Исповедь на лезвии ножа (кода к 5.20)

Сэм ревнив. А когда он остается один, то его ревность подогревается виски. Старый добрый Джонни Уокер действует куда лучше, чем трещащий о чем-то своем огонь в камине. Сэм ненавидит ждать, но все равно ждет Дина. Как будто у него нет никакого другого занятия, кроме как смотреть поверх раскрытых книг и делать глоток за глотком, то ли закусывая, то ли облизывая губу. Как Дин мог уйти с демоном? Нельзя было его отпускать. Но как его следовало удержать — силой, что ли? Бутылка постепенно пустеет, разговор с Бобби бесполезен, хижина и Сэм заброшены. Им же нужны кольца Всадников, нет? А Сэму нужен Дин. Сейчас. Немедленно и всегда. Сэм проявляет выдержку, не звонит, чтобы не отвлекать его. Он сидит на кровати с кованой спинкой, сцепив пальцы, и ему не нужно света. Снаружи наконец-то что-то слышно. Подъезжает машина. Сэм встает, чуть не задевая ногой стоящую на полу бесполезную уже бутылку, подходит к заколоченному окну и смотрит. Дин выходит, дверца хлопает, и Сэм вздыхает. Все это полное безумие. И, возможно, полная луна. Отступает от разорванных на обтрепанные полосы штор и спускается вниз по ненадежной лестнице. И первый его вопрос не «Как все прошло?». Сэм интересуется у Кроули, которому не верит: «Где Дин?» Демон — это всегда ошибка, и потом ты вынужден все исправлять. Демон — это троянский вирус на ноутбуке. Сплошные проблемы и сбой и в системе. Демонов мало изолировать. Их надо убивать. Сэм стал параноиком, как и Дин. Если у Дина под подушкой нож, то Сэм засыпает с кинжалом в руке. Так надежнее. Когда-то этот кинжал, убивающий демонов, дала ему Руби. Единственное, что осталось от нее. На лезвии зазубрины, и Сэм знает, зачем. Чтобы выворачивать куски плоти, когда вытаскиваешь клинок из тела. Это похоже на разрывную пулю. С зубчиков потом капает кровь с почти забытым вкусом, до сих пор тревожащим иногда по ночам. Сэм мечтает вонзить в Кроули этот клинок, но пока нельзя. Поэтому Сэм просто спрашивает, где Дин. С ним все в порядке, зато не все в порядке с Сэмом, когда он узнает демона, который сидит на стуле посреди ловушки. Прошлое никогда не оставит Сэма в покое. Он чувствует себя поврежденным файлом, атакованным всеми этими вирусами. Демонами, которые были его друзьями, любовницами и домашними врачами. Брейди, Руби, Азазель. Брейди познакомил его с Джессикой… Сэм уже сомневается, было ли в его жизни что-то незапланированное всеми этими семейными консультантами. И все же было. Между ним и Дином. Только между ними. Сэму снова хочется убить. Этот подонок Брейди должен умереть за все, что сделал с Джессикой. Но Дин возникает у него на пути. Не в первый раз. Дин говорит, что Брейди им требуется живым. Это конец мира, и не приходится выбирать. Еще два кольца… Всего два кольца. Дин вечно стоит у него на пути и не собирается уступать дорогу. Может быть, потому, что эта дорога ведет в ад. Дин сильно толкает его в грудь. Назад, Сэм, назад. И Сэм подчиняется. Прикосновениям Дина нельзя сопротивляться. Гнев все еще бурлит в Сэме, смешивается с ревностью и обидой и растравляет тело. Но Сэм знает, куда его направить. Теперь он сам тащит Дина за собой куда-нибудь, где можно остаться наедине. Наплевать на Кроули. Сэм захлопывает за собой дверь ванной. Дверная ручка потускнела, но все еще такого же золотого цвета посреди всего этого запустения и исцарапанных стен. Дин врезается спиной в грязную раковину, издав при этом короткий низкий стон. Боли, так похожей на наслаждение. И Сэм забывает обо всем. Он вцепляется в воротник куртки Дина, склоняет к нему голову и настойчиво повторяет одно и то же: «Дин, ты мне нужен. Нужен. Нужен». У него срывается голос, и в нем тоска, и заклинание, и надрыв, и наваждение. В нем все, что не может исчезнуть. Сэм твердит в исступлении: «Ты мне нужен». Он весь превратился в эти слова, вибрирующие где-то очень близко у шеи Дина. Эту истерику надо прекратить. И Дин применяет все успокоительные средства, которыми располагает. Сэм всегда отзывается на них, даже когда напряжен, как струна. Дин кладет ладонь на плечо Сэма, гладит его по ключице, а потом ведет большим пальцем по шее брата вверх, захватывая остальными пальцами пряди его волос. И Сэм замолкает под лаской его руки. Он успевает только вытолкнуть на выдохе: «Я не могу без…», и тут Дин залепляет ему рот скотчем своих губ. Он просто не любит чик-флик моментов и нежных признаний, только не Дин. Его пальцы все перебирают волосы Сэма, любимое занятие Дина на свете, только он никогда в этом не признается, а в это время его язык делает во рту младшего брата такое, за что полагается прочитать девять «Аве Марий», чтобы получить полное отпущение грехов. Сердце и дыхание Сэма скачут, как в первый раз, и он упирается одной рукой в стену позади Дина, а другой обхватывает его лицо. Теперь тот точно никуда не денется. Когда Дин отдирает себя от губ Сэма, они выглядят распухшими и саднящими, и он виновато проводит по ним кончиком языка, зализывая крошечные ранки. Сэм ловит его глазами, и Дин не может разорвать этот взгляд, в то время как его рука забирается Сэму в джинсы. Еще двадцать «Аве Марий», и пять «Отче Наш» вдобавок, но расширенные зрачки Сэма в этот миг и его дрожащие пальцы, которые не в силах справиться с пуговицей на поясе Дина, этого стоят. Дин выпускает Сэма и поворачивается нетерпеливо к умывальнику. Смотрит на них обоих в маленьком залапанном зеркале и хмыкает. Сэм у него за спиной прикусывает край его уха, обнимает и смыкает руки на его талии. Не отпустит ведь. Но Дину и не хочется, чтобы Сэм его отпустил. Еще чего. Он накрывает пальцы Сэма своими и помогает ему с непослушной пуговицей. Они оба раскалены так, что лампочка над ними на стене не выдерживает конкуренции и гаснет при первом же громком стоне. То ли боли, то ли удовольствия. Никогда не было ясно. Тесно, и толком не развернуться, и умывальник у них, похоже, третий. Дин видит в полумраке блестящие глаза Сэма и свои приоткрытые губы в зеркале, и чувствует его горячую ладонь внизу живота, и такое же горячее дыхание на затылке, а всего горячее под копчиком, там, куда прижимается Сэм… Давай, Сэмми, давай. Дин Винчестер никогда не ходит на исповеди. Ему в жизнь не прочитать столько искупительных молитв, чтобы получить покаяние. Сэм Винчестер никогда не ходит на исповеди. Он устраивает их сам в любой кабинке, где можно запереться, и Дин отпускает ему все грехи. Между ними не может быть никого, кроме друг друга. Между ними не вставить даже лезвие зазубренного кинжала. Все, кто сумеет протиснуться, обречены. Между Дином и Сэмом слишком мало свободного места, чтобы там можно было жить. Возможно, Кроули лучше узнать об этом. Notes: Написано в 2010