Клуб одиноких сердец

Утро в "Райской Лагуне" Знойное утро в "Райской Лагуне" казалось прохладным по сравнению с тем напряжением, что витало между Нарциссой Блэк и Гермионой Грейнджер. Они стояли на влажном песке у самой кромки прибоя, где волны то накатывали, оставляя кружево пены, то отступали, обнажая плотную, прохладную поверхность. Песок здесь не был сухим и рассыпчатым — он утрамбовался под их босыми ногами, слегка липкий, как и их пальцы, сплетённые воедино. Нарцисса, вопреки своему обычному безупречному стилю, облачилась в лёгкое льняное платье с открытыми плечами — тот самый наряд, который Гермиона обожала снимать с неё. Тонкая ткань скользила по её коже, подчёркивая каждый изгиб, и теперь, когда её спина прижималась к Гермионе, платье слегка съехало в сторону, обнажая золотистый загар и следы вчерашних ласк. Гермиона же, напротив, выбрала короткие шорты и свободную белую рубашку, расстёгнутую настолько, что Нарцисса могла разглядеть верхний край её бикини. — Ты вся в песке, — прошептала Нарцисса, проводя пальцами по обнажённому плечу подруги. — Ты сама виновата, — Гермиона притянула её ближе, ощущая тепло её тела. — Кто это решил, что поцелуи на пляже — хорошая идея? — Я, — уголки губ Нарциссы задрожали от сдерживаемой ухмылки. — Но ты не жаловалась. Их губы вновь встретились, на этот раз медленнее, слаще. Гермиона одной рукой обнимала Нарциссу за талию, а другой запустила пальцы в её шелковистые волосы, слегка потянув, чтобы углубить поцелуй. Именно в этот момент появился Кормак Маклагген. — Грейнджер! — его голос прозвучал резко, как скрежет стекла. Нарцисса даже не повернула головы, лишь приоткрыла глаза, не прерывая поцелуя. — Он опять, — её шёпот коснулся губ Гермионы. — Игнорируем? — Безоговорочно. Их языки вновь переплелись, а пальцы Гермионы скользнули под тонкие бретельки платья Нарциссы, медленно стягивая их с плеч. — Вы что, совсем оборзели?! — Кормак приблизился, его лицо покраснело от ярости. — Грейнджер, ты с ней, как последняя шлю... Нарцисса резко развернулась, её глаза сверкнули опасным блеском. — Закончи фразу, Маклагген, — её голос звучал тихо, но ледяные нотки заставили Кормака замереть. — Попробуй. Он замер, взгляд метнулся от одной к другой. — Ты... ты могла бы быть её матерью! — выдавил он наконец. Гермиона рассмеялась, её рука скользнула под ткань платья, касаясь голой кожи Нарциссы. — О, Кормак, — она прижалась губами к шее подруги, целуя её прямо над ключицей. — Если бы ты знал, что значит "материнская забота" в её исполнении... Нарцисса застонала, её пальцы впились в плечи Гермионы, когда та слегка укусила её кожу. Кормак побледнел. Его челюсть дёрнулась. — Бля... ургх... Айлви, словно по мановению волшебной палочки, появился рядом с ведёрком. — Благородный господин выглядит нездоровым! Но Кормак уже не контролировал ситуацию. Его тело согнулось пополам, и всё, что он мог видеть, — это босые ступни Нарциссы, слегка утопающие в мокром песке, и пальцы Гермионы, медленно скользящие вверх по её бедру под подолом платья. — Мне... мне плохо... — Не сомневаемся, — бросила Гермиона, не отрываясь от шеи Нарциссы. А Драко, который случайно шёл мимо, просто закрыл лицо руками и развернулся, бормоча: — Я эмигрирую. Срочно. — Ты знаешь, что сводит меня с ума? — спросила Нарцисса, когда Кормак наконец ретировался. — Что? — То, как ты делаешь вид, что не замечаешь весь мир, когда целуешь меня. Гермиона улыбнулась и потянула её за собой в воду. — А кто сказал, что я делаю вид? Платье Нарциссы быстро намокло, став почти прозрачным. Но её это, кажется, совсем не волновало. Полуденные страсти Море искрилось под лучами зенитного солнца, а Гермиона и Нарцисса, сплетя пальцы, неспешно шагали по кромке прибоя. Вода то накатывала, омывая их босые ноги прохладной лаской, то отступала, оставляя на песке узорчатые следы. — Твои пальцы солёные, — заметила Нарцисса, поднося к губам руку Гермионы и касаясь языком её костяшек. — Это потому что ты только что толкнула меня на волну, — рассмеялась Гермиона, позволяя губам подруги скользить по своей коже. В этот момент из воды вынырнул Айлви, его уши торчали в разные стороны, а в руках он сжимал что-то синее и шевелящееся. — МОЯ ЛЕДИ! СМОТРИТЕ! — он побежал к ним, расплёскивая воду во все стороны. Нарцисса замерла. Её взгляд упал на огромного синего краба, который угрожающе щёлкал клешнями в двух шагах от её босых ног. — Не подходи, — её голос внезапно стал высоким и напряжённым. — Айлви, я приказываю... Но эльф уже мчался к ней, сияя от счастья, а краб, словно почувствовав слабину, вытянул клешню в её сторону. — ЦИССИ, ДЕРЖИСЬ! — Гермиона резко дёрнула Нарциссу за собой, одновременно выхватывая палочку. Раздался хлопок, и краб внезапно оказался в крошечном аквариуме с розовой бантиком на панцире. Наступила тишина. Даже волны будто замерли. Нарцисса, всё ещё вцепившись в Гермиону, медленно выдохнула: — Ты... ты спасла меня. — От краба, — уточнила Гермиона, не в силах сдержать улыбку. — От краба, — подтвердила Нарцисса с невероятной серьёзностью. Айлви виновато топтался на месте, капая морской водой: — Айлви... э... принёс леди Блэк подарок... — Подарок?! — Нарцисса посмотрела на крошечного крабика в аквариуме, который теперь мирно пускал пузыри. — Он... э... напоминает Айлви её величество! — радостно пояснил эльф. — Такой же удивительный и... э... благородный! Гермиона фыркнула, а Нарцисса закрыла глаза, словно молясь о терпении. — Забери своего "благородного" друга, — процедила она. — И если я ещё раз увижу его вне аквариума... — Айлви понял! — эльф схватил аквариум и помчался прочь, чуть не сбив по пути Эффи, которая несла поднос с коктейлями. Нарцисса повернулась к Гермионе, её пальцы дрожали от сдерживаемого смеха: — Ты только что защитила меня от ракообразного, Грейнджер. — Да, — Гермиона притянула её ближе. — Но если расскажешь об этом кому-нибудь, я верну того краба обратно. Их губы встретились в поцелуе, солёном от моря и сладком от смеха, а волны наконец осмелели и накрыли их босые ноги, будто одобряя эту странную, прекрасную любовь. — Я всё ещё ненавижу крабов, — пробормотала Нарцисса позже, когда они лежали на шезлонгах. — Знаю, — Гермиона протянула ей коктейль. — Но этот, кажется, стал твоим фамильным гербом. Айлви уже нарисовал ему корону. Где-то вдалеке Драко Малфой, увидев аквариум с "благородным крабом Блэков", просто развернулся и ушёл, бормоча что-то о "проклятом роде". А Астория Гринграсс тем временем заказала себе точно такой же коктейль, как у Нарциссы, и украдкой записывала каждое их слово — для своей будущей книги. Вечер у костра Вечернее море дышало теплом, а небо окрасилось в оттенки пурпура и золота, когда участники клуба собрались у костра. Пламя трепетало, отбрасывая танцующие тени на их лица, а запах жареных сосисок смешивался с солёным бризом. Астория и Драко сидели чуть поодаль, увлечённые каким-то спором — судя по жестам, речь шла о чём-то между "это нарушает все правила приличия" и "но это же весело!". — Друзья! — миссис Макатчер хлопнула в ладоши, её глаза блестели от азарта. — Давайте сыграем в "Правду или действие"! Нарцисса, полулёжа на плече у Гермионы, тут же напряглась. — О нет, — прошипела она, но было уже поздно. Гермиона повернулась к ней, и в её глазах вспыхнул тот самый огонёк, который обычно предвещал неприятности. — Я выбираю тебя, — сказала она, не отрывая взгляда от Нарциссы. — Действие. Тишина. Даже море будто затаило дыхание. — Поцелуй меня так, чтобы все забыли, как дышать. Нарцисса приподняла бровь, но улыбка тронула её губы. — Это слишком просто, Грейнджер. Она не стала медлить. Её пальцы вцепились в рыжие кудри, а губы нашли губы Гермионы с такой страстью, что даже костёр, казалось, вспыхнул ярче. Где-то на заднем плане Драко издал звук, похожий на задушенного совёнка. Астория ахнула и тут же достала блокнот. Миссис Макатчер зааплодировала. А Айлви и Эффи, сидя в стороне на горе ракушек, переглянулись и захихикали. — Ну что, ещё хочется играть? — спросила Нарцисса, отрываясь от Гермионы и бросая вызов остальным взглядом. Но ответа не последовало. Потому что в этот момент Кормак Маклагген, пытавшийся незаметно поджарить "взрывоопасную" сосиску, уронил её прямо в огонь, и пламя взметнулось вверх, осветив весь пляж. — Вот чёрт! — Прекрасно, — вздохнула Нарцисса, наблюдая, как Драко в панике хватает ведро с водой. — Теперь у нас есть ещё и световое шоу. Гермиона рассмеялась и прижалась к ней. — Лучший вечер на свете. И, несмотря на хаос, крики и летящие во все стороны искры, Нарцисса не могла не согласиться. — Ты знаешь, что самое ужасное? — спросила Нарцисса позже, когда они шли вдоль берега, оставляя следы на мокром песке. — Что? — Что мне начинает нравиться этот дурацкий курорт. Гермиона лишь улыбнулась и крепче сжала её руку. А где-то позади них Айлви и Эффи, теперь уже с вёдрами, полными медуз, радостно бежали к своему бунгало. Ночные откровения Полутьма бунгало дрожала в такт волшебному радио — нежная мелодия флейт переплеталась с шепотом прибоя. Нарцисса обнимала Гермиону, подбородок уткнувшись в ее макушку. Дыхание Грейнджер было ровным, грудь поднималась и опускалась в такт музыке. Она утопала в аромате Нарциссы – сложном, как сама женщина: верхние ноты утонченного цветочного букета, глубокая основа дорогого сандала и что-то неуловимо восточное, пряное, будто пыль с древних ковров. – И все же, моя маленькая пиявка... – голос Нарциссы, обычно такой четкий, был приглушен задумчивостью. Ее пальцы медленно водили по руке Гермионы, рисуя невидимые узоры. – Как черт подери ты оказалась в этом клубе? Хотела спросить с самого начала. Она наклонилась, губы коснулись макушки Гермионы в нежном поцелуе, но вопрос висел в воздухе тяжело. Леди Блэк смеясь потрепала рыжие кудри, как шалунье-ребенку, прижимая ее голову к своей груди. Чувствовалось легкое напряжение в ее пальцах. Гермиона замерла на секунду, погруженная в тепло и запах. Потом расслабилась, ее голос прозвучал слегка сонно, но с отголоском былого недовольства: – Ммм, вообще-то я не собиралась туда идти. Совсем. – Она повернула голову, чтобы смотреть в полумрак, не вырываясь из объятий. – Но кто-то... очень настойчиво слал письма с приглашениями. Каждую неделю. Анонимные. Сейчас-то понятно, что это был Маклагген, – Гермиона фыркнула, и Нарцисса почувствовала, как вздрогнули ее плечи. – А еще... – Гермиона замолчала, словно подбирая слова. – В последних письмах говорилось, что кто-то... тайно влюблен в меня. И что этот "кто-то" будет там. Поскольку я и правда была одинока, как... ну, как тот краб-отшельник, которого Айлви нашел на днях... то решила попытать удачу. Встретить этого тайного посланника писем. Наивно, да? Тишина повисла густая, нарушаемая только музыкой и шумом моря. Пальцы Нарциссы на руке Гермионы замерли. Потом ее голос, неожиданно острый, разрезал уютную атмосферу: – А Поттер? Гермиона напряглась. Нарцисса почувствовала это всем телом. Она прикусила губу, продолжая, и в ее тоне зазвучала язвительная нотка, тщательно замаскированная под легкое любопытство: – Ты спала с этим мальчиком. И встречалась с Уизли? – Леди Малфой закатила глазки, хотя в полумраке этого было не видно, но Гермиона почувствовала это движение, эту снисходительность в голосе. Она отчетливо представила себе тонко изогнутые брови Нарциссы и ее пренебрежительную усмешку. – Они же твои... вечные спутники. Щечки Гермионы вспыхнули алым пожаром. Не от смущения, а от стремительно накатывающей ярости и обиды. Она резко выпрямилась, вырвавшись из объятий, как ошпаренная. – Ты серьезно так считаешь?! – Голос Гермионы сорвался на высокой ноте. Она вскочила с дивана, повернувшись к Нарциссе. В тусклом свете ее глаза горели. – Цисси! – Это имя прозвучало как укор. – Грейнджер подавилась собственной слюной, округлив глаза. Она смотрела на женщину не с нежностью, а с потрясением и гневом. – Это... это твой сын тебе такое нашептал?! Его больные фантазии?! – Каждое слово било, как хлыст. Нарцисса, застигнутая врасплох такой реакцией, лишь приподняла брови, пытаясь сохранить маску невозмутимости, но Гермиона уже не видела этого. Она слышала только этот абсурдный, оскорбительный вопрос. – Ни с кем! – Гермиона выплюнула фразу резко, отрывисто, словно отраву. Голос дрожал от несправедливости и унижения. – Я не спала ни с кем! Ни с Поттером, ни с Уизли, ни с кем другим! – Она сделала шаг назад, к двери, ведущей на веранду, к морю, к темноте, подальше от этого дивана, от этих духов, от этого вопроса. Обида горела у нее в горле, сдавливая его. – И то, что ты даже могла подумать... что ты поверила... – Она не договорила, махнула рукой с таким отчаянием, что это было красноречивее любых слов, и резко развернулась, ее силуэт растворился в дверном проеме, ведущем к лунной дорожке на песке. Нарцисса осталась сидеть одна. На диване еще хранилось тепло их обоих. Аромат духов казался теперь слишком тяжелым. Музыка из радио звучала назойливо-веселой. Она сжала пальцами переносицу. "Черт подери, Блэк," – пронеслось у нее в голове. Она не хотела этого. Не хотела ранить. Но этот чертовский Драко со своими сплетнями... и ее собственная, глупая, ревнивая неуверенность. Она встала, подошла к дверному проему, глядя в темноту, где у кромки воды, освещенная луной, маячила одинокая фигура в белой рубашке, под которой все еще колотилось обиженное сердце. Примирение на берегу Шум прибоя заглушал стук сердца Гермионы. Она стояла у кромки воды, обхватив себя руками, словно пытаясь сдержать дрожь обиды. Лунная дорожка дрожала на черной воде, а ее собственное отражение казалось чужим – размытым и растревоженным. За спиной послышались осторожные шаги по мокрому песку. Нарцисса остановилась в полушаге, не решаясь приблизиться. – Гермиона... Молчание. Только волны шипели, набегая на ноги Гермионы, остужая кожу, но не гнев внутри. – Прости, – голос Нарциссы, обычно такой уверенный, звучал непривычно тихо, сдавленно. Она сделала шаг вперед, ее тень легла рядом с тенью Гермионы на песке. – Это было... глупо. Подло. Необдуманно. – Еще один шаг. Ее рука медленно, как будто боясь спугнуть, поднялась и легла на спину Гермионы, чуть ниже лопаток. Касание было теплым, вопреки ночной прохладе. – Я не думала... не представляла, что это тебя так ранит. Драко нес чушь. А я... – Она замолчала, искажая слова. – Я просто испугалась. Испугалась, что у тебя было что-то... настоящее. Важное. До меня. Гермиона не обернулась, но ее плечи под ладонью Нарциссы слегка дрогнули. Она чувствовала тепло руки сквозь тонкую ткань рубашки, слышала неровное дыхание женщины позади. – Настоящее? – ее голос прозвучал хрипло, беззвучно сначала, потом чуть громче. Она все же повернула голову, не до конца, лишь чтобы видеть профиль Нарциссы, освещенный луной. В ее глазах стояли не высохшие слезы обиды, но глубокая, знакомая усталость. – Оно было только в моей голове, Цисси. Книги. Теории магии. Битвы. Планы. Они... Гарри, Рон... – Она с усилием проглотила комок в горле. – Они были братьями. Моей единственной семьей посреди всего этого хаоса. Мысли о чем-то... большем... о том, что ты подразумеваешь... – Гермиона резко дернула плечом, сбрасывая ладонь Нарциссы, но не отходя. – Это показалось бы мне кощунством. Предательством. Просто... немыслимым. Нарцисса смотрела на нее, на эту упрямую, ранимую девушку, чья жизнь до сих пор была сплетена из долга и борьбы. Стыд сдавил горло еще сильнее. Она снова подняла руку, но не для прикосновения, а чтобы осторожно, почти несмело, убрать прядь ветром сбившихся волос с влажного виска Гермионы. Пальцы слегка дрожали. – Правда? – прошептала она, ее взгляд впился в глаза Гермионы, ища в них не обман. – Ни с кем? Вообще? – Пауза повисла густая, напряженная. Нарцисса вдохнула, и следующая фраза вырвалась тихо, с легкой, почти неуловимой, но горьковатой ноткой самоиронии: – Ни с кем, у кого... ну, ты знаешь... мужские причиндалы? Гермиона резко фыркнула – не смех, а скорее выдох удивления и остатка гнева. Она наконец повернулась к Нарциссе полностью, ее глаза сверкнули в лунном свете. – Вообще ни с кем, – подтвердила она твердо, подчеркивая каждое слово. – Ни с обладателями причиндалов, ни с кем-либо еще. Мои эксперименты ограничивались кабинетом зельеварения и библиотекой. –Довольна? – В ее голосе все еще звучал вызов, но напряжение начало спадать. Обида медленно отступала перед этой нелепой прямотой и странной смесью ревности и раскаяния в глазах Нарциссы. Леди Блэк не ответила сразу. Она смотрела на Гермиону – на ее разметанные ветром волосы, на упрямо поднятый подбородок, на глаза, где гнев уступал место усталой откровенности. И вдруг, совершенно неожиданно, словно мысль только что родилась под этим лунным светом и тут же была выброшена на берег, Нарцисса сказала: – Переезжай ко мне. На площадь Гриммо. Тишина. Даже море на мгновение замерло, будто прислушиваясь. Музыка из бунгало больше не доносилась. Только шелест ночного ветра в пальмах. Гермиона замерла. Все эмоции – обида, гнев, усталость, неловкость – словно схлопнулись внутри, оставив лишь чистый, оглушающий шум неожиданности. Ее губы слегка приоткрылись, глаза расширились, пытаясь прочитать на обычно бесстрастном, а сейчас странно открытом лице Нарциссы – шутит ли она? Проверяет? Или говорит то, что давно таилось под слоями надменности и защиты? – На... Гриммо? – Гермиона наконец выдавила из себя, голос был чужим, сдавленным. Нарцисса не отвечала. Она просто стояла, смотря на нее, в ее глазах читалось что-то неуловимое – вызов? Надежда? Страх? Луна освещала высокие скулы, тень от ресниц падала на щеки. Она не повторила предложение. Не стала его смягчать или объяснять. Нарцисса бросила эти слова, как камень в воду, и теперь наблюдала за кругами. Гермиона стояла перед ней, одинокая фигура на огромном пляже под огромным небом, с предложением, которое могло изменить все. Воздух между ними сгустился, наполненный невысказанными вопросами, сомнениями и внезапной, головокружительной возможностью. Шум прибоя вернулся, настойчивый и вечный, но он уже не заглушал тиканье невидимых часов, отсчитывающих секунды до ответа, который не прозвучал. Мечты эльфов На плетеной скамейке у бунгало сидели две маленькие фигурки. Айлви болтал ножками, его большие глаза сияли восторгом. Эффи, аккуратно подбирая подол своего платья-наволочки, внимательно слушала. — Слышала, Эффи? Слышала? — пискнул Айлви так громко, что спугнул дремавшего в кустах оранжевого краба. — Леди Блэк сказала Мисс Грейнджер: «Переезжай на Гриммо»! Айлви так счастлив! — Он схватил руку подруги, сжимая ее в своих ладошках. — Дом огромный! Сто комнат, двадцать три ванных, библиотека с кусачими книгами и... и запах старого дерева, как в сказке! Эффи тихо ахнула, ее уши-листики задрожали: — О-ой! Но... но леди Блэк такая величественная... Разве Айлви не боится находится в таком доме? — Боится! — лукаво отвечает эльф, но тут же радостно подпрыгнул на скамейке. — Но теперь там будет Мисс Грейнджер! Она смелая! Она гриндилоу заклинаниями пугает и не дрожит от Ледяного Взгляда Хозяйки! И... — он понизил голос до шепота, оглядываясь, — Айлви хочет попросить Хозяйку... чтобы Эффи тоже была с нами! Пожалуйста-пожалуйста! — Вместе веселее! И уборку сделаем быстро-быстро! Эффи покраснела до кончиков ушей: — Эффи? В доме Блэков? Но... но Эффи простая эльфийка с кухонь Хогвартса... — Айлви тоже был простым! — горячо возразил он. — А теперь он чистит перламутровые рукомойники и варит какао с корицей для леди Блэк! — Он вскочил, глаза загорелись решимостью. — Надо сделать Подарок! Очень важный! Чтобы леди Блэк сказала «да»! Он схватил Эффи за руку и потащил к волшебному сундучку под крыльцом (награда миссис Макатчер за "лучшего сотрудника недели"). Откинув крышку, он бережно вынул хрустальный шар. Внутри него, как в крошечном аквариуме, плавали две сияющие неоново-голубым светом рыбки. Их чешуя переливалась фантастическими оттенками, а хвосты оставляли в воде искристые шлейфы. — Вот! — торжественно прошептал маленький эльф. — Айлви нашел их в Пещере Лунных Слез! Они живые, волшебные! Видишь? — Он осторожно ткнул пальчиком в стекло. Одна рыбка подплыла, уперлась носиком в преграду, и крошечная радуга вспыхнула в воде. — Они приносят удачу! И... и делают воду в ванне шипучей, как шампанское! Айлви ухаживал за ними, чтобы подарить Хозяйке на Рождество... но сейчас случай важнее! — Он бережно вручил тяжелый шар Эффи. — Эффи подарит их леди Блэк! Скажет: «Это за ваше доброе сердце»! Завтра утром – прямо в руки! Айлви будет просить звезды о помощи, и предложит леди Блэк твой переезд! Эффи завороженно смотрела на рыбок, их свет озарял ее лицо смесью страха и надежды. — Они... прекрасны, как кусочки ночного неба... Но... но Эффи боится... а если леди Блэк скажет «нет»? — Не скажет! — Айлви встал на цыпочки и ободряюще потрепал подругу по плечу. — Потому что Мисс Грейнджер смотрит на леди Блэк так, как Айлви смотрит на трюфельный торт! А Хозяйка... — он подобрал слово, — ...тает, как мороженое на солнце, когда Мисс Грейнджер рядом! Они нужны друг другу! И нам нужны они! Вместе! Они сидели на скамейке, прижавшись плечом к плечу, наблюдая за танцем волшебных рыбок. Из приоткрытого окна бунгало доносились приглушенные голоса – сдержанный тон Нарциссы и взволнованные нотки Гермионы. Обсуждение Гриммо еще продолжалось. Но сердца эльфов были полны веры. Веры в магию рыбок, в милость звезд и в то, что даже самое неприступное сердце может распахнуться для новой семьи. Эффи крепче сжала прохладный хрустальный шар, чувствуя его вес и пульсацию жизни внутри. Завтра наступит решающий день.