Исповедь

Священник входит в свою небольшую, деревянную хижину. Глухие шаги по полу, тяжелый вздох и треск деревянного стола, что слегка прогибается под весом светловолосого мужчины. Бакуго протягивает руку и зажигает масляную лампу, устало прикрывая глаза и хмуря свои светлые брови, потому что до его ушей доноситься тихое шуршание. Он слышит шаги, что медленно приближаются, а после ощущает у себя на ноге что-то гладкое и длинное. Оно медленно окутывается вокруг щиколотки, слегка сжимает ее. Хвост поднимается выше, соблазнительно заползая под рясу и подрясник, касаясь заостренным наконечником внутреннего бедра, от чего у Кацуки возникает ком в горле. — Прив-е-ет… — Доносится соблазнительный шепот где-то у уха блондина. Горячее дыхание суккуба обжигает, заставляет нахмуриться только сильнее. — Как прошла исповедь? — Спрашивает белокурая демоница, очевидно, не интересуясь по-настоящему. Или так думал сам Бакуго, не понимая, зачем ей задавать такие вопросы. — Убери хвост. — Ворчит блондин, чувствуя, как демонический хвост обвивается сильнее, словно дьяволица позади него хочет оставить на нем метку о том, что он проклят. — Не хочу. — Обиженно фыркает суккуб, пока ее когтистые пальцы любопытно исследуют мягкую ткань рясы. Горячее дыхание теперь было где-то у затылка, шумное, словно Арису вдыхала запах своей жертвы, не в силах насытиться. — Что, снова ходил молить папочку о помощи, дабы я наконец-то тебя оставила? Бакуго хмурится сильнее и открывает глаза, сжимая свои пальцы на деревянном столике. Когти суккуба касаются его области ребер, слегка поглаживают, вызывая небольшую тревогу где-то внутри мужчины. Хвост ползет немного выше, непозволительно высоко, от чего колени слегка подкашиваются. — Ка-цу-ки. — По слогам произносит демоница, вновь на ухо, заставляя легион мурашек пробегать по спине мужчины. — Как долго будешь мне противиться? Сопротивляться? Сколько я уже с тобой? Пару лет? — Рассуждает белокурая шепотом, пока ее коготки не впиваются в рясу, заставляя ткань потрескаться. — Ты крепкий. Интересный. Красивый. С тобой весело. — Оставь меня уже в покое, дьявольское отродье. — Раздраженно огрызается Кацуки и резко поворачивается, тяжело дыша, но позади уже никого не было. Тут же снова доноситься голос, привычный, такой до ужаса запоминающийся. Бакуго переводит взгляд и видит суккуба сидящим на его кровати, лениво размахивающий ногу из стороны в сторону в свете тусклой лампы. — Хмх. — Фыркает обиженно Арису. — Сам выпрашивал мое имя и все равно на дьявольское отродье обращаешься. — Закатывая глаза говорит обнаженная девушка, после чего она поднимается с кровати и виляющей походкой подходит к блондину, что упирался поясницей в стол позади себя. — Знаешь, в последнее время ты весь на нервах. Я же тебя даже не мучаю, как остальных мужчин. Во снах не появляюсь, не мерещусь, не свожу с ума. Просто существую, а ты все равно… Арису замолкает, пока ее хвост раскачивается сзади из стороны в сторону. Девушка переводит взгляд на Бакуго, оранжевые глаза любопытно осматривают его в задумчивости, пока сам Кацуки только сильнее чувствует напряжение внутри себя. Глаза мужчины предательски хотят посмотреть на слегка сияющую, красноватую метку девушки, что была расположена ниже живота, характеризуя ее как суккуба. — Упертый ты. — Говорит Арису, подходя к священнику и облокачиваясь о стол, повторяя позу Бакуго. Ее хвост вновь слегка обвивается вокруг бедра мужчины, но Кацуки даже не реагирует. Уже привык, что его личное пространство давно не учитывается. — А каким я, по-твоему, быть должен? Искусить меня пытаешься, а я своей клятве верен. — Устало говорит красноглазый, после чего он вздыхает и трет пальцами глаза. — Ты тоже не хуже. Все ждешь, пока сломаюсь, пока не сдержусь. На твоем месте другие бы уже давно новую жертву нашли, не стали бы за одну цепляться. — Не хочу я другую. — Шипит Арису, от чего хвост сжимается на бедре мужчины только сильнее. — Никого не хочу. И не искушаю я тебя! — Продолжает ворчать демоница, после чего слегка прижимается к плечу смертного и переводит свой взгляд на него. — Если бы я тебя искушала ты бы давно уже сдался, давно был бы мертв и висел в петле, так как жить без меня не смог бы. Если бы я использовала чары суккубские, то не было бы никакого интереса. Я ничего не делаю, только существую рядом, касаюсь тебя и говорю. — Шепотом произносит девушка, пока Бакуго сверлит ее рубиновыми глазами, сжимая челюсть. — Хочешь сказать, что снишься мне не по твоей указке? Что спать не могу, когда пропадаешь тоже не из-за темной магии? Еще какую сказку мне расскажешь, а? — Озлобленно огрызается Бакуго, после чего Арису задирает голову и ее кошачьи зрачки сужаются. — Обвиняешь меня в том, чего я не делаю. — Ворчит демоница, как она тут же слегка переворачивается и ставит руки по бокам от бедер Бакуго, придавливая его к столу. — Можешь на святой воде проверить, сам же знаешь, что под ней я правду говорю. Сам знаешь, что лгать не стану! Так хватит обвинять меня в том, в чем я не виновата! Ты ведь знаешь, как я не люблю обвинения пустые! — Рычит демоница и оголяет свои клыки, от чего глаза Кацуки слегка расширяются, и его хватка на столе усиливается. — Как же я тебя… — Говорит Бакуго, после чего мотает головой и отворачивается. — ...Терпеть не могу. — Сквозь зубы он продолжает, после чего переводит взгляд обратно, стараясь не опускать глаза ниже, не отводить взгляд, не показаться слабым. — Не можешь? — Усмехается веснушчатая, после чего ее хвост сползает с бедра и снова обвивается вокруг ноги, слегка поглаживая ее. — Именно поэтому запах от тебя такой? Возбужденный, жаждущий? Именно поэтому не обращаешься к другим священником, не говоришь, что за тобой нечисть увязалась и жить не дает? — Говорит она шепотом, после чего коготки девушки царапают поверхность стола. — Ты ведь читал! Много читал! Знаешь, что такие как я в живых жертву не оставляют, искушают за пару дней и вы, смертные, потом убиваетесь, потому что жить не можете без нас! Знаешь же... Что я так не поступлю. И ты не поступишь! Не пойдешь ни к кому, идиот, не спасешься же. Потому что сам не хочешь. — Обиженно рычит Арису, пока ее брови сводятся к переносице в недопонимании, в человеческой обиде. Кажется, за такое долгое проживание вместе оба стали чем-то средним между демоном и человеком, непозволительно сильно привязавшись. Бакуго молчит, хмурится, после чего сжимает челюсть. Одна рука резко поднимается и хватает демоницу за щеку, кончиками пальцев зарываясь в шелковистые, белые волосы. Священник тут же притягивает девушку к себе, в неумелый поцелуй, в который вкладывается вся злость и страсть одновременно. Арису широко раскрывает глаза, после чего поддается на поцелуй и длинный язык заползает во внутрь полости рта мужчины, наполняя его, изучая, обхватывая язык смертного так, что дрожь прокатывается по всему его телу, отзываясь снизу. Бакуго крепче сжимает край стола, глухо хрипя в губы суккуба, чья метка снизу живота начинает сиять немного ярче. Кацуки слегка задыхается, когда чувствует, что коготки Арису касаются его бедра, сжимают, не больно, но достаточно ощутимо, чтобы оставить следы на коже. Нежная ткань одежды не выдерживает и трескается под хваткой, чего по всей видимости, белокурая и добивалась. — Ненавижу. — Ворчит она, клацая зубами и отрываясь от губ Кацуки. — Ты без этих тряпок лучше выглядишь. — Продолжает ругаться она, фыркая и хмурясь. Язык девушки проходится по клыкам, после чего ее хмурое выражение лица меняется на ухмылку с оскалом. Бакуго сглатывает, потому что под этим взглядом он ощущает себя полностью голым не смотря на внушительное количество одежды. Арису опускается ниже, ее хвост же начинает снова размахиваться из стороны в сторону, словно гипнотизируя и без того смятенного блондина. Когда же веснушчатая оказывается на уровне таза мужчины, та только довольно улыбается, прищуривается. Кацуки словно замер. Не может двигаться, не может соображать, все это неправильно и при этом, он так устал пытаться отрекаться от своего же желания. Предает ли он Бога таким образом? Наверное, но, если это означает, что он получит подобного рода вознаграждения… Может быть это того стоит. Пальцы веснушчатой цепляют ремень мужчины и быстро его стягивают, откидывая с раздражением в сторону. Когти умело подцепляют ткань, опускают ниже, оголяя то, что Арису так давно хотелось увидеть, и самое главное, попробовать на вкус. Кацуки одной рукой закрывает рот, потому что не уверен, сможет ли сдержать стон при виде того, как белокурая девушка с небольшими рогами сидит на коленках, собственническим и голодным взглядом оглядывая наполовину вставший член, из которого сочился предэкулят в предвкушении. Длинный язык показывается изо рта Арису, тот медленно, извиваясь и завораживая, приближается к горячей плоти и касается ее основания, лениво обвивая по всей длине. Бакуго запрокидывает голову и крепче сжимает стол, от чего тот жалобно трещит под крепкой хваткой. Костяшки его пальцев побелели, а щеки с ушами наоборот, покрылись ярким румянцем. Язык медленно извивается, ласкает. Раздвоенный кончик проходит по головке члена, слизывая соленый предэякулят, от чего глаза веснушчатой закрываются в удовлетворении от полученного угощения, которого она хотела так долго. У Кацуки кружится голова, и дабы не упасть окончательно, он кладет руку на макушку дьяволицы, слегка сминая белые волосы и тяжело дыша. Он хочет что-то сказать, но в горле застревают слова, когда внезапно девушка толкается вперед, погружая в теплый рот весь член, смакуя его и посасывая. Длинный язык умело вырисовывает странные, но до чертиков приятные узоры, от которых перед глазами прыгают звезды. Блондин захлебывается в собственной слюне, когда только сильнее откидывается назад на стол, снося несколько книг. — Что ты со мной делаешь… — Сквозь хриплые, тихие стоны говорит мужчина, слегка поглаживая демоницу по голове. Та улыбается, умело массируя каждую выпирающую венку на члене, надавливая на нее и проводя кончиками языка. Бакуго даже не сразу осознает, как слегка толкается бедрами вперед, на встречу, заставляя Арису причмокивать и брать только глубже. В какой-то момент веснушчатая начинает двигать головой, тактично, медленно, вкушая каждый сантиметр, запоминая каждый стон и тихую мольбу, адресованную ей, а не Богу. Она чувствует, что толчки Кацуки менее ритмичные, рванные и нетерпеливые, а орган слегка дергается от возбуждения, намекая, что совсем скоро будет разрядка. Арису закрывает глаза, вынимая член из горла и просто сосредотачиваясь на ласках головки, откуда все больше и больше сочилась природная мазка. Ее на удивление мягкие пальцы смыкают колечко, проводя по всей длине, тем самым растирая горячую слюну. — А-ари, я не могу, не могу… — Хнычет Кацуки, именно что хнычет, потому что контролировать собственный тембр голоса он не мог. Тот толкается бедрами еще несколько раз, пока не достигает оргазма, от которого запрокидывает голову и протяжно стонет. Сперма изливается на лицо демоницы, пачкая ее щеку, губы, от чего та широко ухмыляется и слизывает. Медленно, пробуя на вкус. Кацуки пару минут приходит в себя, пока Арису сидит на деревянном полу меж его ног, довольно улыбаясь и размахивая хвостом позади себя. Блондин сглатывает, после чего мотает головой. — И ты хочешь сказать, что не околдовала меня, да? — Горько усмехается он. — Как я так низко пал, что отдал свой первый раз тебе. Что вообще его отдал, хотя не… — Бакуго затыкает палец веснушчатой, которая уже поднялась со своего места и на ее лице было снисходительное выражение. — Тсс. Не думай об этом. — Говорит она, убирая палец и следом утягивая в короткий поцелуй Бакуго, от которого он поморщился, так как совсем недавно язык Арису ублажал его самого. — Тебе ведь понравилось? Понравилось. А это самое главное. — Хихикает девушка, после чего ее хвост обвивается вокруг талии священника. — Не думай, что после двух лет своего терпеливого ожидания я наемся только лишь одним отсосом. — Прошептала девушка и Бакуго закатывает глаза, все еще неуверенно стоя на собственных ногах. Сама же Арису хищно улыбается, довольно прильнув к плечу мужчины и покрепче сжав хвост вокруг талии, помечая блондина как своего.