Вкус в мужчинах

И если Сэм забудет об этом, Дин обязательно ему напомнит. Как же иначе. Наверное, Дин тайком курит от него в туалетах на автозаправках, рискуя взлететь ко всем чертям, думал Сэм. Брат худел и чиркал спичками, чуть что не так. Дин теряет аппетит, а Сэм теряет Дина. Сколько можно. Голодовка начиналась с любого пустяка. Сэм полез под пули. Сэм оказался Антихристом. Сэм пригласил девушку в номер, чтобы показать ей свою коллекцию, ну скажем, спичечных коробков из мотелей. Дин ничего не говорил на все это. Он просто отодвигал тарелку. Сэм давился спаржей и кашлял, кашлял и давился спаржей, но ничего не помогало. Дин не ел и не обращал на него внимания. А ведь он, как порядочный брат, пытался его накормить. Сэм таскал ему гамбургеры и самолично развертывал фольгу. Дин отворачивался. Сэм затаривался картошкой фри, чипсами и еще десятью разновидностями крайне вредной и холестериновой пищи, какую только можно сделать из безобидного, в общем-то, картофеля. Дин чистил оружие, разложенное на кровати. Сэм выучился сервировать любой кухонный стол в мотеле так, что не стыдно было пригласить на раут герцогов Йоркских. Дин говорил, что не голоден. Потом они все же мирились, как без этого. Как-то раз Сэм на радостях повел его в ресторан. Сказать по правде, идея пить демонскую кровь и то была удачней. Сначала все шло нормально и Дин даже налегал на аперитив. Но после того, как принесли столовые приборы, массу столовых приборов, потому что Сэм заказал весьма обильный ужин, брат как-то приуныл. Сэм уже собирался было объяснить ему, что ничего страшного, надо просто брать крайний прибор по мере подаче блюд. Но Дин с такой тоской взирал на кокильную вилку, что Сэм счел за лучшее попросить счет. И все продолжилось по новой. После того, как Дин вернулся под утро из бара на бровях, потому что не закусывал, Сэм не сдержался: — Ну что я сделал на этот раз? Что? — Сэмми, потише, — заявил Дин, немного качаясь и растягивая гласные. — Нет, скажи мне, что я сделал не так! — Сэм начал бить пустые бутылки из-под пива. Пустые, потому что он тоже не терял времени даром, пока Дин где-то шлялся. Дин смотрел на зеленые осколки под ногами. Они загадочно искрились стеклянной крошкой. Сэм же не искрился. Он прошел стадию потрескивания и был уже полностью готов к детонации. И тогда Дин, подбодренный алкоголем и загнанный в угол, тот, между мойкой и холодильником, все же признался: — Спанвэй. Сэм захрустел стеклом под ботинками, подходя к брату ближе. — Что? Спанвэй, Спанвэй… Ну и что было в Спанвэе? Дин молчал и голодными глазами смотрел на Сэма. Сэм запустил руку в волосы, пытаясь вспомнить. Дин обреченно следил за его движениями. Глаза Сэма расширились. Он вспомнил. В Спанвэе Сэм подсел сзади на мотоцикл к какой-то байкерше. И прижался, понятное дело. У байкеров был слет, на котором происходила всякая чертовщина, и Сэму нужно было там осмотреться, зарисовать символику и все такое. — Ты говоришь так, будто я пытался Бобби заколоть или там перерезать весь штат Огайо, — Сэм непонимающе вцепился Дину в плечи. Дин виновато опустил глаза. — Ты же обычно радуешься, когда у меня на горизонте появляется красотка. Вот только не говори мне… Черт, Дин… Только не говори мне, что ты ревнуешь. Дин и не говорил. Он просто ел Сэма глазами. И Сэм понял, что все это время он предлагал неправильные блюда. Дин хотел другое. И когда Дин на пробу осторожно прикусил его шею и лизнул кожу там, где быстро бился пульс, Сэм ахнул, лишился одной проблемы и тут же заполучил другую. Теперь уже он был постоянно голодным. Он выяснил, что кормить Дина надо с рук, и Дин любит потом облизывать его пальцы, втягивая их в свой рот. Он понял, что на самом деле Уильям Бэрроуз имел в виду совсем другое, когда писал свой «Голый завтрак». Он установил опытным путем, что девять с половиной недель можно растянуть на такое количество времени, какое и не снилось Микки Рурку и Ким Бейсингер. Он надевал на ночь лишь DKNY Be Delicious от Donna Karan. Он больше никогда не забывал принести Дину пирог. Ничто не приедалось. Все было прекрасно и сытно. Пока однажды Дин не увидел в багажнике, рядом с дробовиками, мачете и древними амулетами, прозрачную пластиковую коробочку, в которой была свежая клубника. Нежная клубника. Долбаный афродизиак. — Сэм??? — взревел Дин. А когда чуть позже, после небольшого разбора полетов, он попытался начертить ловушку для демонов, в баллончике вместо красной краски оказались белые сливки. — Они и так взбиты, зачем ты их трясешь, — сказал на это Сэм, пока Дин сотрясал перед ним воздух и баллончик. И Дину пришлось сделать единственно верное в этой сложной ситуации. Он распаковал протестующего Сэма и нарисовал на нем платье из сливок, какое однажды видел на Сэлме Хайек. У каждого, знаете ли, есть эротическая мечта, а не только порножурналы. На кольцо с розовым бриллиантом, которое демонстрировала на пальце Сэлма в этом одеянии, Сэму рассчитывалось не приходилось. Дин был несколько прижимист. Но у них еще оставалась отборная клубника в багажнике. О которой Сэм напомнил Дину, когда тот стал есть его чудесное белоснежное платье. И Дин, конечно, его послал. Не за клубникой. Сэм даже не обиделся на его острый язык. У этого языка было слишком много достоинств.