Про клубнику, потери и одиночество

Прежде чем стареть, я хотел хотя бы раз быть внутри тебя на виноградном поле

Амстердама слышать запах, потерять по барам крови

И остаться чьим-то страхом, выпить Баренцево море...

Клеша уже давно мучают кошмары, по ночам они пробиратются в самые недры сознания, пугая своей реалистичностью, снова открывая старые раны, запускают по венам острые шипы розы, что прорежут их из самых недр. Всё началось с того самого дня, с того злосчастного вечера, когда Хайди пропал, без ссор, слёз, истерик и даже вещей, просто вышел прогуляться на закате и не вернулся. Не на утро, не через день, два, неделю, месяц Шарк не объявился, на сообщения не отвечал, трубку не поднимал. Клеш тогда из кожи вон лез, чтобы найти парня, но обсалютно никто из их общих знакомых не смог сказать ничего внятного, были только догадки. В полиции тоже сделать ничего не смогли, "Пока не убьют не приходите". Хайди оборвал связь со всеми. Уплыл в дальнее плаванье. Рейк очень хотел верить в то, что он вернётся домой, снова будет с ним рядом, но тянулись рваной рыболовной сетью дни, недели, месяцы, надежда Клеша угасала с каждыми сутками, проведёнными в одиночестве. Вот опять парень просыпается от кошмара, а начинался сон вполне не плохо, тёплый летний вечер, сад, скамейка под яблоней, её ветви развиваются зелёным узором из листьев в рыжеющим небе, пегим от кудрявых облаков, корзинка с яблоками и... И Хайди, такой живой и настоящий, любимый. В его поведении нет ничего не обычного. Он идёт по заросшей тропинке, спотыкается о булыжник, сокрытый пеленой травы и вечернего тумана, а может это был рассвет? Сам же с этого хихикает, продолжая свой путь, в его руках букет ромашек жёлтых от вечернего солнца. Шарк протягивает цветы Клешу, после делает реверанс и садится на лавочку. Солнышко уже почти закатилось за хероховатую линию кустов малины и чего-то ещё. Рядом пролетает красивая белая бабочка. Ямакаси протягивает раскрытую ладонь, бабочка садится на неё, пара крохотных чёрных глазок смотрят на парня. Они с Хайди о чём-то болтают, шутки, смех. По середине диалога Акула неожиданно поворачивает голову на друга. Кеш замечает как парень изменился в лице, оно стало искожённым, пугающе злым, сумерки наступили резко, бабочка в руке свалилась замертво, рассыпавшись горсткой серого пепла, что унёс ветер. Голос Хайди изменился, теперь он жёсткий, скрипучий, чужой, будто херовая запись с диктофона или кассеты. Картинка в глазах расплывается зернистыми помехами разных цветов. Силуэт парня искажается, ломается, лицо плывёт, словно в воде, а голос оглушающе громкий, отдающийся звоном в ушах. Клеш открывает глаза, тёмная, душная комната, будильник проигрывает свою противную мелодию, кажется её всё-таки стоит сменить. Ямакаси, нехотя, тянется к телефону, отключая треклятую звонилку. Свайпоя рекламные рассылка какого-то говна, он замечает сообщение от неизвестного номера: "На самом одиноком корабле, я приду к тебе с клубникой в декабре". Клеш посмеивается, задаваясь логичным вопросом: "Кто это такой шутник?", но частичка надежды, что это Хайди, зарождается в нём.

Мне так комфортно, когда ты всё понимаешь

Я бы растворился в твоём латте на губах тот сладкий запах карамели

Жизнь поставила клеймо мне звание бездомный Бог

Хотел бы я поставить все

х неверующих на колени...