Open Your Hands (Open Your Life)

Феликс медленно дрейфует обратно к берегу, приближаясь все ближе и ближе к пляжу, пока он не причаливает, и звук не возвращается к нему. «Ха! Это моё. Плати». «Какого хрена ты зарабатываешь столько денег только на станциях? У тебя даже другой недвижимости нет». «Я просто невероятно хорош» , — пронеслось у головы Феликса. «Это чушь собачья, вот что это такое», — ворчит Чанбин, но вслед за этим слышится шуршание бумаги и довольное мычание Джисона. — «Инни, ты ходишь». Тишина. — «Инни?» «Ой, извините. Я просто… они выглядят мирными ? Это так странно». « Правда ? Из всех вещей, ради которых стоит просыпаться…» «Я испугался, когда мы проснулись, а Феликса не было», — говорит Хёнджин. «После той ночи он чуть не упал, и Чанни-хён его усыпил… Мы разговаривали тем утром, пока вы готовили завтрак. Он всё время извинялся, говорил, что он обуза и что он нам мешает. Я пыталась сказать ему, что мы друзья и нас это не волнует, но… не знаю. Когда его не стало сегодня утром, я испугалась, что он просто встанет и уйдёт, понимаете?» Чанбин хмыкает. «Мы все были такими. Но потом ты нашёл его здесь. С Минхо, ... из всех людей». «Тебе повезло, что он не проснулся и не слышит, как ты пропускаешь вежливые обращения», — говорит Чан с дивана. Феликс слышит стук клавиш ноутбука. «Он бы тебе голову оторвал». «Тц. Минхо-хён меня не пугает». «И всё же хён вернулся туда, где ему и место — ах! Неудивительно, что ты проиграешь, если продолжишь кидать в меня своими картами собственности». Раздаётся тихий смех, а затем Хёнджин нежно гладит Феликса по волосам. «Но мне нужно, чтобы они проснулись. Я так растерян». «Мы все такие, — говорит Чан. — Но Минни сказал, что мы не можем их будить, так что пусть спят. Возвращайся к своей игре. А вот, и верни Бинни его остров Какаду». «Лучше не стало», — бормочет Хёнджин. «По крайней мере, если у него этого не будет, у меня есть шанс не оказаться последним». Тем не менее, рука исчезает, когда Хёнджин забирает карту у Чана и поворачивается обратно к журнальному столику. Потому что именно там он и находится, понимает Феликс. В гостиной, лежит на ковре. Он обнимает тёплое тело, которое всё ещё крепко спит, его неглубокое дыхание мягко обдувает его шею. Пахнет чудесно, словно он проснулся на пляже, воздух наполнен солёным морским бризом и… Минхо . Феликс замирает, голова проясняется, предыдущая ночь проносится перед глазами, как фильм. Очень сюрреалистичный фильм, в существование которого он бы никогда не поверил, если бы не тот крошечный факт, что Минхо всё ещё здесь, так же запутавшийся в Феликсе, как Феликс в нём. О боже. Они всё ещё в гостиной, зажатые между журнальным столиком и диваном, там же, где и прошлой ночью. Только теперь они уже не одни. Медленно, чтобы никто не заметил, что он проснулся, он глубоко вдыхает запах Минхо. От альфы больше не пахнет грустью. И запах от него не совсем здоровый , всё ещё немного несбалансированный и тонкий, но нотки всепоглощающего отчаяния и ненависти к себе исчезли. Феликс нежно сжимает его, испытывая облегчение. Минхо тихо вздыхает, уткнувшись носом в шею Феликса. «Фликс?» — бормочет он, и тут Чанбин издает безмолвный крик разочарования, снова приземляясь на одну из станций Джисона. Феликс что-то промычал в знак согласия, пока Хёнджин и Джисон хихикали, и снова обнял его. Смех и жалобы вокруг продолжались, и Минхо, кажется, вдруг осознал, где он и что происходит. Он застыл, а Феликс слегка наклонил голову так, чтобы его пахучая железа оказалась прямо под носом Минхо, выделяя ровно столько успокаивающих феромонов, чтобы Минхо их учуял, а остальные – нет. Он не позволит альфе снова запаниковать после всего, что тот сделал за последние две недели, чтобы он оказался здесь. Проходит минута, но затем Минхо снова расслабляется в нём, смиренно вздохнув. Вместе они слушают, как Хёнджин, Джисон, Чанбин и Чонин продолжают свою игру, всё громче и громче, пока голос из дверного проёма не шипит: «Эй! Кажется, я сказал вам молчать, и что твы, чёрт возьми, делаете?» Феликс чувствует, как Минхо улыбается ему в шею, когда Сынмин подходит ближе. «Понятия не имею, что случилось прошлой ночью, но это чудо, что они оба были в стабильном состоянии, как когда мы их нашли. Нельзя будить их, пока они не будут готовы. Всё может стать очень плохо». Раздаётся хор виноватых извинений, и Минхо фыркает. Вслух он говорит: «Рад видеть, что кто-то управлял этим домом, пока меня не было». На мгновение повисает мёртвая тишина. Никто не двигается, а затем все начинают говорить одновременно. «Минхо-хён!» «Боже мой, ты...» «Хён, ты...» «Тихо!» — шипит Сынмин. « Не разбуди Феликса, а то я тебе глаза ложкой выколю». «Я так хорошо его выдрессировал», — говорит Минхо Феликсу, который тихонько смеётся ему в шею. «Вы, идиоты, правда думали, что кто-то из нас будет спать?» Феликс чувствует, как тот слегка отстраняется, и наконец открывает глаза, чтобы посмотреть Минхо в лицо. «Привет», — говорит он тихим, тяжелым от сна голосом. «Извини, что потерял сознание». Как и тем утром с Чаном, долгие часы, проведенные за ароматом, позволяют ему чувствовать себя комфортно с Минхо. Он все еще едва его знает, но его тело расслаблено, а разум расслаблен, и он может разговаривать с ним без малейшей неловкости. Минхо фыркает от смеха. «Ты меня напугал на секунду. Я бы что-нибудь сделал, но твой запах так быстро усыпил меня, что у меня не осталось ни единого шанса. Ты меня вырубил». Феликс кривит губы. Он не ожидал, что Минхо будет таким беззаботным этим утром, но не жалуется. Видимо, у альфы довольно сухое чувство юмора. Ему это даже нравится. «Ты был здесь каждую ночь, я знал, что ты не спал. Это твоя вина». «Эм», — говорит Джисон. «Что, чёрт возьми, происходит? Теперь я наконец-то могу это спросить, да?» «Мне кажется, Феликс снова что-то выдал, как с Хёнджином», — говорит Чанбин, и его голос звучит немного слабо. «О, я знаю », — мрачно говорит Сынмин, и Феликс морщится. Он знал, что бета разозлится. «Феликс», — говорит Чан с дивана, наклоняясь вперёд. «Мы проснулись, а тебя нет. Мы подумали, что что-то случилось». «Ну, очевидно, что-то произошло», — бормочет Чонин. Феликс смотрит на них с извиняющимся видом. «Простите. Я хотел вернуться к тому времени, как вы проснётесь. Я не хотел спать с… спать здесь». Он запинается на последних словах, осознавая, как они звучат, и заливается краской. Он пытается сесть и увеличить дистанцию между собой и Минхо, но руки альфы сжимают его, словно тиски. В конце концов, Феликсу удаётся усадить их обоих, при этом одна рука Минхо всё ещё обнимает его за талию. Это… ничем не лучше. «Знаешь», — говорит Чонин, — «если бы я не знал тебя лучше, то прийти и обнаружить своего товарища по стае и своего нового лучшего друга спящими вместе показалось бы мне довольно подозрительным». «Нет», — бормочет Феликс, хотя в голове у него звенит: « Лучший друг …» «Дело не в этом… мы не…» «Ну», — сухо говорит Минхо, взглянув на него. «Мы встречаемся здесь каждый вечер уже больше двух недель. Он прав». « Что ?» На этот раз восклицание раздалось уже от всех присутствующих в комнате. Феликс чувствует, как его щёки горят сильнее, и смотрит на Минхо. «Мы давно не встречались. Ты избегал меня и каждый раз прокрадывался только после моего ухода». Минхо задумчиво напевает: «Похоже, я слишком расслабился. Вчера вечером, это был грязный поступок с одеялом». Феликс невольно смеётся. «Но это сработало». Уголки губ Минхо дергаются вверх, и Феликс ухмыляется. «Ладно», — говорит Чан, захлопывая ноутбук. «Так, подождите. Думаю, нам всем нужно будет что-то объяснить». Феликс отводит взгляд от Минхо, чтобы окинуть взглядом остальных. Все смотрят на них, и их лица выражают то недоумение, то надежду… Он замечает блеск слёз в глазах Джисона, и улыбка исчезает с его лица. Минхо замечает это одновременно с ним, потому что говорит: «Джисон-а». Он отстраняется от Феликса и открывает ему свои объятия, а Джисон с рыданиями бросается в них. «Хён…» «Тсс, дорогой. Всё в порядке. Я здесь. Я тебя поддержу». «Ты меня не пускал!» — стонет Джисон, впиваясь пальцами в толстовку Минхо сзади. На самом деле, это была толстовка Чанбина, та самая, которую Феликс оставил ему пять ночей назад. «Я приходил каждый день, а ты…» «Знаю. Прости. Прости». Голос Минхо звучит теперь напряженно, вся игривость куда-то улетучилась. От него пахнет куда большей тревогой, словно он цеплялся за беззаботные шутки только потому, что это было проще, чем смотреть правде в глаза. И да. Феликсу, наверное, стоило понять, что юмор — всего лишь маска. Минхо позволяет Джисону плакать, проводя пальцами по его каштановым кудрям и вдыхая его запах. «Я… я подумал, что будет лучше. Если я останусь подальше». Чан наклоняет голову. «Потому что Феликс был здесь?» «Нет», — вздыхает Минхо. «Ну. Отчасти. Я не думал, что моё присутствие поможет. Но это не…» Его взгляд снова метнулся к Феликсу, и Феликс, не спрашивая, понял, что история, рассказанная Минхо прошлой ночью, — та, которой он раньше не делился. Он также понял по усталости и боли, всё ещё хранящейся в его глазах, что Минхо не готов поделиться ею во второй раз, не сегодня. «Он…» — медленно начинает Феликс, пробуя почву, и, когда Минхо не перебивает его, продолжает. Он не сводит глаз с Минхо, не глядя на остальных. «Он боялся потерять контроль. Как в ту ночь в торговом центре. Он думал, что если останется здесь, то может навредить кому-нибудь из вас». Чанбин резко и шипит сквозь зубы, а Хёнджин говорит: «Ты бы этого не сделал. Хён, ты бы никогда не причинил нам вреда». Минхо улыбается, но улыбка грустная. «Ну. Я так и сделал». Его взгляд мельком скользит по Чонину. «Мне нужно было убедиться, что это больше не повторится. Я даже не собирался возвращаться, но это было… тяжело». «Конечно, так и было», — бормочет Сынмин, подходя ближе и опускаясь на колени рядом с ними. Он держит знакомый анализатор феромонов, но, к удивлению Феликса, на этот раз он не цель Сынмина. Минхо вскрикивает, когда бета прижимает прохладный наконечник к его шее, и пытается вырваться, но Сынмин крепко держится. «Мы все учуяли тебя, как только нашли сегодня утром, прижимая запястье к шее, чтобы не разбудить. Но ты не чувствовала наших запахов семь недель. Как же ты вообще ещё функционировала?» Минхо смиряется с прикосновением холодного металла. «Феликс давал мне одежду». «Я все думал, почему на тебе моя толстовка», — говорит Чанбин, и тут Хёнджин восклицает: « Туда делась и моя блузка?» «Но… Но как?» — бормочет Джисон, всё ещё уткнувшись лицом в плечо Минхо. «Ликс был с нами. В гнезде». «Ну, он явно тайком убегает», — говорит Чонин. «Правда, Ликси? Каждую ночь?» Феликс раскрашивается, но когда он смотрит на Минхо с просьбой о разрешении, альфа кивает ему, и он рассказывает им. О своей сюрреалистической встрече с Минхо в ту первую ночь и о новой встрече на следующую. О том, как он не ложился спать, пока все остальные не уснут, чтобы оставить одежду и еду, и о своём плане с одеялом прошлой ночью. «Так вот почему вы попросили нас его понюхать», — говорит Чан. В его голосе слышится облегчение. «Вот почему ты так устал», — говорит Сынмин, отрываясь от блокнота, в который он записывал показания. В его голосе не слышится облегчения — только раздражение. «Подожди, позволь мне прояснить ситуацию», — говорит Чанбин, ухмыляясь. «Ты заманил Минхо-хёна домой ароматами и лакомствами, а потом заманил его в ловушку, набросив на него одеяло? Как дикого котёнка?» «Ага!» — восклицает Минхо, хватая жетон Монополии — напёрсток Хёнджина — и бросая его в голову бета-версии. «Смотри!» Чанбин легко уклоняется от атаки, продолжая смеяться. «Это потрясающе. Боже мой. Ликс-а, тебе стоило это заснять». Феликс втайне думает, что это видео получилось бы не очень смешным, учитывая, как Минхо рухнул, едва почуяв запах одеяла, рыдая и отчаявшись. Но он знает, что в таком виде это звучит забавно, и настроение немного улучшилось. Он решает оставить всё как есть. «А ещё я бросил ему в лицо толстовку в ту вторую ночь, когда мы встретились». Чанбин так громко хохочет, что падает. Остальные тоже смеются, и даже Джисон издаёт хриплый смешок. Чан, однако, не смеётся. «Мин», — тихо говорит он. «Ты уже вернулся? Ты остаёшься?» Минхо поворачивается к нему лицом, замечая эмоции в его глазах. Его взгляд перемещается на Феликса, затем на Чонина, медленно обводя всех остальных. На мгновение Феликсу кажется, что он скажет «нет». Что он встанет и снова уйдет. Почему-то ему кажется, что если он сделает это сейчас, если он снова уйдет , после всего этого, это будет окончательно. В комнате царит напряжение, все ждут, когда он примет решение. И тут Минхо выдыхает. «Да. Если ты меня примешь обратно». «Конечно, ты будешь с нами», — голос Чана твёрд, и он наклоняется вперёд, чтобы положить руку на затылок Минхо. «Минхо, ты наш. Мы не полны без тебя». «От нас не так просто избавиться», — вмешивается Хёнджин. «Ты, наверное, заметил, ведь мы каждый день следим за тобой в студии». «Да. Извините, что запер вас на улице». «Всё в порядке», — радостно говорит Хёнджин. «Я сделал много фотографий этим утром. Ты выглядела очень мило. Теперь мы в расчёте». Минхо делает движение, как будто хочет схватить еще один жетон и бросить в него, но Чан хватает его за плечо и останавливает. «Пожалуйста», — говорит Чан. «Можно я тебя обниму?» Минхо оглядывается на него, его лицо смягчается. «Ага». Он толкает Джисона, который всё ещё висит на его боку, словно ракушка. «Ну же, Чаги. Дай мне на секунду встать и обнять хёна, пока он не взорвался». Он переваливается на колени, встаёт на ноги, но тут же смертельно бледнеет и опасно кренится на бок. Джисон вскрикивает от страха, но Чанбин и Сынмин уже рядом, поддерживая альфу сильными руками. « И спускайся обратно», — говорит Сынмин, толкая Минхо в плечи, пока он не садится на диван рядом с Чаном. «Что случилось? Он что, падает?» — Джисон звучит в панике. «Сынмин, что…» « Со мной всё в порядке», — ворчит Минхо с дивана. Он всё ещё бледный, но, похоже, обморок ему уже не грозит. «Просто на секунду закружилась голова». «Это не падение», — успокаивающе говорит Сынмин Джисону. «Я же говорил, что это редкость. Ему понадобится как следует пронюхать, но, учитывая, чтоб его уровень был стабильным». Затем, обращаясь к Минхо, он спрашивает: «Когда ты последний раз ел?» «О», — осознаёт Феликс. Минхо так и не притронулся к токпокки, которые тот поставил ему вчера вечером. Их больше нет на столе, значит, кто-то их убрал. Он смотрит на Минхо. «Наверное, стоило дать тебе поесть, прежде чем накрыть одеялом. Извини». «Всё в порядке», — говорит Минхо. «В любом случае, я не был голоден. Мне просто нужно было…» Он замолкает с усталым вздохом, откидывая голову на диван. Чан, кажется, и так понимает, что он имеет в виду, и тянет Минхо за рукав, пока альфа не смягчается и не падает в него. Он целует Минхо в щеку, затем в челюсть, а затем крепко прижимается губами к его пахучей железе. Минхо снова вздыхает, но на этот раз с облегчением. Хёнджин плюхается на диван, прижимаясь к Минхо с другой стороны, а Джисон кладёт голову ему на бедро. Чанбин устраивается на спинке дивана, чтобы положить руку ему на плечо, и вскоре вся стая окружает альфу, прикасаясь к нему со всех сторон и окутывая облаком ароматов. Феликс наблюдает за ними, впервые чувствуя себя немного не в своей тарелке. Внезапно этот момент становится очень личным. Он не из их стаи; ему не место здесь. Когда Хёнджин целует запястье Минхо, тот отшатывается, намереваясь тихонько ускользнуть, но Джисон вопросительно смотрит на него. «Я… я просто пойду приготовлю еду», — шепчет он. «Оставлю вас в покое». Джисон хватает его за запястье. «Нет. Оставайся». Взгляд Феликса метнулся к куче обнимашек на диване. «Санджи… Это дело стаи». «Ну да…» — Джисон колеблется. «Но ты же его вернул. Так что теперь это дело каждого. Возвращайся сюда. Будет нехорошо, если ты уйдёшь». Он тянет Феликса за руку, пока тот не сдаётся, позволяя ему втянуть себя обратно, пока он не прислоняются к бёдрам Минхо вместе с Джисоном. «Ты уже второй раз приводишь к нам члена стаи», — прорычал Чан. Он не отрывал взгляда от Минхо, но смотрел на Феликса. Феликс даже не заметил, что он его подслушивает. «Мы с тобой влезаем в долги». Феликс тихо говорит: «Я хотел вернуть его. Вы все были так грустны, и это моя вина, что его не стало». «Не твоя», — говорит Минхо на удивление отчётливо и пронзительно для человека, которого только что учуяли все шестеро сородичей. Он откидывает голову с плеча Чана, чтобы посмотреть Феликсу в глаза. «Ты же знаешь, что я тебе говорил». Феликс видит, как остальные с легким недоумением и нахмуренными бровями смотрят друг на друга, но он захвачен пристальным взглядом Минхо. «Это я тебя обидел », — настаивает Минхо. Феликс качает головой: «Всё в порядке, Минхо-сси». «Это не так. Ты заслуживаешь настоящих извинений», — Минхо кривится. «И я принесу их тебе, как только снова смогу чувствовать ноги. И ещё, называй меня хёном. Кажется, мы уже по пути к этому», — ухмыляется он. «В конце концов, мы спали вместе». Феликс издаёт смущённый звук и пытается закрыть пылающее лицо руками, хотя слышит, как все вокруг разражаются смехом. «Перестань так говорить!» Напряжение в комнате спало, и все снова обнялись с Минхо. Однако прошло всего несколько минут, прежде чем Сынмин ткнул Феликса в ребра. «Да, насчёт этого. Ты!» Глаза Феликса расширяются. «О чём ты думал , скрываясь от наших запахов и встречаясь с кем-то, чей запах ещё совсем не был безопасным? Не один раз, а каждую ночь?» Феликс всматривается в его лицо, но он не выглядит таким расстроенным, как в тот раз с Хёнджином, а просто раздражённым. И всё же он чувствует себя виноватым. «Извини. Я действительно думал тебе рассказать. Рассказывал. Но просто… мне показалось, что это не мой секрет, который стоит раскрывать?» Он бросает взгляд на Минхо. «Я не хотел его спугнуть». «Ага», — говорит Минхо. «Вопреки тому, что вы все, похоже, думаете, я на самом деле не бродячий кот». Феликс невольно поддразнивает его, совсем чуть-чуть. «Ты буквально сбежал от меня в те первые две ночи. Очень по-кошачьи». Он улыбается, глядя на выражение лица Минхо, а затем смиряется. «Кажется, ты просто не хотел, чтобы они знали, что ты здесь. Я хотел отнестись к этому с уважением». «Да, я всё ещё в замешательстве», — говорит Джисон, всё ещё положив голову на бедро Минхо. «Почему мы тебя ни разу не учуяли?» «Я носил блокаторы запахов», — признаётся Минхо, хотя его голова снова уткнулась в шею Чана, и голос звучит немного невнятно. «Феликс прав. Я не хотел, чтобы ты знал, что я здесь». «Вот ещё одна причина, почему я тебе не сказал», — быстро говорит Феликс, снова поворачиваясь к Сынмину с умоляющим взглядом. «Я никогда его не чувствовал. По крайней мере, до сегодняшнего вечера. И всё было не так, как с Хёнджином. Этот раз был незапланированным». Сынмин смотрит на них обоих, а затем закрывает глаза, смиренно вздохнув. «Почему я не мог присоединиться к милой, скучной, предсказуемой компании, которая не пытается каждый день довести меня до инфаркта?» Хёнджин сжимает лицо Сынмина в ладонях и осыпает его поцелуями, игнорируя мгновенные жалобы, которые выплескивает бета. «Потому что ты нас любишь ». «И ты — адреналиновый наркоман», — добавляет Чанбин с ухмылкой. «С любой другой стаей ты бы умер от скуки за один день». Сынмин ворчит, но не отрицает этого. Он, однако, смотрит на Минхо и трясёт его за руку. «Ты не можешь заснуть, хён. Сначала тебе нужно поесть». Минхо отмахивается от его руки и что-то ворчит, ещё сильнее уткнувшись лицом в шею Чана. Сынмин собирается возразить, но Чан приходит ему на помощь, целуя Минхо в волосы. «Ладно, милый, сядь. Давай тебя покормим. Мы и так достаточно побеспокоили Сынминни за последние несколько недель». «Я ему что-нибудь приготовлю», — говорит Чанбин, вставая со спинки дивана. «Есть пожелания?» Что-то в этом доходит до Минхо, и он в тревоге выпрямляется. «Ты не будешь готовить. Ты спалишь мою кухню». «ЭЙ!» — говорит Чанбин под громкий смех. «Я не так уж и плох». «Чанбин-а, в прошлый раз, когда я позволил тебе помочь мне приготовить ужин, ты пролил кочуджан на всю мою полку со специями и сломал пополам мою лучшую лопаточку». Минхо сердито смотрит на него. «Ты ничего не готовишь». Чанбин вскидывает руки. «Ладно! Ладно. Я и не собирался. Принесу тебе сэндвич или что-нибудь ещё». Он уходит, бормоча: «Чего ты на меня наезжаешь? Это Чанни-хён испортил твою сковородку». Голова Минхо так быстро отлетает от плеча Чана, что Хёнджин, сидящий с другой стороны, вскрикивает от удивления. «Ты что!?» Глаза Чана расширяются. «Это был несчастный случай! Я куплю тебе новую». Минхо не смягчает взгляд. «Я куплю тебе две… И тот погружной блендер, который ты хотел?» Минхо наконец расслабляется, и Чан облегчённо вздыхает. «Минхо-хён правит кухней железной рукой, — шепчет Чонин Феликсу. — Он ужасен». Феликс может это представить, хотя сейчас пугающий эффект слегка смягчается тем, как Минхо зевает и качнулся обратно к Чану, едва почувствовав высвобождение успокаивающих феромонов. «Блин», — стонет он. — «Почему я такой уставший? Я же только что проснулся». «Вот это котик», — поддразнивает Хёнджин, уклоняясь от нерешительной попытки Минхо схватить его за запястье. «Это действительно не падение?» — спрашивает Джисон, и в его голосе слышится беспокойство. «Это голодание по запахам», — говорит Феликс Сынмину. «Правда?» Сынмин смотрит на него. «Точно. Ты много об этом знаешь?» Феликс вздыхает, когда всеобщее внимание обращается на него. Это не совсем то, чего он хотел. Тем не менее, к его удивлению, горло не перехватывает при мысли об ответе. Он ни на кого не смотрит, но, когда говорит, его голос ровен. «Я уже через это проходил. Это… было неприятно». На самом деле, это было не так. Конечно, он тогда жил на улице, и это не помогало. Но истощение, оцепенение, зуд под кожей… это сводило с ума. Физические симптомы были ужасны, но борьба между разумом и телом была хуже всего. То, как его тело жаждало присутствия того самого человека, от которого он сбежал, как оно хотело приползти обратно и молить о прощении, хотя бы для того, чтобы вдохнуть запах, который ему даже не нравился , – это чуть не сломило его. «Но для меня всё было иначе», — продолжает он, удивляя самого себя. Он теребит край ковра. «Для меня это привело к… к разрыву моей связи. Это было… не знаю. Это было очень тяжело». Если не считать того, как Минхо бросает на него взгляд, никаких вздохов или удивлённых восклицаний — они видели выцветшую метку на его шее. Они знают, что он жил вдали от цивилизации под чужим именем. Он уверен, что они всё поняли. «Когда это было?» — спрашивает Чан. «Когда я приехал в Сеул. Примерно два с половиной года назад?» Он смотрит на Минхо. «Отчасти поэтому я оставлял тебе эту одежду. Я видел, что ты не отвергал вашу связь открыто. Если бы отвергал, то был бы гораздо более…» Он замолкает, вспоминая страдания, последовавшие за отсутствием обоняния. «Больно», — заканчивает за него Сынмин. Его голос всё ещё спокоен, но он выглядит бледным. «Разрыв связи — это мучение, и у него много неприятных последствий. Недаром люди не могут снова спариваться раньше, чем через три месяца. Кто-нибудь помогал тебе пережить это?» Феликс криво усмехается, вспоминая ту неделю. «У меня даже дома не было. Но в том переулке, который я нашёл, не было других людей, так что это было хорошо». Он ждал так долго, как мог. Он не хотел проходить через разрыв на улице, но в конце концов связь оборвалась сама собой, и у него не осталось выбора. Он поднимает взгляд, видит ужас и сочувствие на их лицах. «Всё хорошо. Я это пережил и не жалею. Я бы сделал это снова, не задумываясь». Сынмин качает головой. «Неудивительно, что ты смог продержаться несколько недель на падении, не сломавшись. Твой болевой порог, должно быть, просто зашкаливает». «Ну, у меня было много практики» , — думает Феликс, но вслух этого не говорит. Руки обнимают его, и его окутывает аромат корицы, грустный, но ласковый. «Я так рад, что на этот раз ты был не один». Феликс обхватывает руками руки, обнимающие его за талию, и откидывается назад к Джисону, позволяя альфе утешить себя, даже зная, что потом, когда ему придётся уйти, будет ещё труднее. «Я тоже», — признаётся он, закрывая глаза. «Спасибо». «Не стоит нас благодарить», — тихо говорит Чанбин. Феликс даже не заметил, как он вернулся в комнату. Он протягивает Чану тарелку с сэндвичем, учитывая, что Чонин и Хёнджин уже вцепились в руки Минхо, а затем кладёт ещё один сэндвич на журнальный столик рядом с Феликсом. Он смотрит на него. «Мы друзья, Ликс-а. Что бы тебе ни понадобилось, мы всегда готовы помочь». «Это не продлится долго , — говорит себе Феликс. — Это не может долго продолжаться. Как только ты поправишься, ты уйдешь и снова окажешься на улице. Не привязывайся» . Но комната вокруг него тёплая, наполненная успокаивающими ароматами и ласковыми прикосновениями. И не пожалеет ли он потом, если не возьмёт всё, что может получить сейчас? Он слегка улыбается Чанбину и опирается на Джисона, расслабляясь в его объятиях. Он слаб, он знает это. Но с последствиями он разберётся позже.

***

Минхо проводит большую часть дня, одурманенный запахами, на диване, прижавшись или навалившись друг на друга, как минимум, на четверых своих сородичей. В течение дня к его коже возвращается цвет, и запах постепенно выравнивается. Он почти не бодрствует, лишь неохотно садится, когда Сынмин и Чан будят его, чтобы подсунуть ему ещё немного еды. Все сидят дома, держатся рядом. Джисон весь день не отходит от Минхо, крепко сжимая одну руку в кулаке на рубашке или сжимая его руку. Феликс никогда не видел его таким облегченным и снова пытается извиниться за то, что скрыл от него правду, но в ответ Джисон пугает его, отпуская Минхо и крепко обнимая. «Спасибо», — выдыхает он в волосы Феликса, и Феликс растворяется в нём. Тем же вечером после ужина Феликс возвращается из ванной и слышит тихий разговор, который стая ведет над спящим на диване Минхо. «…в кабинете?» — спрашивает Чанбин. Сынмин наклоняет голову. «У него дела идут лучше, чем утром. Но, если честно, я бы предпочёл, чтобы сегодня вечером мы все были рядом, просто чтобы убедиться, что он избавился от жажды запахов». «Но мы не можем все остаться с ним, — говорит Джисон. — Мы не можем оставить Ликси». «Нет», — соглашается Чан, проводя рукой по волосам Минхо. Минхо что-то бормочет и ещё сильнее уткнулся головой в бедро Чана. «И мы не будем. Нам придётся расстаться». Хёнджин прикусывает губу. «Как думаешь, Феликс не против, если мы затащим в комнату матрас, чтобы хён мог там поспать?» Чан вздыхает. «Не знаю, Джинни. Это… Даже если он вне гнезда, его запах будет в комнате. Это слишком много, особенно учитывая их историю». «Но ночью они спали здесь», — говорит Хёнджин. «Но он сказал, что не хотел. А мы говорим о его гнезде. Не думаю, что это хорошая идея». «Нет, мы его об этом не спросим», — соглашается Чонин. «Он бы согласился из чувства вины или ещё чего-нибудь. Мы просто разделимся и будем меняться каждые несколько часов». Феликс моргает, стоя в арке. Он не особо задумывался, где будет спать Минхо. Он просто предполагал, что они останутся все вместе. Он думает, что мог бы побыть один, если бы спал в своём гнезде, а ему дали бы несколько дополнительных ароматизированных одеял для непрямого обоняния, но он знает, что Сынмин никогда на это не согласится, особенно после прошлой ночи. И, эгоистично, он не хочет спорить. Итак, он не может остаться один сегодня вечером, как и Минхо. В его представлении всё было легко. Видимо, им это даётся нелегко. Каким-то образом они яростнее охраняют границы Феликса, чем сам Феликс, и позволить Минхо спать в его гнезде им даже в голову не приходило. На мгновение Феликс задумывается, правы ли они, не позволяет ли он этому случиться просто из чувства вины. Но как только эта мысль приходит ему в голову, он понимает, что дело не в этом. Дело не в чувстве вины. Он искренне не возражал бы против присутствия Минхо в гнезде. На самом деле, сама мысль о том, чтобы океанский запах Минхо плыл среди других ароматов, наполняющих пространство… да. Он был бы совсем не против. Их осторожность приятна, но она излишня. Он возвращается в комнату, и все смотрят на него. Чанбин кривится: «Как долго ты там?» Феликс улыбается. «Достаточно долго. Он может спать с нами». «Феликс…» — говорит Чан, явно испытывая противоречивые чувства. — «Это твоя комната». «Знаю». Как бы ни была странна эта мысль, он знает, что они считают это его комнатой. Он подходит ближе. «Но, кроме того, я имел в виду гнездо, а не комнату». У Хёнджина отвисла челюсть. «Серьёзно?» Чанбинь ловит его за запястье, когда тот проходит мимо. «Тебе не обязательно приглашать его к нам. Пожалуйста, не чувствуй себя обязанным». «Не хочу», — говорит Феликс. Он опускается на пушистый ковёр перед диваном, наблюдая за спящим Минхо. «Ничего страшного, если он останется». Чонин внимательно смотрит на его лицо. Медленно произносит: «Он использовал свой Голос на тебе». «Ага», — просто соглашается Феликс, не поднимая глаз. «Мы об этом говорили. Всё в порядке. Он может оставаться в гнезде». Краем глаза он замечает, как несколько человек переглядываются. Они, как и прежде, растеряны. И Феликс это понимает. Их там не было прошлой ночью. Возможно, они заметили засохшие следы слёз на щеках и уловили в воздухе нотки грусти, но не видели, как Минхо сломался. Они не знают, что он сказал Феликсу. И, возможно, некоторые люди затаили бы обиду и дольше. Но Феликс никогда не был силён в обидах, злобе или ненависти. Это всегда было для него лишь изнуряющим, и он не видел в этом смысла. Он знает, что Минхо больше так не сделает. Что он изначально не хотел этого делать. Не стоит обижаться. Он поднимает взгляд. «Я серьёзно. Если ты думаешь, что это не заставит его чувствовать себя некомфортно, я бы хотел, чтобы он остался. Он… от него приятный запах. И я рад, что он вернулся, я немного боялся, что он снова попытается уйти сегодня». Чан недоверчиво смеётся. «Не могу поверить. Как ты вообще существуешь?» Феликс улыбается ему, и Чан взъерошил ему волосы. Затем альфа наклоняет голову и говорит: «Мне нужно, чтобы ты не паниковал, когда я это скажу, потому что я обещаю, что никто из нас не злится». Улыбка Феликса исчезает. «Что?» «Мы не злимся», — повторяет Чан. «Сначала скажи, что ты это понял». "Я понял?" Чан улыбается, и это немного снимает напряжение, которое Феликс не мог сдержать. «Мы не давали Минхо запахи специально». Феликс моргает. «Мы думали, что если не сделаем этого, он сдастся раньше. Это единственная манипуляция, которую мы себе позволяли. Мы были готовы дать ему пространство и время, но не хотели, чтобы ему было легко держаться подальше». Феликс бледнеет. Мы общались с его коллегами, чтобы убедиться, что он не на том уровне, когда он действительно может навредить себе или рисковать разорвать связь, и мы все были в недоумении, как он продержался так долго. Это многое объясняет». Блядь. Блядь, это значит, что если бы Феликс не дал ему одежду, Минхо, возможно, был бы дома несколько недель назад... «Не надо, — говорит Чан. — Не паникуй. Мы не злимся». «Но… несколько недель», — выдавливает из себя Феликс. «Я давал ему…» «Мы знаем. И мы не злимся. Я говорил это серьёзно сегодня утром. Это ты его вернул». Джисон и Сынмин кивают, а Чанбин наклоняется вперёд. «Не знаю, о чём вы говорили. Но я почти уверен, что даже если бы он вернулся к нам от отчаяния, он бы потом не согласился остаться. Мы благодарны, Ликс-а. Мы не злимся». Сердце Феликса всё ещё бьётся слишком быстро. «Мне жаль». «Не надо», — говорит Чонин. «Думаю, ему нужно было поговорить с тобой, а не с нами. Чанни-хён прав. Это ты вернул его к жизни». Феликс медленно расслабил плечи, наблюдая, как они всё так же спокойны, как и прежде, и довольны. Он фыркнул и потёр лицо. «Не могу поверить, что я даже не подумал об этом. Конечно, вы делали это нарочно». Конечно, они бы не оставили Минхо голодать просто так. Джисон машет рукой, и когда он говорит, его тон лёгкий и улыбающийся: «Забудь об этом. Не могу поверить, что вам удалось то, что мы пытались сделать семь недель, имея только одеяло и немного одежды». «Могу», — говорит Хёнджин. «Он сам протащил меня в комнату». Чанбин закатил глаза. «Тебе не нужна была никакая контрабанда. Ты сам вошёл, как последний идиот, и закричал: „Радуйтесь, дорогие! Я вернулся!“» Феликс смеётся, и даже Чан фыркает: «Скажи мне, что ты этого не сделал». «Да, — хмурится Хёнджин. — И, должен признаться, я ожидал гораздо большей радости, чем получил». «Ты ничего не заслужил», — сухо говорит Сынмин. «Ты чуть не убил Феликса». Хёнджин машет рукой. «Нет! Феликсу очень понравился мой кардиган! Кстати…» Он поворачивается к Феликсу. «Ты его тоже Минхо-хёну отдал? Потому что я его везде искал , и если узнаю, что он лежит скомканный на диване в студии у хёна, я тебя убью». «Хёнджин!» — рявкнул Чан, тут же переведя взгляд на Феликса, чтобы проверить, не напугал ли его Хёнджин. Но Феликс лишь рассмеялся, всё ещё радуясь, что они действительно не злятся. «Я не злюсь. Если ты потерял его, это твоя вина». Хёнджин драматично обмякает, уткнувшись лицом в живот Минхо и скуля. «Неееет…» Скуление обрывается, как только он делает вдох и хорошо учуял запах Минхо, а затем он уткнулся лицом в живот альфы, удовлетворённо вздыхая. Феликс улыбается, наблюдая, как все они хоть как-то прикасаются к Минхо, держатся за его руки или поглаживают большим пальцем его плечо или икру. Он действительно рад, что они его вернули. Ему было так стыдно, что он стал причиной разногласий между ними. Конечно, теперь он понимает, что формально это был не он, что Минхо боролся с гораздо большим количеством проблем, не имевших к нему никакого отношения, но всё же. Он рад, что они снова вместе. Он зевает и прислоняется головой к ноге Чонина. Он тоже с нетерпением ждёт , когда снова сможет спать всю ночь. Если бы пришлось, он бы спал гораздо дольше, но он с нетерпением ждёт возможности полноценно выспаться. Запястье Чонина трётся о паховую железу, вызывая всплеск ванильного аромата, и Феликс сонно моргает. «Перестань», — бормочет он. «А то я усну». «В этом и была наша цель», — просто говорит Чонин, улыбаясь. «Похоже, ты давно не спал». «Ты уже и почистил зубы», — соглашается Чан, наклоняясь и кладя тёплую руку ему на голову, нежно царапая ногтями кожу головы. «Просто сдавайся. Мы отнесём тебя в постель». Феликс уже почти засыпает, ощущение пальцев Чана затуманивает его разум. Он напевает, сутулясь, клонясь сначала вперёд, а затем вбок, мышцы расслабляются. Его крепко обнимают, и дым от сжигания древесины окутывает его. Нежный поцелуй запечатлевается на его лбу, и он больше ничего не помнит.