почти утробный смех кого-то, стоявшего за спиной и не попадающего в поле зрения, и зной. Зной был просто ужасен, словно Ло оказывался посреди пустыни на краю зыбучих песков, едва не утопая в них. Знал бы он, как были его догадки близки к правде... Бывало, что воспоминания всплывали и наяву.