Мой дурень

Дискотека — самая яркая часть каждого дня в лагере. Она — как портал в другой мир, где забываются все дневные заботы, усталость и мелкие неурядицы. Это время, когда каждый может почувствовать себя звездой танцпола, выплеснуть энергию и просто от души повеселиться. Музыка заполняет всё пространство, проникая в каждую клеточку тела, заставляя двигаться в такт. Свет стробоскопов выхватывает из темноты то смеющиеся лица, то взметнувшиеся вверх руки, то силуэты, сливающиеся в едином ритме. Здесь нет места стеснению и скованности — только свобода и безудержное веселье. Место, где проходила дискотека, было прямо около футбольного поля под небольшой крышей, опиравшейся на высокие балки. Под ней стояли разве что редкие скамейки для судей, но на время дискотеки даже их убирали. Вероятно, вожатым тоже не хотелось сидеть в домиках, и весь лагерь выгнали сюда на дискотеку. Народу было много и специально нанятый для этого диджей принялся разогревать ребят довольно подвижной музыкой. Сначала дети стеснялись и площадка для танцев была почти пустой, но затем неловкость отпала, и народ начал подтягиваться. Буквально через пятнадцать минут было уже не протолкнуться. Сэм своим высоким ростом выделялся из толпы как фонарный столб, но никого это особо не смущало, кроме него самого, разумеется. Каса нигде не было видно, а Гейб и Дин были заняты тем, что следили за своими отрядами, поэтому открывшаяся возможность улизнуть под шумок спасла этот вечер. Оглядываясь не видел ли его кто, Сэм попятился в кусты, а затем выпрыгнул на дорожку и, огибая деревья, неторопливо направился в сторону спортивных кортов, где неподалёку были огромные раскидистые дубы под которыми они с Габриэлем нередко лежали после отбоя. Музыка постепенно отдалялась и наконец сменилась звуками природы. Под кронами дубов царила совсем иная атмосфера — здесь было тихо и спокойно, лишь изредка шелестели листья под порывами легкого ветерка. В темноте с трудом можно было различить очертания корта, но Сэм безошибочно направился к одному из старых деревьев. Прислонившись к шершавой коре, он сполз вниз и, закрыв глаза, глубоко вдохнул свежий ночной воздух. Прохлада обволакивала кожу, приятно контрастируя с духотой дискотеки. В голове еще звучали отголоски музыки, но их постепенно вытесняли звуки ночного леса. Сэм прислушался к стрекоту сверчков, уханью совы и тихому шуршанию в траве. Он любил это место — здесь можно было остаться наедине со своими мыслями, отдохнуть от шумной компании и просто побыть собой. Не прошло и пяти минут, как из темноты вынырнула невысокая, знакомая фигура. Габриэль, как и всегда, появился неожиданно, словно материализовался из ночного воздуха. На его лице играла лукавая улыбка, а глаза искрились озорством. — Я знал, что найду тебя здесь, Сэмшайн, — тихо произнёс Ширли, подходя ближе к Винчестеру, зарываясь ладонями в чужие мягкие волосы. Сэм открыл глаза и слегка улыбнулся, наблюдая за тем, как Габриэль устраивается рядом. Он примостился на траве, прислонившись спиной к тому же дубу, и принялся плести венок из сорванных по пути ромашек. — Чего убежал? Столько девчонок на тебя таким голодным взглядом смотрели! Я думал съедят и ни кусочка не оставят. Почему не пригласил никого? — с усмешкой продолжил Габриэль. Сэм на это лишь возмущённо фыркнул и стукнул вожатого по лбу. — Во-первых: пошел ты, во-вторых: не танцую. Девушки едва ли мне до плеч макушками дотягиваются. Это неудобно. А зачем интересуешься? — Сэм состроил невинную гримасу на лице, привалившись головой к плечу возлюбленного. — Да так, ненавязчиво предлагаю свою кандидатуру для того, чтобы потанцевать. Не обращай внимания, — фыркнул Габриэль, закончив плетение, и, не говоря ни слова, водрузил венок на голову Сэма. Винчестер не сопротивлялся, лишь усмехнувшись, чувствуя легкое прикосновение цветов к волосам. — Теперь ты лесной царь, не откажешь в танце, — произнёс Ширли, поднимаясь с земли и протягивая Сэму руку. Со стороны танцплощадки заиграла знакомая мелодия медленного танца. Она воспроизводилась на меньшей громкости, чем все предыдущие песни, но слышно ее было повсюду благодаря тому, что голоса ребят на дискотеке притихли. Все стали шептаться и приглашать друг друга на танец, поэтому стало гораздо тише. Сэм поднял взгляд на Габриэля и усмешка медленно перетекла в теплую улыбку, которой он успешно заразил вожатого. Он поднялся, накрывая ладонь Габриэля своей и обвивая второй рукой его талию, притягивая к себе. Через мгновение Сэм ощутил тепло рук на своих плечах, которое медленно передвигалось по его шее, останавливаясь где-то на затылке. Габриэль прижался к нему вплотную, начиная двигаться в такт музыке — неспеша, плавно, строя глазки своему парню. Сэм старался не закатить глаза, всматриваясь в эти медовые, глубокие глаза с блеском озорства и безграничной любви, на что Габриэль фыркнул и, прикрыв глаза, ткнулся лицом в плечо парня. Дуэт их теплых тел и медленный танец идеально дополняли восцарившую атмосферу: прохладный воздух, доносящаяся из центра лагеря музыка, зелень вокруг, звёздное небо над головой. Всё это было так.. романтично, красиво и даже в каком-то роде интимно — только для них двоих. Здесь и сейчас есть только они и эта атмосфера. — Увидели бы нас кто-нибудь из твоих поклонниц, у них бы что-нибудь сгорело от зависти, — прошептал Габриэль в плечо Сэму, усмехаясь. Они немного отошли от ближайших деревьев, выйдя на небольшую пустую от них местность, чтобы двигаться более свободно. — Хотя мне кажется, что у них горит уже от того, что ты позволил себе так просто уйти с дискотеки, на которой они хотели пообжиматься с тобой. — Да черт тебя дери, дурень, — наконец закатил глаза Сэм, тыкаясь носом в волосы парня. Габриэль рассмеялся, отстраняя голову от плеча, а потом приподнял ее, чтобы взглянуть в зелёные, почти щенячие глаза Сэма. — Как-как ты меня назвал? — наигранно возмутился он, качнувшись вправо, а Сэм следом за ним. — Мой дурень, — повторил Винчестер со всей серьёзностью, силясь не заулыбатся в моменте. — Что-то я не расслышал тогда слова «мой», — вскинул бровь Габриэль, постепенно опуская свой взгляд на чужие губы. — Старость не радость, слух всё хуже и хуже, — не сдержав порыва хихикнул Сэм. — Не умничай, а то верну тебя твоей вожатой, — пробурчал Габриэль, лишая Сэма возможности съязвить в ответ сладким поцелуем в губы. Сладким то ли от нахлынувших чувств, то ли недавно съеденных конфет... Причем любимых!