Убитый голубь

На часах было два ночи. Мой мозг был на грани отключения. Я отложил ручку, встал из-за стола и собирался лечь в постель, когда неожиданно услышал звук откуда-то из дома. Сначала я подумал, что из-за долгого нахождения в тишине звонок мне лишь причудился, но он повторился — на этот раз громче и дольше. Вы замечали, как в поздний час, когда вокруг тишина и за окном ни единого шороха, звонок в дверь звучит особенно пугающе — как будто наполняется чужими голосами и внушает тревогу? Такой же страх охватил и меня, ведь никого к себе я сегодня не приглашал. Слуга хозяйки дома, служивший и мне, спал крепким сном — будь звонок у него над ухом, он бы и бровью не повёл. Поэтому мне пришлось самому открыть дверь. Пока я спускался, звонок прозвучал в третий раз. Открыв дверь, я увидел, стоящего на каменной ступеньке, одного из моих ближайших друзей — Гарегина Сисакяна. Во тьме я не сразу его узнал. — Гарегин... Это ты? — воскликнул я, удивлённый его неожиданным визитом. — Да, я. — Что-то случилось? — Ничего. — Тогда зачем ты пришёл? — Просто так. — Что значит «просто так»? — Знаю, что ты поздно ложишься, поэтому и пришёл. — Но зачем?! Вместо ответа он странно, почти нежно рассмеялся. По его голосу я понял, что он в каком-то особом настроении — счастлив. Лица я всё ещё не видел. — Ты хоть знаешь, сколько времени? — Счастливые часов не наблюдают, — пробормотал он и снова рассмеялся. Мне на секунду показалось, что он сошёл с ума — особенно учитывая его своеобразный склад ума, к которому я давно привык. Его поведение сбило меня с толку. — Поднимемся к тебе, я хочу рассказать кое-что важное, — сказал он и, оставив меня позади, стал подниматься. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Я был заинтригован. Он уселся у моего письменного стола и посмотрел на меня с выражением: «Ну-ка, отгадай, что я сейчас скажу!» Я разглядывал его с удивлением. На нём была жилетка, которую он почти никогда не носил, чистая белая рубашка и совершенно новый галстук. Лицо — всё такое же круглое, здоровое, ничем особо не примечательное, но слегка покрасневшее. И только глаза, всегда улыбчивые, сегодня сверкали особенно. На секунду мне показалось, что я уловил запах вина. — Ты пьян, — сказал я с полной уверенностью. — Правильно, немного… как говорится, на кайфе, — признался он, тихо хихикая. — Похоже, ты был в гостях. Откуда вернулся? — Откуда?.. Скажу — не поверишь. — Ты сейчас в таком состоянии, что я поверю чему угодно. Он несколько секунд смотрел на меня, улыбаясь, будто сомневался — говорить или оставить меня гадать. Затем резко вскочил, крепко обнял меня и прошептал на ухо: — Сегодня ночью я обручился. Затем он поцеловал меня под ухом и отстранился, внимательно следя за моей реакцией. Я застыл в оцепенении — подобной новости я не ожидал. Он, не дождавшись моей реакции, поднял руку, показал безымянный палец с золотым кольцом и гордо добавил: — Вот, если не веришь. — Значит, ты возвращаешься от неё? — Да, из дома моей будущей супруги. — Чтобы сообщить мне эту новость? Будто бы завтра не наступило бы? — Завтра… я бы не дотерпел! Куда мне было идти? Домой, где нет ни одной живой души, с кем можно разделить радость? А что делать ночью? Спать? Я бы не смог! Ах, если бы ты знал, что я чувствую… В сердце — роза, душа поёт… Хочется петь, танцевать, кричать! Кажется, будто крылья выросли, и я сейчас взлечу, как... Он подпрыгнул, словно и впрямь собирался взлететь, обнял мою голову, не обращая внимания на мои попытки освободиться, и начал осыпать меня поцелуями. Его наивная радость была такой искренней и обаятельной, что я неожиданно почувствовал к нему братскую, нежную привязанность. С трудом я его успокоил, усадил и начал допрашивать: — Конечно, я имею право обидеться, что ты сделал такой важный шаг, даже не поставив меня в известность. Но не буду — вижу, ты был влюблён втайне и боялся, что я тебя осужу. Так ведь? — Не-а. — А что тогда? — Я не только не был влюблён, я до этого вечера даже не был с ней знаком. — С кем? С девушкой?! — Да. — С той, с которой ты обручился? — Да. Я был в ступоре. Не зная его, я бы решил, что он издевается. — Послушай, Гарегин... Раньше, у двери, я подумал, что ты сошёл с ума. Сейчас я просто спрашиваю: у тебя всё в порядке с головой? — Конечно, зачем спрашивать? — Потому что ты вообще понимаешь, что говоришь? Увидел девушку впервые и сразу обручился? Так нельзя! — Почему нельзя? Она мне понравилась. Я тебе другое скажу: мой отец рассказывал, что мой дед женился на бабушке, даже не видев её ни разу. — Это когда было? Сто пятьдесят лет назад? Сейчас другое время, и ты, умный, образованный юноша, сравниваешь себя с неграмотным дедом? — Это чепуха, Микаел. Не верь этому. Женитьба — это улыбка судьбы. Если расскажу подробнее, ты поймёшь, что это действительно судьба. И к тому же, любовь не интересуется образованием. — Любовь? Ты уже успел влюбиться? — Ещё как… — За одну ночь?! — С первого взгляда. — И ты думаешь, что влюбился? — Не думаю. Я уверен в этом. Бог тому свидетель. — Ну раз ты настолько уверен, что я поделаю… А она? — Кто? Сара? — Её имя — Сара? — Да. — Ты-то влюбился, а она? Тоже влюблена? — Что? — удивлённо произнёс Гарегин и посмотрел на меня. Мой вопрос застал его врасплох. Он замер, будто не знал, что ответить. Выражение его лица было таким комичным, что я не смог сдержать смех. Но долго он не думал — ответил всё так же весело: — Конечно. Раз уж приняла кольцо — значит, тоже заинтересована. — Хоть ты и влюблён, но говоришь логично. Скажи, а какой она человек? — Тихая. Серьёзная. Гордая. Возвышенная — как королева. Такая красивая… Настолько красивая… Это судьба наградила меня такой красавицей, — сказал он и начал расхаживать по комнате. — Это всё общие слова, — заметил я. — Опиши её подробнее, чтобы я понял, как она выглядит. — Словами не передать её красоту. — Почему? — Потому что… — Он замер и вдруг посмотрел на меня. — Ты читал автобиографию Стерна? — Нет. — Он был влюблён в одну девушку и пытался её описать. Но вместо описания оставил пустой лист с подписью: "Пусть каждый сам опишет образ своей первой любви. Я боюсь, что читатель не увидит красоты моей возлюбленной. Если я напишу, что у неё русые волосы, тот, кто любит тёмные, скажет: ‘И что в этом красивого?’ А если напишу, что волосы у неё тёмные, то светловолосых тоже обижу. Лучше вы представьте свою первую любовь — и считайте, что моя была такой же прекрасной для меня, как ваша — для вас." — Насколько я знаю, Стерн был англичанином и юмористом, — заметил я. — Он, скорее всего, это писал, чтобы развеселить публику. Но кого мне представлять, если я ещё никого не любил? — Ну, раз не любил, то и не поймёшь. — Ладно, оставим этот разговор до того момента, как я влюблюсь. Лучше расскажи, как вы познакомились. — Что? — Ну, как так получилось, что вы встретились и полюбили друг друга? — Это произошло случайно… Гарегин засмеялся и снова сел на своё место. — Ох, как это случилось… На прошлой неделе, вечером, я встретил на улице одного из наших старых друзей — бывшего таможенника по имени Бахирян. В детстве мы были очень близки: он часто приходил к нам домой и всегда приносил мне конфеты. После смерти отца, да и вообще после того, как распалась наша семья, мы почти не виделись. Я сразу его узнал, а он меня — нет. Потом, когда понял, кто я, обрадовался так, будто нашёл давно потерянного сына. Начал расспрашивать о жизни, о планах. А когда узнал, что я до сих пор не женат, сказал: «Сделаю тебя своим зятем!» — и буквально силой потащил к себе домой показать свою дочь. Честно говоря, я не особо сопротивлялся — был уверен, что не собираюсь жениться, даже если она окажется золотой девочкой. Но, к счастью или к сожалению, её тогда дома не было. А может, и была, просто не вышла — я не знаю, потому что в тот вечер мы не встретились. Я уже думал, на этом всё, но нет. Сегодня вечером он снова пришёл и говорит: «Вставай, пойдём. Я сказал дочери остаться дома, хочу тебя с ней познакомить». Ну, ты же меня знаешь — не смог отказать. Он опять силой меня повёл. По дороге завёл в ювелирный магазин, вытащил кольцо, засунул мне в карман и говорит: «Если понравится — отдашь ей. Если нет — верни обратно». Мы пришли к ним домой. И… Гарегин рассмеялся. — Ну что, мне ещё продолжать? — добавил он. — Я дал ей кольцо. Просто отдал. И сердце моё сжалось… До сих пор не могу понять — что это было? Чудо? Волшебство? Я ничего не понимаю. — Значит, увидел девушку — и влюбился? — О, она не просто девушка, она — чудо! — воскликнул Гарегин с привычной для него изящной восторженностью. — Когда я вошёл и увидел её… Эх. Нет, чтобы понять меня — нужно быть на моём месте и видеть её своими глазами. Я не могу передать словами. — Мне и не нужны слова, — сказал я, улыбнувшись его пылу. — Я и так вижу, что ты без памяти влюблён. Только расскажи — по действиям. — Только действия? Хорошо. Прежде всего, там были только мы и её семья — то есть, я, Сара и её отец с мачехой. — Подожди… Сара — это приёмная дочь? — Нет, она не приёмная. Она дочь, но не родная для обоих. Слушай: мой будущий тесть был сначала женат на вдове, у которой была дочь — Сара. Ей тогда было лет десять. Он воспитывал её как родную. Потом её мать умерла, и он женился на нынешней жене. Так что Сара — падчерица моего тестя. — Понял. Можешь продолжать. — Ну как обычно бывает: увидел девушку, понравилась, обменялись кольцами. Пришёл, увидел, победил, — смеясь добавил Гарегин. — Потом сели, выпили, закусили, и даже за тебя тост подняли — как за будущего крёстного! Прекрасно , да? — Спасибо за честь. Но ты так и не рассказал то, что меня интересует. — Спрашивай, спрашивай, я всё скажу. — Расскажи, как вы познакомились. О чём вы говорили? Как вдруг влюбились? Как ты признался ей в Любви и... — А я не признавался. — Что? — Всё, что я сказал, было: «Мисс, вы мне нравитесь. Если это взаимно, пожалуйста, примите это». — И всё? — И всё, ни слова больше или меньше. — И она приняла? — Она взяла и положила его на стол. — Как — на стол? — На стол, и всё. — Не на палец? — Это удивительно, но стол от пальца я отличить могу. — Да разве так обручаются? — Откуда мне знать, как это делается, — рассмеялся Гарегин. — Всё, что я знаю — это то, что после этого её родители поздравляли нас, целовали нас, благословляли нас, и я был так счастлив, что, если бы они начали аплодировать, я бы станцевал. Верно, если по правилам, — добавил он, — если я не ошибаюсь, я должен был сам надеть кольцо на её палец. Но так как я растерялся, я забыл это сделать, а она, наверное, тоже засмущалась. — Э, а после? — Что ещё? — Что ты сказал? О чём говорили? — Я и моя невеста? Ничего. В общем, она со мной почти не разговаривала. Она просто тяжёлым взглядом смотрела на меня. — Хорошо, что почти не разговаривала, но откуда ты тогда знаешь, что она умная? — По её взгляду. Кажется, у неё совершенно другой взгляд. Она просто проникает в глубины души и прощупывает то, что там есть. И когда она не смотрит на тебя, а устремляет свой взгляд в неопределённое пространство или неподвижно смотрит в точку — этот взгляд такой задумчивый, такой серьёзный и, в то же время… Как бы это сказать… Тоскливый! Да, именно тоскливый. Она как будто берёт твою душу в свой плен и сжимает её. Именно этот взгляд пленил меня, как только я его увидел. Сколько раз в тот вечер, когда она не смотрела на меня, я смотрел на неё — и, что удивительно, каждый раз мне казалось, что что-то отрывается от меня и встаёт комом в горле. И в эту самую минуту, когда я вспоминаю этот её взгляд, — меня охватывает невольная, смутная грусть. — Может быть, у неё какая-то горечь? — с любопытством спросил я. — Сомневаюсь. Должно быть, это особенность её взгляда. Я встречал женщин, у которых глаза всегда как будто плачут, и именно эти глаза придают им красоту и привлекательность. Скажем так, я ещё не очень хорошо её знаю. Она стеснялась, да и я сам был немного застенчив. Во время ужина, когда, как говорится, мой темперамент немного разогрелся и я набрался смелости, я мог бы подойти к ней, но, к сожалению, она не участвовала в ужине. — Почему не участвовала? — Она извинилась и ушла, потому что почувствовала некоторую слабость. — И больше не вернулась? — Нет. Я невольно пожал плечами и встал. — Ну, теперь можешь идти, потому что уже очень поздно, и я хочу спать. Но знай, что твоя помолвка очень странная, и пока ты не познакомишь меня со своей невестой, я ничего не пойму. Познакомишь? — Когда удобно. Мы договорились, что в эту субботу вечером, когда я буду совсем свободен, он приедет ко мне, и мы поедем вместе. И я его с трудом выгнал.