mommy's girl

      От смены длиною в вечность пульсировало в висках. Ноги, ватные от двенадцати часового рабочего дня, несли ее по ступеньках, словно по наждачной полосе. Цзо Ян это мало волновало. Ни одна физическая боль не сравнится с тем, как быстро потели руки от одного образа в голове. Мама.       Цзо Ян ненавидела ее. По крайней мере, убеждала себя в этом каждое утро: когда смотрела детские фото, когда готовилась к очередным «рабочим» встречам в клинике, когда вспоминала, как смотрела на мать будучи подростком, пока та переодевала рабочую форму в домашний халат…       Девятый этаж встретил привычным запахом жареного лука из соседней квартиры и пустыми бутылками у двери вдовца. Все было, как всегда. На своих местах. Разве что… блять. Дернув за ручку входной двери, Цзо Ян обнаружила, что та была открыта. Тело мгновенно ударило током. Рука инстинктивно потянулась к кобуре. «Спокойно, — утешала себя юная полицейская, — ты просто так спешила утром на работу, что забыла закрыться на ключ».       Первый шаг она сделала осторожно. Второй, увидев, что все вещи остались на своих местах и очевидных признаков ограбления нет, уже увереннее. Цзо Ян остановилась в проеме прихожей, осмотрелась, поправила волосы, вздохнула. Видимо, и правда в спешке не подумала про дверь.       Кроссовки небрежно скинуты у стойки, куртка кое-как повешена на оба крючка. Привычка, которую мать ненавидела. Говорила: девушки так не поступают. Еще раз так сделаешь – всю неделю будешь хрюшкой.       — Хрюшка, — послышалось из-за спины. Голос тихий, хриплый, но с тем командным тоном, который боялся услышать, неся двойку в дневнике.       Цзо Ян резко обернулась и остолбенела — посреди гостиной стояла Цзо Ин. От больничной рутины не осталось и следа: черные атласные брюки красиво струились по длинным ногам, худые плечи очерчивал темно-синий гольф, светлые волосы распущены, чуть спадали на глаза… что с ее глазом? Цзо Ян прищурилась, вглядываясь в лицо матери, не то рассматривая белую повязку на ее лице, не то не веря, что та вообще может быть в ее доме.       — Ты… — девушка хотела было возмутиться, но все слова комом застряли посреди горла.       — Не рада видеть мамочку, Ян-Ян?       Губы женщины исказились в приторно-нежной улыбке, от которой лицо Цзо Ян позеленело. Она сделала шаг в сторону, словно обходила опасного зверя, в клетку с которым ее недобровольно поместили.       — Какого хрена ты здесь делаешь?! — голос сорвался.       — За такие слова можно и по губам получить, — с абсолютным материнским нравоучением ответила Цзо Ин.       Цзо Ян едва ли не удавилась от того, как легко мать это произнесла. Как будто они не виделись всего пару недель назад в психиатрической клинике. Как будто Цзо Ин не разрушила их семью, убив мужа и сына. Как будто она не испытывала точно того же напряжения, когда однажды отец остался на сутках…       — Что у тебя с глазом? — уже тише спросила девушка. — Что ты вообще тут забыла? Ты же… — Цзо Ян приложила ладонь к вспотевшему лбу, будто все еще не верила в увиденное, — гребанная ты психопатка. Как ты сбежала?       — Это… — женщина усмехнулась и обвела пальцем воздух возле своего лица, — взаимосвязано. Долгая история, расскажу, если позволишь приготовить тебе ужин.       Цзо Ян удивленно моргнула:       — Ты издеваешься? — голос охрип от скопившихся эмоций. — Какой ужин? Какие истории? Да ты же больная! — девушка беззвучно всхлипнула. — Я прямо сейчас звоню в полицию.       — Полицейская звонит в полицию? — хмыкнула Цзо Ин. — И после этого ты хочешь, чтобы мамочка тобою гордилась?       Цзо Ян крепко сжала телефон в кармане:       — Ты мне не мать, — прошипела она.       Лицо женщины дрогнуло. Как будто слова дочери задели за что-то живое, единственное, что еще бьется в теле. Как будто, глядя в ее опустевший глаз, захотелось забрать все ругательства обратно и извиниться.       — Хорошо, — тише ответила Цзо Ин. — Я понимаю твои чувства. Позволь мне хотя бы переночевать. Утром я уйду, — женщина выдержала паузу, будто в ожидании ответа дочери. Их взгляды на мгновенные встретились. Впервые за долгие годы без ненависти и манипуляций, — по крайней мере Цзо Ян так показалось — впервые за долгие годы, как люди, которых связывает большее, чем просто общее уголовное дело. — Пожалуйста, детка. Всего одна ночь.       Все внутри девушки сжалось от этого «детка». Нижняя губа чуть оттопырилась, как в детстве, когда она обижалась на ворчание матери.       — Ладно, — сдавшись, резко отвернулась Цзо Ян. — Только одна ночь. И никакого ужина, ясно?       На секунду женщина застыла, осмысливая услышанное, и только потом ее лицо тронула легкая улыбка:       — Если тебе станет легче, можешь напоить меня конской дозой снотворного. Я не обижусь.       Цзо Ян сощурилась, будто всерьез взвешивая предложение матери, и только потом беззлобно хмыкнула:       — Обойдешься. Спишь тут, — она указала ладонью на небольшой диван в гостиной, — твой маршрут на эту ночь от душа до постели.       — Какое звание ты теперь занимаешь, малыш? Твой голос стал взрослее. Командирский.       — Я не командир, — быстро ответила Цзо Ян, стараясь не подать всем видом, как сильно ее зацепили слова матери. — Дам тебе подушку и плед. Простынь мне лень искать.       Женщина кивнула. Спокойно. Мягко. Как будто в каждом язвительном слове слышала только… привязанность.       — Найдется у тебя во что переодеться? — почти ласково спросила мать.       Девушка только фыркнула:       — Нет. Разве что растянутая футболка.       — Ладно, — пожала плечами Цзо Ин, — придется спать в белье, так?       — Нет, — резко перебила Цзо Ян, краснея. — Я найду что-то. Подожди.       Спустя мгновение девушка уже скрылась за дверями спальни. Взгляд упал на кровать, шкаф, ковер. Все как всегда, привычный беспорядок. Сейчас бы расслабиться, увалиться прямо в форме в постель, отдохнуть… как тут расслабишься, когда за стеной Она?       Цзо Ян убрала выбившиеся пряди за ухо. Пальцы подрагивали, сердце вот-вот готово было выйти из под грудной клетки, а в ушах свистело хуже, чем при военной сирене. В спешке она открыла шкаф — на голову упала старая подушка. Следом та ринулась искать плед. Полотенце, кофта, старые джинсы… в попытке нащупать одеяло, Цзо Ян вдруг остановилась: «Что, блять, ты делаешь? — обратилась она сама к себе. — Выгони ее. Она преступница. Она разрушила твою жизнь. Она психопатка! Звони в полицию прямо сейчас, пока она не видит!».       Экран Цзо Ян спрятала под пледом так, чтобы свет от него не было видно. Цифра, одна, вторая. Она медленно открыла дверь спальни, почти отправила сообщение «СОС» начальнику Ли и тут же застыла, едва не роняя телефон. Посреди гостиной, спиной к ней, стояла Цзо Ин: гольф снят, брюки остались на полу у ног. Длинные волосы волной падали на оголенную спину, прикрывая бретельки лифчика.       Цзо Ян хотела было что-то сказать, но не успела — женщина повернулась полубоком и Ян увидела ее грудь, наполовину скрытую лифчиком, отголоски былого пресса. Медленно, точно. Как будто все это — для нее.       — Что-то не так, малыш? — заметив остолбенение дочери, улыбнулась Цзо Ин.       Цзо Ян не ответила. Вязко сглотнула, пройдясь взглядом по телу матери, будто впервые увидела что-то настолько притягательное. Цзо Ин сильно похудела за годы в клинике, былая крепость мышц сдулась, а под кожей выступали ребра. Но это будто только сильнее манило девушку. К груди подступило коварное желание подойти и накрыть женщину всем своим телом, провести языком по каждой ране, поцеловать каждый иссохший изгиб тела. Но следом за этим подступил страх. Захотелось дать себе пощечину, чтобы прийти в себя, чтобы не поддаваться искушению, чтобы… Цзо Ян выключила телефон, так и не отправив сообщение.       — Детка? — переспросила Цзо Ин, чуть приподняв брови. — Ты принесла мне одежду?       Девушка чуть приоткрыла рот, а затем медленно опустила глаза на постельное белье.       — Нет, — сухо ответила Цзо Ян, отвернув голову. — Сейчас принесу.       Она кинула подушку, плед поверх дивана, а затем присела на корточки, чтобы ровно застелить постель. Цзо Ян старалась сосредоточиться на ровных углах ткани, а не на тепле, что оказалось за спиной. Женщина плавно опустилась рядом, коснулась одной рукой пледа, второй ладони Цзо Ян, которой она расправляла подушку и склонила голову, словно кошка, наблюдающая за предсмертной истерией мышки.       — Не переживай, я и сама в состоянии заправить диван, — так мягко произнесла это Цзо Ин, что девушке от этих слов захотелось выплюнуть сердце.       Цзо Ян застыла. Пальцы матери, длинные, утонченные, крепче сжали ее ладонь. Большой едва-едва поглаживал тыльную сторону. Ее рука была теплая, такая же, как и улыбка, и глаза. Как будто и не была матерью современной криминалистики. Как будто и не была одним из самых популярных кейсов у курсантов.       Она выглядела убедительно. Серый глаз смотрел на дочь с такой нежностью, что Цзо Ян почти растаяла. Почти. Девушка резко отдернула руку:       — Ты специально это делаешь?       — Делаю – что? — женщина приподняла брови.       Цзо Ян сдержала нервную усмешку. За секунду все слова о боли и злобе испарились из головы, оставив девушку с глупо открытым от несказанных претензий ртом. Она дернула руку, но хватка матери оказалась сильнее.       — Отпусти, — глухо попросила Цзо Ян.       Цзо Ин слабо провела ногтем по коже дочери:       — Правда хочешь, чтобы я отпустила?       Девушка хотела бы соврать. Так было бы правильнее, справедливее. Вот только тогда бы она окончательно предала себя.       Цзо Ян резко поднялась, отвернулась спиной к матери, будто надеялась, что так та не прочтет, что у девушки на уме:       — Ложись уже. — грубее прежнего. — Мне вставать рано, ты должна будешь уйти к этому времени.       Ответ последовал не быстро. Цзо Ян напряглась: переборщила? Обидела? Она почти заставила себя обернуться, как сзади послышались шаги. Горячее дыхание Цзо Ин упало на шею дочери. Цзо Ян стала взрослее с их последней встречи в суде. Тело выше, руки сильнее. И все равно она казалась себе меньше, ощущала, что власть сейчас не в ее руках.       — Помнишь, как ты прибегала ко мне посреди ночи с плюшевым енотом в руке? Как говорила, что не можешь уснуть без мамы?       — Заткнись, — Цзо Ян опустила голову. — Это было давно. Я выросла.       — Не рядом со мной, — пальцы Цзо Ин легли на ее шею, подушечки скользнули к плечам. — Для меня ты все еще та маленькая девочка, которая зовет мамочку, — рука опустилась ниже, к ключице. Голос стал тише, шепот в ухо: — Ты же до сих пор хочешь мамочку, Ян-Ян?       Цзо Ян шумно выдохнула. Захотелось оттолкнуть незваную гостью, но ноги будто вросли в пол.       — Ты больная, — прошипела. — Я ненавижу тебя.       — Ненавидишь? — усмехнулась Цзо Ин. Рука прошлась под плечом девушки, ладонь плотно легла на небольшую грудь. — Мамы видят врунишек издалека, — пальцы медленно расстегивали рабочую рубашку. — Ты думала, я ничего не замечала? — прохладная ладонь проникла под чашечку лифчика. — Ты думаешь, я до сих пор не вижу? — палец намеренно задел затвердевший сосок. — Ты думаешь, я не чувствую?       И все. Этого оказалось достаточно, чтобы плечи обмякли, а колени стали ватными. Цзо Ян развернулась к матери. Лицо отражало все: страх, сомнения, боль, желание. Но ничего из этого девушка так и не смогла озвучить.       Цзо Ин коснулась щеки дочери:       — Такая взрослая… — прошептала, наклонившись к губам, — так и хочешь, чтобы мамочка снова назвала тебя своей маленькой девочкой, да? — она придвинулась еще ближе, так, что Цзо Ян почувствовала ее дыхание на своей коже. — Хочешь, чтобы мамочка наказала тебя за твое плохое поведение? За то, что снова разбросала вещи. За то, что говорила плохие слова. За то, что так сильно обидела мамочку, ни разу не навестив ее.       Цзо Ян ссутулилась. Из прикрытых глаз одна за другой потекли слезы. Она больше не сдерживалась. Только кивала каждому сказанному слову матери:       — Да, — кивок, всхлип. — Да, я заслужила наказания.       — Вот и умничка, — почти шепотом произнесла Цзо Ин, проводя пальцами по щеке дочери, размазывая влажные следы под глазами. — Что ты сейчас чувствуешь, милая?       Цзо Ян нахмурила брови:       — Вину и… стыд. Внутри все перемешалось, я не знаю, что правильно…       Девушка не договорила. Пальцы матери легли на ее губы:       — Ты слишком долго играла во взрослую. Но больше не нужно. Мамочка рядом и все за тебя сделает. Но пока… — Цзо Ин плавно опустилась на край дивана и пару раз хлопнула по своим бедрам, — моя девочка должна прочувствовать наказание.       Щеки Цзо Ян мгновенно налились пунцом. Когда ей было пять и мать шлепала ее за плохое поведение, это не ощущалось таким крепким узлом внизу живота.       Девушка замялась, а затем кивнула, словно своим мыслям, и принялась снимать ремень. Когда пальцы нашли ширинку брюк, она подняла взгляд и замерла: во взгляде Цзо Ин что-то изменилось. Вместо родительской строгости там было желание, глубокое, грязное, запретное желание.       Цзо Ян смущенно отвернулась и, все-таки, опустила брюки к полу. Животом она легла на колени матери, лицо к постели, ноги свисали. Она давно выросла из этой позы, ровно так же, как и из этих наказаний, но почему-то сейчас, чувствуя, как пальцы матери скользят по тонкой ткани ее белья, Цзо Ян наконец ощущала себя на своем месте.       — Я хочу, чтобы после каждого шлепка ты говорила, в чем твоя вина, — мягко, будто она вовсе не наказывала, а ласкала, произнесла Цзо Ин.       Первый шлепок прозвучал звонко. Цзо Ян дрогнула, но не зашипела, только, стиснув зубы, произнесла:       — За то, что снова нарушила порядок, — второй шлепок прошелся все по той же ягодице. — За то, что грубила тебе, — третий туда же, кожа у бедра стала краснеть и девушка невольно сжала кулаки. — За то, что говорила плохие слова. — Четвертый и пятый одновременно, все в ту же область. Цзо Ян выгнулась, простонала от боли. — За то, что предала тебя, мамочка. За то, что обидела…       — Достаточно, — прошептала женщина и провела ногтем по разгорячившейся коже. — Думаю, ты поняла, в чем ты ошиблась, моя маленькая Ян-Ян. Но разве это означает, что ты загладила свою вину перед мамочкой?       Цзо Ян медленно приподнялась на локтях и вопросительно глянула на мать. За секунду в ее голове созрели настолько смелые фантазии, что даже от одной мысли о них, хотелось провалиться сквозь землю. Цзо Ин казалась совершенно уверенной в своих словах и серьезной в намерениях и от этого вдруг стало легче. Как будто Цзо Ян впервые за столько лет своей жизни почувствовала, что она не единственная «ненормальная» в этом мире и есть кто-то, кто разделяет ее взгляды.       Одним плавным движением девушка опустилась на пол, коленями в ворсистый ковер. Цзо Ин чуть раздвинула ноги, давая той возможность придвинуться ближе. Это ощущалось, как что-то страшное, грязное, аморальное и в то же время настолько правильное и желанное, что невозможно было не поддаться искушению.       Цзо Ян медленно опустилась губами к бедру женщины, но та вдруг резко отстранила ее, упершись пальцами стопы в ее живот:       — Не спеши, малышка. Разве для начала тебе не нужно спросить разрешения?       Щеки девушки вспыхнули новым огнем. Она открыла рот, но слова не пошли. Замечание матери смущало и возбуждало одновременно. Цзо Ян отвела взгляд и намерено тихо, будто боялась, что кто-то услышит, произнесла:       — Я… могу?       — Можешь – что?       Девушка сглотнула:       — Прикоснуться к тебе, могу? Загладить свою вину.       Цзо Ин хмыкнула и только потом медленно подняла ногу, коснулась носком подбородка дочери, слегка приподняла:       — А теперь скажи это, глядя в глаза, малышка. И красиво. Ты же хочешь, чтобы мамочка разрешила тебе трогать ее?       Кулаки резко сжались, не то от неловкости, не то от злости. Цзо Ян подняла взгляд на мать: та не выглядела устрашающе, но в ее позе было столько власти, что девушка больше не рассматривала вариант не подчиниться.       — Мамочка, — голос сорвался, — пожалуйста, разреши мне прикоснуться к тебе. Я была плохой девочкой и хочу сделать все, чтобы ты меня простила.       Цзо Ин усмехнулась, развела ноги еще шире:       — Можно. Но без рук. Только ротиком, детка.       Цзо Ян кивнула. Сложила руки на бедрах и опустилась к брюкам матери. Расстегивать их зубами оказалось тяжелее, чем девушка рассчитывала, но Цзо Ин помогла ей, чуть приподняв бедра и освободив пуговицу. С трусиками было легче, зубы ловко зацепились за тонкую ткань и опустили ее до щиколоток.       Когда в нос ударил женский запах, Цзо Ян, словно в тумане, прижалась губами к ее бедрам. Цзо Ин даже не дрогнула, лишь ближе за волосы прижала к себе девушку, замыкая ее своими ногами. Цзо Ян целовала куда попадет: тонкая кожа, выпирающие косточки, языком по солоноватой смазке. Иногда просто ласкала, впитывая в себя вкус, иногда вгрызалась зубами, словно давала понять матери, сколько боли носила в себе все эти годы.       Когда язык коснулся клитора, Цзо Ин впервые вздрогнула. Она не стонала, только тяжело дышала и Цзо Ян ловила каждый глубокий вздох, прижимаясь ближе, ускоряя движения, заставляя ноги женщины подрагивать. Короткий волос идеально ложился в длинных пальцах Цзо Ин, которыми она прижимала девушку к себе в особенно яркие моменты.       Оргазм женщины Цзо Ян почувствовала собственным затылком. Буквально. Цзо Ин с такой силой натянула ее волосы, что девушка едва сдержалась, чтобы не всхлипнуть от боли. Бедра сжали ее по обе щеки. Спустя мгновение они уже дрожали, а крепкая хватка медленно отпускала волосы Цзо Ян.       Девушка отстранилась, ладонями упираясь на пол за спиной. Влажные губы поблескивали, но Цзо Ян их не вытирала. Она не думала о них точно так же, как и не думала о боли в коленях. Все ее внимание было сосредоточенно на женщине выше – грудь Цзо Ин плавно поднималась при каждом вдохе, а лицо медленно вытягивалось в ухмылке. Она была красива. Так красива, что от одного только прищура хотелось простить ей все.       Женщина поправила прилипшие ко лбу пряди и украдкой глянула на настенные часы:       — Тебе вставать на смену через шесть часов. Мне стоит выспаться, впереди тяжелый день в поиске жилья…       — Не уходи, — возразила Цзо Ян и почувствовала, как ей свело скулы.       Цзо Ин приподняла брови в удивлении. Как будто она не знала, что все этим и закончится:       — Хочешь, чтобы я осталась? — ответа не последовало. Цзо Ян лишь отвернула голову, словно боролась с последними демонами в голове. — Ян-Ян? — ласково повторила мать и коснулась ладонью ее подбородка, повернув к себе. — Ты чего, детка? — женщина склонилась, увидев скопившиеся слезы в уголках глаз дочери.       — Я… — Цзо Ян чуть отстранилась, отмахнувшись, — ничего. Оставайся.       Цзо Ин кратко кивнула, сдержав улыбку. Она оттопырила край пледа и жестом подозвала девушку к себе:       — Ложись со мной. Как раньше, — Цзо Ян еще с секунду потупилась, а затем поднялась с колен и прямо в форме легла в постель к матери. — Вот так, — шептала Цзо Ин, укрывая ее пледом, — мамочка тебя больше не бросит.