Дикая Кобылица

Дикая кобылица

      Дикая кобылица — это моё прозвище, потому что я люблю бегать, шуметь и… немного хулиганить. Ещё я люблю читать приключенческие книжки и детективы, но только не занудные. Мне четырнадцать лет. И я подкидыш…       Нянечки рассказывали, что в одно прекрасное июньское утро люди видели крадущуюся по узким улочкам нашего посёлка большую дорогую машину с замазанными грязью номерами. Возможно, это и были мои родители, которые оставили меня на пороге детдома. Наверное, родителям хотелось как можно лучше скрыть рождение дочери. Поэтому они не поленились отвезти меня в самый далёкий от цивилизации детдом, на краю небольшого посёлка, окружённого полями с лесополосами. Даже соседняя деревня ближе к городу, чем мы.       Пока я была маленькая, я рисовала родителей, представляя маму темноволосой с карими глазами, как у меня, а папу голубоглазого светленького и ждала, когда они вернутся. И даже устроила себе наблюдательный пункт на дереве, читала там книжки и всё поглядывала на дорогу. Ждала… Ждала… А потом одна нянечка сказала мне: «Для некоторых людей дети это обуза. Они всё ломают и портят. А ещё им приходится всё время покупать одежду и обувь, ведь они растут. У детей нет денег, чтобы возместить убытки!» Эту нянечку потом почему-то уволили… А я решила во что бы то не стало разбогатеть и тогда найти своих родителей. Я сама смогу покупать всё, что нужно, и не только себе, но и им. И мы будем жить счастливо!       У меня есть друг, мой одногодок, зовут его… Хм… Пожалуй, учитывая обстоятельства, настоящие имена лучше скрыть, так что пусть его зовут… Вася, а меня… Маша.       Несколько месяцев назад Васю усыновили. Бывает же такое: приходят за малышом, а берут почти взрослого! Им его характер понравился — спокойный, мирный, рассудительный.       Вот мой характер никто долго вынести не может. Мне кажется, все считают меня злой. Персонал детдома говорит, что как только мне становится скучно — я превращаюсь в отпетую хулиганку. Поэтому стараются снабжать интересными книгами. Чтобы у меня было меньше времени на злодейства.       Один только мой друг считает меня доброй и часто повторяет мне это. А ещё говорит, что восхищается моей смелостью.       Вот он бы ни за что не осмелился залезть на дерево, подстеречь нянечек и сбросить на них ужа. Во-первых, он боится высоты, во-вторых, боится змей, а в-третьих — нянечек. А ещё в этом поступке, как он говорит, тоже видна моя душевная доброта, ведь если бы я была злой, то сбросила бы на них ядовитую змею. Ядовитая змея — это конечно перебор! Я так сделала, чтобы они никого больше не увольняли и разговоры чужие не подслушивали.       Когда Васю усыновили, персонал был в шоке: «Кто теперь будет сдерживать Дикую Кобылицу?!»       Но, на счастье, новая семья Васи жила в соседней деревне и мне позволяли иногда прибегать в гости. И на сегодня я запланировала такую прогулку. Но с самого раннего утра весь посёлок и детдом взбудоражила одна сногсшибательная новость. Будто бы мимо посёлка пробегали два злоумышленника с целым мешком краденых бриллиантов! Одного воришку поймали и он сказал, что драгоценности они потеряли в нашей местности, спасаясь от преследования. И как можно было потерять целый мешок!? Теперь весь посёлок прочёсывал поля и лесополосы. Естественно, что наш детдом отправился туда же.       Вместе со всеми я пошаталась по окрестностям, ёжась от утренней прохлады. Хотя на календаре было ещё лето. Зелёная трава стала жёсткой и трепетала от по-осеннему неприветливого ветерка. А в густой зелёной шевелюре деревьев уже виднелись жёлтые листья. Я скоро стала зевать от скуки, так как на восклицание «Нашла!» уже никто не реагировал. Мечтая о том, как было бы хорошо сейчас снова оказаться в тёплой постели, я нашла в грязи маленький целлофановый пакетик с горсткой прозрачных камушков. Машинально сунула пакетик в карман и пошла домой, размышляя о том, что, наверное, опять малыши пустили бусы старой нянечки на секретики! Надо будет с ними серьёзно поговорить. Нельзя обижать хороших людей. Когда я была маленькая, эта нянечка часто брала меня с собой в путешествия по родне. Это чтобы остальной персонал отдохнул от меня.       Помню, мне тогда лет шесть было, мы поехали навестить её младшего сына. Он со своей женой жил в деревне. Мы подошли к высоченному железному глухому забору. Долго стучали. Наконец вышла худая женщина лет двадцати пяти с сильно недовольным лицом.       — Что вам надо?       — Я приехала к сыну в гости.       — Ладно. Проходите.       Когда я собиралась последовать за нянечкой, женщина резко преградила мне путь.       — Ей нельзя! Дети тупые и всё портят.       — Но она же…       — Или совсем не пущу. Пусть ждёт здесь.       Я лишь успела увидеть во дворе двухэтажный деревянный дом с лоджией, а по большому двору ходили куры и петухи. Женщина захлопнула массивную железную калитку и заперла её изнутри на множество запоров и, видимо для верности, на несколько замков, связка ключей от которых, я заметила, висела у неё на поясе как у ключницы из исторического фильма.       Я отошла от забора подальше, чтобы увидеть, что за ним происходит. У дверей свою мать встретил сын, на вид ему было столько же лет, как и его жене. Лицо у него было грустное, даже печальное. Сын обнял мать. Все прошли в дом и вышли на лоджию, где стоял стол. Сели пить чай и разговаривать.       Мне стало скучно. Я начала думать, чем бы заняться, и вспомнила про приближающийся конкурс у нас в детдоме на лучшее подражание звукам животных и птиц. В детдоме тренироваться не разрешали – слишком шумно. А здесь я никому не помешаю. Я кукарекнула, прислушиваясь насколько натурально получилось, потом ещё раз. Вдруг за калиткой послышались торопливые шаги и лязг отпираемых засовов и замков.       «Неужели нянечка уже нагостилась?» — удивилась и обрадовалась я.       Но за ворота вышла только молодая женщина. Не взглянув на меня, она, к моему изумлению, начала прочёсывать ближайшие кусты и высокую траву вдоль дороги. Потом, вопросительно посмотрев вокруг, вернулась за калитку и опять защёлкала запорами и замками. Я увидела, как она присоединилась к чаепитию. Пожав плечами, я опять кукарекнула и ещё пару раз, оценивая свои шансы на победу в конкурсе. Интересно, какой будет приз?..       За калиткой послышался топот бегущих ног, снова лязг, чертыхание. Молодая женщина опять принялась исследовать кусты и траву.       — Цыпа-цыпа-цыпа! — позвала она и до меня дошло, что происходит.       Терпеливо дождавшись, пока она после тщетных поисков «цыпы» всё запрёт и усядется за стол, я снова кукарекнула. И ещё несколько раз тревожно, чтобы поторопилась.       И опять топот, лязг, проклятия, поиски и… в обратном порядке.       Где-то на пятом или шестом круге к женщине присоединился её муж. Они вместе активно прочесали кусты и уже потоптанную траву. Моя нянечка, стоявшая у ворот, подозрительно взглянула на меня. Я с предельно невинным выражением на лице делала вид, что смотрю на белые облака, медленно плывущие по синему небу.       — Мы, пожалуй, пойдём, — сказала нянечка, - пора нам.       Она попрощалась с сыном и его женой, взяла меня за руку и мы пошли. Отойдя немного, я обернулась. Мужчина и женщина смотрели нам вслед, наверное, размышляя о своей пропавшей «цыпе». Я громко кукарекнула им на прощание и одарила широкой улыбкой. Наверное, после этого они пересмотрели своё отношение к детям! А примерно через год у них родился первый ребёнок…       Тут от воспоминаний меня отвлек хруст сухой ветки. Я увидела, что на некотором расстоянии за мной идёт незнакомый высокий мужчина в коричневом пальто и с суровым лицом. Я прибавила шагу. Мужчина не отставал. До детдома было уже недалеко. Вокруг никого! Я пустилась бежать, незнакомец следом! Влетев в дом, я что есть силы оттолкнула преследователя и захлопнула дверь, заперев её на засов. А мужчина стал кричать, что он продавец книг и принёс каталог. Потом ушёл. Наверное, какой-то псих! Кому придёт в голову искать покупателей в обветшалом детдоме? Нет, скорее всего это пьяница решил продать книги, чтобы купить себе спиртное! Такое уже было, только тогда пьяница продавал детские вещи, а потом его жена бегала по посёлку и пыталась всё вернуть.       Спустя несколько часов я сидела в гостях у своего друга и пила чай. Вася требовал, чтобы я непременно попробовала все сорта конфет и пирожных, что были на столе. А я подумала:       «Как же он отъелся за эти несколько месяцев, что стал похож на тюленя. Когда-то из-за мелких чёрных кудряшек Васе хотели дать прозвище Цыганёнок, но не прижилось - не похож. Так и не придумали на кого похож. А теперь, когда поправился — вылитый тюлень с кудряшками!»       Потом Вася рассказывал, какие прочитал книги за то время, пока мы не виделись. Причём, чем зануднее, на мой взгляд, были книги, тем больше они ему нравились.       — Неужели у тебя здесь нет ничего более интересного, кроме как есть пирожные и читать занудные книги? — поинтересовалась я.       Вася минуту помолчал и наконец сказал, понизив голос, что за деревней, в поле около высокого сухого дерева, есть провал. Он туда лазил вместе с новыми деревенскими приятелями. Но покажет он мне его завтра, так как сегодня уже поздно и мне пора. Но я не отстала, пока он подробно не рассказал, как найти эту диковинку.       У меня в кармане был фонарик, ведь я частенько засиживалась в гостях до темноты. Пообещав, что к провалу я сейчас одна не пойду, я направилась прямо туда. В поле, около сухого дерева, действительно оказался вход в провал, который буквально в нескольких шагах не был виден из-за высокой травы. Глиняный пологий вход был немного скользкий. Я осторожно спустилась. Внизу большая лужа. Я включила фонарик и пошла дальше. Наверное, здесь раньше была какая-то шахта или чьё-то убежище? А может, какой-то туннель? В предположениях я решила остановиться на туннеле. В длину он был метров сто или больше и в ширину метров сто, а в высоту примерно два с половиной — три. В противоположном конце наверху виднелся свет, очевидно, там был выход, точнее ещё провал. А дальше туннель никуда не вёл, потому что обвалился.       Я посветила под ноги. В середине туннеля пол был сухой и на нём валялись разные предметы, очевидно, оставленные местной деревенской ребятнёй, лазавшей сюда в тайне от родителей. Несколько тоненьких книжек с детскими сказками, обломки игрушек, дальше несколько гвоздей, рулетка и ещё какая-то мелочь. Я положила фонарик на пол, присев, разглядывая яркие картинки в книжках…       И вдруг дыхание моё прервалось. Я услышала шаги и краем глаза увидела медленно приближающуюся ко мне тень. Вскочив, я увидела своего утреннего преследователя в коричневом пальто, о котором я уже успела забыть!       Он стал что-то бормотать, успокаивая меня и подкрадываясь.       Я вспомнила про второй выход, пожалев, что не рассмотрела его. А ведь сейчас от этого, пожалуй, зависела моя жизнь. Ведь этот тип, видимо, и правда был психом! Он следил за мной?! Иначе как бы он здесь появился?       Второй выход оказался небольшой дырой в потолке и только осыпавшаяся глина давала возможность до этой дыры добраться. От ужаса у меня на ногах словно выросли крылья! С разбегу я вскарабкалась по глине. Подпрыгнула, уперлась локтями в края ямы, ухватилась за траву и выбралась на поверхность, почувствовав, как пальцы преследователя скользнули по подошве моей обуви. Он-то за мной здесь не пролезет! А пока побежит ко входу, я успею убежать! О том, что пролом подо мной мог ещё обвалиться — мне даже в голову не пришло.       На поверхности был поздний вечер. Сумерки уже окутали землю.       «Куда бежать?! — мелькнуло в голове. — В деревню или домой? В деревню ближе, но на пути виднелись какие-то силуэты. Это были столбы, а может, сообщники этого психа?!»       Я сделала выбор и стрелой помчалась через поле и редкую лесополосу домой. Позади трещали ветки. Возможно, они лишь возвращались в исходное положение после того, как я проносилась мимо, а может, это была погоня!?       В детдоме дверь была не заперта. Наверное, опять одна из пожилых ночных нянечек по рассеянности о ней забыла. Вбежав, я захлопнула дверь и заперла на все засовы. Остановилась отдышаться, чувствуя, что моя душа застряла в горле, а ещё бы немного и совсем вылетела бы. Преследования не было. В дверь никто не ломился, а это значит, что мне никто не поверит. Вот, не надо было так часто изображать погоню и баламутить весь детдом криками «Помогите! Убивают!» Теперь я на себе прочувствовала ту сказку про мальчика и волков! Поклявшись себе никогда больше так не шутить и вообще повзрослеть, я, никому ничего не рассказав, ушла в ванную комнату успокоиться, помыться и отстирать от глины одежду. А что делать с преследователем — решить утром, если он ещё появится. Странный тип, может, в проломе он прятался от жены, после того как что-то пропил? А моё воображение превратило его в чудовище…       Выходить не спешила, полагая, что меня будут ругать за то, что я опять поздно вернулась, а так глядишь гнев поостынет или вообще про меня забудут…       Отстирывая одежду, мне вспомнилось, как мы с нянечкой поехали погостить к её дочери. Она со своей семьёй жила в небольшом городке в квартире пятиэтажки без лифта на верхнем этаже. По дороге попали под сильный ливень и вымокли до нитки.       Дверь нам открыла пожилая женщина с лицом похожим на пельмень. Нянечка назвала её сватьей и начала извиняться за внешний вид, Пельмень её перебила и повела показывать квартиру.       Она подробно рассказала, где и почём купили мебель, посуду, бытовую технику. Нянечка вежливо попыталась намекнуть, что нам надо бы переодеться и обсушиться, особенно ребёнку, мне тогда было девять лет. Пельмень снова перебила и стала корить сватью за то, что та не помогает им по хозяйству. И потребовала, чтобы та хотя бы два раза в неделю приезжала помыть полы, убраться, вынести мусор.       Тут пришёл с работы муж Пельменя, очень на неё похожий, и она убежала на кухню готовить. А мужчина повёл нас по квартире, снова рассказывая, что и почём купили и что надо бы приезжать помогать родне, да почаще, а пока пусть поможет материально, ведь не всё ей жировать одной на свою зарплату.       Нянечка полезла в свой промокший карман и тут в квартиру вошла её дочь с мужем. Им обоим было лет по тридцать. Дочь поставила тяжёлые сумки, а муж шёл налегке, и хотела обнять мать, но, заметив мокрую одежду, передумала. Она как-то погрустнела, напряглась, украдкой глянула на мужа, сильно похожего на своих родителей.       Из кухни вышла Пельмень с мусорным ведром, обрадовалась сыну-кровиночке. Потом вручила нянечке ведро и, велев быстренько сбегать на помойку, выставила за дверь. И вдруг заметила меня.       — Ты ещё кто?       — Я детдомовская.       — Господи! Надо за ней смотреть, чтобы ничего не украла!       — Я забыла хлеба купить! — дочь нянечки метнулась вслед за матерью.       Отец и сын направились на кухню, откуда доносились вкусные запахи еды.       — А ты стой здесь! И не дай Бог у нас что-нибудь пропадёт! — Пельмень погрозила мне толстым коротким пальцем.       — Моим родителям такое отношение не понравится.       — Каким родителям? Ты детдомовская! — зло прищурилась женщина.       — Мои родители наняли детдомовскую нянечку за мной присматривать. Вот и стали в шутку меня так называть, — вырвалось у меня.       — А кто же твои родители? — прокрался червячок сомнения под могучие корни презрения.       — Их слишком часто показывают по телевизору и их все знают, — уверенно ответила я. Врать так врать!       — А почему ты так просто одета? — хищные глазки Пельменя скользнули по моему платью.       — Вы хотите, чтобы меня ограбили в вашем бедном районе? Мой портной специально сшил мне несколько платьев, замаскировав золотые нитки под обычные, — всё-таки полезно много читать, чтение развивает воображение!       — А зачем ты поехала с этой неудачницей к нам? — не унималась Пельмень.       — Эта, как вы говорите, неудачница, попросила моих родителей помочь вам купить приличную квартиру, чтобы её дочь жила в нормальных условиях. Я поехала, чтобы посмотреть, что вы за люди и стоит ли вам помогать. Но что-то вы мне не нравитесь!       Я вышла из квартиры, хлопнув дверью, и спустилась на первый этаж. Там, обнявшись, плакали нянечка и её дочь.       — Поехали домой! — умоляла мать. — Они тебя обижают, муж не любит!       — Нет, мама, я не хочу как ты всю жизнь прожить одна!       И тут, вслед за мной, вниз по лестнице прибежало всё запыхавшееся пельменное семейство. Они в остервенелом отчаянии стали умолять вернуться и погостить у них. В тот день я узнала, что жадные и злые люди, когда пытаются угодить, становятся просто опасными. Они меня чуть не разорвали! Зато дочь нянечки увидела их во всей красе и ушла от них навсегда…       После ванны я почувствовала, что сильно проголодалась. В темноте прокралась к кухне и услышала голоса собравшихся там ночных нянечек. Одна из них жила в деревне и сейчас рассказывала, что у её соседей сегодня вечером потерялся сын, наш недавний воспитанник. И она поэтому опоздала на смену, что помогала искать, ходила по соседям.       — И как, нашли? — спросили другие нянечки.       — Нет. Не нашли. Пропал!       «Как пропал!? — чуть не выкрикнула я, но вовремя зажала себе рот. — Ведь когда я уходила, Вася был дома. Может, он догадался, что я пойду к пролому и пошёл за мной? Но этого не может быть, ведь он боится темноты! А что, если пошёл? А там этот странный тип! И никто кроме меня не догадается, где искать! — я снова оделась, но, подойдя к входной двери, замешкалась. — А что, если этот тип всё-таки псих и только и ждёт, когда я выйду?.. И что ему от меня надо?! Нет! Он не ждёт! Он думает, что я нажаловалась и сейчас весь посёлок кинется его искать, поэтому он убежал и спрятался где-то…»       На улице было темно и только бледная луна временами проглядывала из-за туч на ночном небе рано уходящего лета.       «Фонарик остался в туннеле, но ничего, я столько раз ходила здесь, что не заблужусь! Кроме того, как говорит мой друг, я не знаю, что такое страх! — подбадривала я себя. — А ещё он говорит, что у меня стальные нервы!»       Добравшись до деревни, я подошла к дому Васи и заглянула в окно, мать сидела за столом и плакала, отец стоял рядом и что-то говорил, очевидно, успокаивал её.       «Значит, их сын не нашёлся…»       Я подошла к двери, стукнула раз, но потом пошла к пролому одна, подумав:       «А вдруг Вася не в проломе. Пусть лучше ждут его дома».       Лёгкий ветерок доносил до меня запахи полевых цветов и сырой земли. Был ли ветерок холодным, я сейчас не чувствовала… Листья деревьев и высокая трава шелестели, мешая прислушиваться. Я подошла к пролому. Огляделась по сторонам и стала медленно спускаться.       В туннеле лежал мой фонарик, прорезая своим лучом густую темноту и освещая часть одной стены. Подойдя, я уже хотела его взять, как вдруг услышала крик:       — Маша! Беги отсюда! Беги!       Вася лежал связанный в темноте. А псих — теперь это было очевидно — спускался в пролом.       — Вася! Я развяжу тебя и бежим вместе! — я подскочила к другу и стала пытаться развязать туго затянутые узлы верёвки.       — Нет! Не успеешь! Беги одна!       — Что вам от нас нужно!? — обернулась я, услышав шаги совсем рядом.       — Отдай бриллианты!       — Да он точно псих!       Не сумев развязать верёвки, я стала кидаться во врага всем, что попадалось под руку, и громко звать на помощь. И вдруг сверху вдалеке послышались голоса. Злодей схватил меня, но Вася вцепился в мои ноги, не давая своим весом меня утащить.       Голоса наверху послышались совсем рядом. Псих выругался и, бросив меня, убежал.       Через несколько минут в пролом спустились родители моего друга и ещё полдеревни. А другая половина деревни кинулась догонять злодея.       Нас вынесли наружу и через некоторое время доставили в больницу и, только убедившись, что с нами всё в порядке, отвезли по домам.       Меня тут же, объявив строгий выговор, посадили под домашний арест на несколько дней.       Спустя этот срок наказания был уже осенний, но солнечный день, Вася наконец пришёл ко мне рассказать последние новости о том, что туннель сравняли с землёй и что злодея поймали.       — Как же ты не побоялся пойти за мной?       — Ещё как побоялся… — Вася опустил глаза в пол. — Но… Я ведь дурак, сам тебе рассказал про пролом! А вдруг бы этот туннель обвалился! Как бы я потом жил-то?! А там этот псих оказался! Я чуть не умер от ужаса, когда он меня схватил в темноте в проломе! — Вася махнул рукой и взглянул мне в глаза. — Это не важно! Лучше расскажи, какие бриллианты он у тебя требовал?       И тут до меня дошло! Я сбегала за своей курткой и достала из кармана найденный мной маленький пакетик с прозрачными камушками. Высыпала камушки на ладонь и они засияли, запереливались радугами при ярком свете солнца.       — Ну и рассеянная же ты, моя Дикая Кобылица!       — Ой! А я-то подумала, что это малыши спрятали секретик с бусами!       И мы рассмеялись, Вася просто так, а я потому что теперь смогу как в книжках нанять частных детективов и они найдут моих родителей. Ведь все родители любят своих детей, это просто жизнь бывает неправильная… Жизнь — она такая же, как я, любит побегать, похулиганить, но если её занять чем-то интересным, да ещё если рядом будет кто-то такой, как Вася…       Мои размышления были прерваны появлением в комнате двух полицейских. Они увидели бриллианты в моих руках.       — Девочка! Ты нашла похищенные бриллианты?! Ты такая молодец! Мы купим тебе конфет!       Когда полицейские ушли, Вася положил руку мне на плечо.       — Ты расстроилась? Ведь ты хотела разбогатеть и найти родителей?       Я вздохнула.       — Ничего... У меня есть план. Полицейские ведь обещали мне купить конфет, так пусть вместо конфет помогут найти родителей!       — Они, наверное, откажутся… — осторожно предположил Вася.       — А мы с ними подружимся! Мы скажем, что хотим стать детективами!       — Это правда? Вот здорово! — Вася вдруг начал плясать вокруг меня. — Я давно об этом мечтаю! Как здорово, что и ты будешь детективом!       «Что ж, — подумала я, представив себя сногсшибательной красавицей брюнеткой в строгом стильном костюме с пистолетом в руке, крадущуюся по ночному городу в поисках преступников. — Неплохо! Но это будет уже совсем другая история».