Lux Ex Cuore.

феликс с трудом поднялся с кушетки. перед глазами всё плыло, в висках пульсировала тупая боль, будто кто-то нещадно стучал изнутри черепа. стоять на ногах было почти невозможно — земля под ним дрожала, как зыбкий песок. он медленно, пошатываясь, дошёл до двери раздевалки, приоткрыл её и вошёл в узкую комнату, заставленную рядами тускло поблёскивающих шкафчиков. феликс подошёл к своему, извлёк оттуда чёрную, изношенную оверсайз-толстовку — единственную, что могла скрыть его исцарапанное, изломанное тело. натянул джинсы того же цвета — простые, выцветшие, давно ставшие второй кожей — и вышел в коридор, где уже ждал хенджин. он встретил его взглядом. в глазах хенджина не было ни осуждения, ни жалости — только тихая, сдержанная тревога. — я готов, — едва слышно произнёс феликс, опираясь рукой о поясницу, где пульсировала боль. хенджин молча подошёл. не спрашивая, не предлагая, просто аккуратно подхватил его на руки, будто знал — сейчас это единственный способ, чтобы он не упал. руки феликса инстинктивно обвились вокруг его шеи. это было новое чувство. чужое, пугающее, но в чём-то сладкое — нужность. впервые за долгие месяцы кто-то коснулся его не ради власти, не ради похоти, а ради заботы. и этот кто-то — хенджин. он не сопротивлялся. наоборот, тихо замер в его объятиях, чувствуя, как сердце бешено бьётся внутри, будто птица в клетке. внутри бушевал вихрь: страх, растерянность, и — что-то большее. хенджин молча вышел из борделя, не оглядываясь. на улице царила глубокая ночь, и серебро луны разливалось по мокрому асфальту. он открыл дверь автомобиля, аккуратно усадил феликса на переднее сиденье и пристегнул ремень безопасности. в этот момент их лица оказались опасно близко. лунный свет ложился на черты феликса — полуприкрытые ресницы, трепещущие губы, лёгкий румянец. взгляд хенджина скользнул по его лицу, задержался на губах — мягких, пухлых, почти детских — но тут же отстранился, будто испугался самого себя. закрыл дверь и обошёл машину, чтобы сесть за руль. прошло около получаса дороги. феликс уснул, прижавшись к сиденью, будто искал хоть каплю уюта в этом мире. хенджин бросил на него взгляд. в тусклом свете приборной панели он выглядел совсем ребёнком — невинным, тронутым сном, с расслабленным лицом и тенью улыбки на губах. это первое, что пришло хенджину в голову — как он может быть таким чистым после всего, через что прошёл? когда они добрались до дома, хенджин заглушил двигатель и, не разбудив феликса, осторожно поднял его на руки. лёгкий, как перышко. хрупкий, как фарфор. он даже не догадывался, сколько боли хранит это маленькое тело. он занёс его внутрь и уложил на широкую, прохладную кровать. накрыл пледом, чтобы не мёрз. собрался уйти — не мешать. но вдруг тёплая, неуверенная ладонь легла на его запястье. феликс открыл глаза. взгляд был затуманенный, голос — сонный, хриплый: — останься… рядом… прошу. хенджин замер. он не привык к таким просьбам. но кто он, чёрт возьми, такой, чтобы отказать этому мальчику? он присел рядом, скользнул рукой по его волосам, бережно. — спи. я рядом, — сказал он тихо, почти шёпотом. через мгновение феликс снова уснул — но уже не один. в присутствии прикосновений — крепких, но осторожных — грубого, но внезапно тёплого незнакомца. хенджин медленно поднялся, вышел из комнаты и направился к себе. день выдался долгим. слишком долгим. снял с вешалки чистую футболку, простые шорты и полотенце, затем прошёл в душ. вода стекала по голому телу, смывая с него усталость, грязь, чужие взгляды и липкие следы проклятого места. он стоял под горячим потоком, как под проливным дождём, желая вымыть всё до последней капли. мысли в голове не давали покоя. как? как этот мальчик — полуразбитый, потерянный — смог коснуться того, что уже давно считалось мёртвым? сердца. капли воды стекали по его груди, по животу, по рукам, разбиваясь о кафельный пол, как иллюзии о реальность. наконец, он выключил воду, вытерся, оделся и направился в свою комнату. впереди была новая ночь. и, возможно, — начало чего-то, что он давно считал невозможным.