F63.9

      Сидя перед тобой в приглушенном свете, я чувствую лишь отвращение. Не к тебе. К себе. Такая хрупкая, до жути упрямая, ищущая правду. Доверяешь мне каждой своей клеточкой, я чувствую. Вижу в твоём взгляде то, чего никогда раньше не видел в других.       — Господин, всё нормально? — спрашиваешь наивно, у меня же нет для тебя ответа, я и сам не понимаю, всё ли со мной хорошо.       Но вместо слов, я лишь медленно киваю. Проявляешь ко мне сочувствие, которого я не заслуживаю, прикасаешься тонкой ручкой к моей шероховатой.       — Всё будет нормально, мы справимся, просто верьте в нас, хорошо?       Обжигаешь меня своей верой, скажи, почему ты так добра? Из-за рычагов, которые я использовал, чтобы добиться твоего доверия? Я же не заслуживаю, но так хочу этого. Хочу беспрепятственно касаться твоей руки, целовать костяшки пальцев, поднимаясь выше к ключицам, прижиматься к ним губами, словно в них живёт моё спасение.       Он хочет того же, но резче, грубее; хочет брать то, что якобы принадлежит ему, но разве принадлежит?       Смотришь на меня, не могу держать в себе то, что хочу прикасаться к тебе больше положенного. Но сидя в одиночестве уютного кабинета, прогоняю все попытки представить наше невозможное счастье.       Хочу, чтобы ты все узнала, чтобы возненавидела каждой своей крупицой, чтобы ударила, но не забывала, жила с мыслями о том, какой я подонок и почему же ты не замечала раньше. Ловила во мне каждую его вспышку; будь то ухмылка, взгляд прожигающий ткани твоей одежды. Но не задумывалась об этом, что было зря, ведь мы с ним разные, я не хочу тебе вреда, а он даже не задумывается об этом.       — Не хочешь выпить чаю?       Хочу чтобы задержалась дольше, разглядываю твою улыбку, что расползается по лицу и чувствую будто меня пробивает током.       — Хочу.       Разливаю напиток в сервиз, который приобрёл специально для наших с тобой встреч, и подаю тебе чашку. В мыслях проскальзывает, что даже если я протяну тебе яд, ты без промедления выпьешь, не задумываясь, каким опасным я могу быть. Но я не хочу для тебя такого исхода.       — Донхён, у вас точно всё в порядке?       Если чувствуешь боль, значит ты жив. Прокручиваю фразу время от времени, когда ощущаю себя подонком и не помню, как прошёл вечер.       Когда беспокоишься обо мне, в груди бьёт что-то странное, это ощущение чуждо.       — Раньше ты избегала встреч со мной, старалась не смотреть в глаза, а сейчас интересуешься, как я себя чувствую. — улыбаюсь. Только с тобой мне хочется быть искренним.       — Вы же знаете, что я доверяю вам? — ударяешь фразой точно пощёчиной, меня окатывает от твоей правды.       Вижу, как в твоих глазах растёт интерес ко мне, как ты чаще пытаешься быть ближе, вижу, как разглядываешь меня, смотришь так, как никто до тебя.       Я тоже хочу быть ближе, но он хочет жить страхом под твоей кожей и грызть твои кости.       Прости мне мои травмы, если сможешь, но вряд ли у тебя получится. Если всё же узнаешь правду, пообещай мне жить дальше и тосковать по тому времени, когда я был для тебя.

***

      В воздухе пахнет сыростью и дымом, я не курю, но иногда позволяю себе шалости. Хотя куда больше? Здоровье и так шаткое. Ты же сидишь рядом, облокачиваешь голову о моё плечо и рисуешь на своих джинсах незамысловатые узоры. Слишком интимно и опасно близко.       — Я же правда могу доверять вам? — наивно спрашиваешь ты, разглядывая ночное небо.       Нет. Хочется прокричать во весь голос и рухнуть с крыши, но, слыша твоё тихое дыхание, пытаюсь держаться.       — Конечно, что ты хочешь спросить?       — Вы уверены, что я смогу?       Пропускаю смешок и позволяю себе прикоснуться к твоей голове, поглаживая волосы.       — Я постараюсь сделать так, чтобы у тебя всё получилось.       Позволяешь мне прикасаться к себе лишь сейчас. Я хочу запечатлеть в сознании этот момент и никогда не забывать о том, каким я хочу быть рядом с тобой. Другим. Не Донхёном.       — Спасибо. — шепчешь в полумраке, прижимаясь ближе, точно животному, что неосознанно ищет тепло в моём присутствии. Я готов дать тебе это тепло, пусть и временно. Ведь мы не созданы для благополучного союза, я знаю, а ты ещё не догадываешься.       — Не забывай, огонёк, ты должна блистать ярче всех. — шепчу так же тихо, как ты. Хочу подарить тебе надежду, которую ты неосознанно вырастила во мне.       Улыбаешься, отстраняешься, разводя руки для объятий и просишь разрешения прикоснуться, я киваю, обнимая так, будто после не смогу получить от тебя искренности. Так и будет.       Я бы отдал всё, что у меня есть, чтобы быть для тебя хоть кем-то. Но он хочет, чтобы ты принадлежала ему, даже если это уничтожит твою суть и сломает тебе все кости.       Обнимая, вдыхаю запах твоего шампуня и успокаиваюсь лишь на мгновение. Я ведь твой наставник, не более. Я не достоин твоего тепла, не достоин взгляда, который даришь мне в минуты наших встреч, не достоин тебя. Я не тот, кто сможет дать тебе то же в ответ.       Мне так хочется сохранить твои крылья, но он так часто пытается их надломить, что я уже не справляюсь. Помоги мне остаться собой, если это всё ещё возможно.       Засыпая в темноте своей крохотной квартиры, перед глазами всплывает твой образ и ничей больше.       Я не заслуживаю твоей искренности.       Когда собственная мать отшатывалась, видя меня, и всё время твердила, что я не должен был остаться в живых. Я считал, что нет другой жизни. В суматохе пытался заслужить её любовь, её тепло, но я не Донхён.       Живя всю жизнь в такой обстановке, мне посчастливилось наткнуться на такую, как ты. Ты смотришь мне в глаза, когда я не могу смотреть сам на себя. Прикасаешься к коже, когда дорогие люди, были ли такие в моей жизни, держались поодаль. Всё же может измениться, правда? Я ведь смогу стать кем-то кроме того, кого презирают за всю сознательную жизнь. Не оставаться чьей-то тенью, а быть просто человеком и находиться рядом с тобой. С твоим теплом.       Скоро всё закончится. Но я так хочу быть тем, кто направит тебя в будущее, а не тем, кто погубит холодным ударом в висок.       — О чём задумались? — спрашиваешь рассматривая моё лицо.       — Ох, прости, в последнее время плохо сплю. — потому что в каждом моём сне ты кричишь, зовёшь меня на помощь, забиваешься в углу напуганной ланью.       — Пожалуйста, не забывайте об отдыхе. Я правда ценю вашу помощь, но не истощайте себя до такого.

***

      К сожалению, я упустил момент, когда почувствовал тепло твоей кожи и вес на моих коленях, губы, что смыкаются на моих.       Мои руки лихорадно блуждают под твоей блузкой, дабы удостовериться, что ты настоящая, не плод фантазии, не галлюцинация.       Прижимаешься ближе, целуешь подбородок и шею. Глупая, это должен делать я. Перехватываю тебя за запястье, укладываю на диван и нависаю сверху.       — Ты уверена что хочешь этого?       Закусываешь нижнюю губу настолько сладко, что я хочу провести по ней языком и забыть всё то, что было до.       — Да, я уверена.       Такая обезоруженная подо мной, прижимаюсь к твоему запястью и прикрываю глаза. Ты настоящая...       Берёшь руками моё лицо и целуешь, а уже завтра будешь ненавидеть меня больше жизни и считать эту ночь ошибкой. Будешь мечтать о том, чтобы забыть меня, мои скомканные и перепачканные в крови чувства.       Целую твои щёки, смеёшься тихо, мы ведь всё ещё в агентстве. Путаешься руками в моих волосах и обнимаешь ногами, обвивая торс.       Прижимаюсь губами к твоим ключицам. Подумать только, раньше это было несбыточной мечтой, но я ведь сейчас такой только для тебя..       Я навечно запомню тепло и каждый миллиметр твоей нежной кожи, которые ты доверила моим губам.       Целую, ощущая, как бьётся жилка на твоей шее. Хочу заменить фразу в голове «если чувствуешь боль, значит жив», которую прокручиваю, на «бьётся, значит жива».       Ты чистая и светлая, наивно тянешься к тому, кто может разрушить твою жизнь по щелчку пальцев. Тянешься к тому, кому не следовало бы доверять.       — Я хочу, чтобы ты всё разрушила. — шепчу в шею ласково, сам же мечтаю раствориться в тебе.       Киваешь молча, пытаешься внушить, что уверена и справишься со всем, но ты ведь тоже боишься.       Ласкаю тебя пальцами, поражаюсь тому, насколько ты податливо извиваешься подо мной.       Я не достоин, но я запомню тебя именно такой. Тот, кому ты доверяешь, монстр, но ты узнаешь всё позже, я обещаю.       Целую идеально гладкую и нежную кожу, спускаюсь ниже, провожу языком по чувствительной точке и сразу же набираю темп. Вздрагиваешь, еле дыша, сжимаешь мои волосы своими пальцами, цепляешься за меня и пытаешься оттянуть, но я точно знаю, что ты не хочешь, чтобы я останавливался.       Он хочет вжать тебя в диван, вытрахать всю нежность, что осталась в тебе и в твоем хрупком тельце. Хочет сжать твои запястья, вжать в стену и кусать до кровоточащих гематом.       Я возьму лишь тело, до души не коснусь, не позволишь.       Лунный свет огибает каждый твой изгиб, опьяняет меня и одурманивает сильнее, чем в первую нашу встречу.       Сжимая твои запястья, теряю над собой контроль, он вырывается наружу, оставляет отпечатки на твоей коже, кусает губы до крови, ловит твои вздохи губами, чтобы заткнуть.       В этом алчном мире ты – та, кто несёт свет, а я – тот, кто отнимает надежду, чтобы продолжить то, с чего начинал отец. Этого не изменить, но...       Кусаю ключицы, в которых так отчаянно искал спасение. Провожу рукой по животу, когда задерживаешь дыхание от моих прикосновений.       Медленно проталкиваюсь, ощущаю твою руку на торсе, просишь подождать и прикрываешь рот тыльной стороной ладони.       Ты до жути красивая, ласковая в моих руках, поддатливая и тёплая. Смаковал бы тебя медленно, заставлял бы умолять ускориться, но я ведь не хочу тебе боли.       «Чем шире ты раскрываешь объятия, тем проще тебя распять» – прокручиваю в голове, когда вновь прикасаюсь к твоим лодыжкам.       Наконец набираю темп, держишь меня за руку и прикусываешь нижнюю губу. Я не достоин быть с тобой, в тебе, но ты зачем-то позволяешь мне всё это. Будь ты хоть каплю осторожнее, то не попалась бы в мои сети.       Зачем-то вспоминаю Минхёка, что крутится рядом с тобой подобно псу, и чуть сильнее сжимаю твою кожу в своих руках. Ты же тяжело дышишь и тихо-тихо просишь меня поцеловать тебя.       Ты всё такой же сломанный мышонок... Мышонок, что ищет правду не в тех местах. Аккуратно целую спину, боясь окончательно надломить твои крылья и шепчу почти в бреду, что ты должна бежать от этого.       В этом карточном доме, ты чувствуешь себя в безопасности. Шаткие стены, которые я выстроил, закрывают тебя от ветра, но они по-прежнему шаткие, не забывай об этом.       Пальцами довожу тебя до кульминации, следом пачкаю твои бёдра и снова прижимаюсь губами к ключицам, прикрывая глаза. Вдыхаю сладкий аромат духов в перемешку с естественным запахом. Ощущаю себя рядом с тобой настолько спокойным, что кажется будто у нас нет никаких проблем.       Лежишь на моей груди и слушаешь стуки сердца, рисуешь указательным пальцем узоры на моих ладонях и молчишь. Я с лёгкостью могу залезть в твою голову, убедить, что ты не сможешь без меня, но этого хочу не я, а Донхён.       Наш карточный домик разваливается, сейчас я прикрываю тебя собой, но завтра не смогу ответить взаимностью.

***

      Мой огонёк, ты пылаешь так ярко, что я не могу отвести взгляд, но я заранее знаю, что смерть от твоего света неизбежна, так же как и твоя смерть неизбежна от моего нахождения рядом.