Сложить мечи

      Дыхание сбилось безбожно, но стоять на ногах все же приходилось. Твердо и держа меч в руке. Особенно под этим насмешливым взглядом напротив. Хотя, если на правду, найти взгляд у Санфиша было сложно. В прочем, Лололошка чувствовал его на коже. Научился за столько времени. Особенно когда это означало, сможешь ли ты понять, куда пойдет меч. А ведь даже деревянный бьет больно, что уж говорить о железном.       — Ну давай, не давай лезвию ржаветь. Все ходишь-бродишь, — протянул Санфиш. И по голосу слышно, как тот улыбается. Конечно, Лололошка ведь до него не доберется. Сколько же они друг напротив друга так стоят, но Лололошка так и ни разу не смог добраться до скопления тумана, танцующего вокруг. Все же, этот грешный туман был слишком искусным воином и на восклицания о нечестности приемов только смеялся, подмечая, что клянчить у него еще немного мороженого в обход Междумирца тоже было нечестно.       — А ты не ерничай, — буркнул Лололошка, перехватывая рукоять меча. Еще и ладонь вспотела, ужасно раздражая. Но как-то перерыв ему все равно не спешили давать.       — Ну так действуй, чтобы у меня времени на это не было, — протянул Санфиш, пожав плечами. Оставалось только фыркнуть.       И, все же, Лололошка пошел вперед. Выпад, чтобы оказаться ближе и снова наткнуться на непробивную стену. Такое ощущение, что вскоре об него и меч сломается. Железный, а все равно скребет о том, чтобы над ним наконец перестали издеваться.       Санфиш умудряется развернуть лезвие так, чтобы высечь искры. И Лололошка уже не борется, выпускает меч и дает тому отлететь в сторону. С такой-то силой он только руку свернет. И только обреченно смотрит в след дребезжащему железу на земле.       — Лололошка, — вздыхает Санфиш почти с упреком.       — Да знаю я, ты мне уже говорил, — мироходец же понурил голову и повернулся в сторону меча, чтобы снова его подобрать. Зато есть таки секунда на то, чтобы вытереть руки об штаны. А после встал снова напротив. А меч уже тяжелый в руке, уже тянет вниз.       — Давай, ты же не просто так выходок божеств. Тебе сдаваться не по положению, — остро подмечает Санфиш, делая шаг ближе. Лололошка и ему в глаза не смотрит. Так, куда-то в грудь. — Обузой прослыть хочешь. Жить в теплице и носа не сунуть никуда, да?       Парень тихо фыркнул, отворачивая голову.       — Что «фырк?». Тебе так из мира опасно выйти, никуда тебя пускать нельзя будет. Будешь сидеть вот тут вот и артефакты наделывать, помогая всем. Беспомощный же, — развел руками мужчина.       — Я не беспомощный, — бросил Лололошка, сжав зубы.       — Да ну. И где? — качнул головой Санфиш. И махнул мечом, подбивая чужой. На этот раз не выбивая, просто привлек внимание.       — Не все такие умелые, как ты, — выдохнул мироходец, перехватывая рукоять, что все еще неуверенно скользила у него в руке.       — Не все. Но попадется тебе лишь один и ты больше не жилец. Будем надеяться на удачу? Ставим ставки, когда Междумирец будет копать тебе могилу? — все напирал Санфиш, будто и выдохнуть не давая. — Если от тебя, конечно, что-то останется к тому моменту, как тебя найдут.       — Тебе за это больше всех беспокоиться, — тихо рыкнул мироходец, даже не понимая, зачем ему это все выслушивать. Будто он не знает о том, зачем его тренируют, зачем возятся день за днем. Ну не может он быть таким умелым, как боги, но что уж тут поделать, он выкладывается как может.       — Ну а кому еще. Перед мной ты сейчас меч роняешь первого же маневра, — Санфиш все же сделал шаг назад. — Подними меч. И встань в стойку наконец.       Пришлось подчиниться. Без охоты, но вновь поднять лезвие.       — Наконец. Давай, наступай. Ты не просто так еду ел, не настолько ты слаб. Руби! — последняя, не кривить душой, команда пришлась как раз на первый замах. И снова лезвие блокируют. — Еще!       И пришлось наступать. Раз за разом вновь ударяясь об слишком сильную защиту. И вновь это «еще», сквозящее сталью. И приходилось делать замах снова и снова. С нарастающим раздражением, с гулким звоном, оседающим в теле.       — Злишься, да? Еще, давай, — все подстегивает Санфиш, стоя лишь в паре шагов, но к которому не дотянуться.       Звон, лязг, еще замах. Глубокий рык подымается из груди, который вырывается изнутри с очередным выпадом, всем весом наваливаясь на рукоять       Меч ломается. Но не у мироходца. В руках у Санфиша. Разлетается на осколки, сыплющиеся на землю. А Лололошка не успевает поймать равновесие, пролетая дальше.       Крепкие руки ловят почти у земли, после оттягивая вверх.       — Вот, наконец. Появилась сила в руках, правда? — уже в разы нежнее говорит Санфиш, придерживая за плечи мироходца. — Все, тише, успокаивайся.       Лололошка хлопнул глазами, подняв глаза на лицо, скрытое за туманом. И даже растерялся немного.       — Ты не понял, что ты сейчас сделал, да? — Санфиш, кажется, улыбнулся, после отстранившись, когда мироходец уже вспомнил, что он существо прямоходящее.       — Вообще нет, — и кристальная честность в глазах парня, который снова оглядывает осколки почти что с пристыженным видом.       — Ты ни разу в полную силу не ударил. И вот, только под эмоциями, ты наконец расслабился. И сила в руках появилась, и напор. Техника испортилась совсем, но хотя бы руки взлетели, — рука мужчины легка на плечо, поддерживая, слегка сжимая. — Но меч, конечно, жалко. Удобным был.       — Я случайно, — протянул Лололошка, за что сразу же получил толчок в спину.       — Я именно этого от тебя и ожидал. Сам тебя недооценил. Не думал, что тебе будет под силу кованое железо. И ты должен бить именно так, ломая от силы мечи. Не свои, конечно. Ты отлично себя сейчас показал, — и улыбка, все же, вылезает на лицо от похвалы старшего. — Надо будет похвастаться Междумирцу, а то у него так ни разу не вышло.       — Правда? — снова посмотрел на Санфиша Лололошка.       — Он вообще отвратительный мечник, давай начнем с этого. Только магией своей и может. А пойми как ее отражать и ситуация патовая, — пожал плечами мужчина. — А с тем, сколько мы с ним в пару не становились, думаю, он уже все что мог забыл.