Малиновый чай

— Мама, пожалуйста, не надо, отпусти меня, пошли домой! — отчаянно плакал маленький мальчик, цепляясь за подол ее старого, заплатанного пальто. Тонкая ткань почти не грела в промозглую осеннюю погоду. Женщина, лицо которой избороздили морщины забот и усталости, крепко держала его за руку, таща ребёнка к старому облезлому зданию. От него веяло сыростью, плесенью и каким-то безысходным холодом. Мальчик упирался ногами в шершавый асфальт, кричал и вырывался, но мать, казалось, не слышала его мольбы. Она крепко держала его, и твёрдо шла вперёд. Когда они дошли до забора, она даже не удосужилась войти внутрь здания. Вместо этого она сорвала с пояса кожаный ремень и крепко привязала руки сына к железной ограде. Быстро взглянув на часы, женщина торопливо отвернулась и ушла, оставив мальчика в одиночестве.

***

Два часа малыш провёл привязанным к забору, его руки покраснели и отекли от натяжения ремня, лицо было красным и опухшим от слёз и истерик. В конце концов, его заметили работники учреждения, пришедшие проверить прилегающую территорию. Ребёнка ввели внутрь, сняли ремень и осторожно расспросили, что произошло. Дослушав дрожащего мальчика, женщина средних лет, мягко улыбнувшись, спросила: — Как тебя зовут? — Ф-феликс... Ли Феликс, — тихо ответил мальчик, всхлипывая. — А я Пак Со Юн, зови меня просто по имени, — сказала женщина, поглаживая его по голове. Так пятилетнему Феликсу пришлось осваиваться в новом доме, называемом детским приютом.

***

Время шло, но пребывание в детдоме оказалось тяжелым испытанием. Старшие дети постоянно издевались над маленькими, били их, отобрав игрушки или еду. Феликс чувствовал себя брошенным и никому не нужным. Воспитатели были заняты другими делами или просто не обращали внимания, и жалобы малышей часто оставались незамеченными. — Отпусти меня, отпусти, — шептал Феликс, прячась в угол и сжимаясь от страха, когда мальчик постарше снова схватил его за шею, с силой вмазывая в стену, и начал избивать другой рукой, пока остальные смеялись. У Феликса были и ребята, с которыми можно было поиграть, но он всё равно не доверял им полностью. Постоянные издевательства старших и цинизм некоторых воспитателей сделали его осторожным и подозрительным. Даже когда кто-то протягивал ему игрушку или конфету, он настораживался и внимательно изучал, не содержит ли подарок подвоха. Мальчик предпочитал играть один или тайком наблюдать за другими детьми, стараясь оставаться в тени и не привлекать внимания. Феликс понимал, что в этом месте ему не удастся найти надежного защитника. Он привык надеяться только на себя, прячась в углах и тихонько сопя от ушибов и обид. В глубине души он мечтал о семье, о маме и папе, которые примут его и защитят. Вечерами, закутавшись в тонкое дырявое одеяло, он представлял себе уютный дом, где его ждут с любовью. Но реальность была жестокой: вместо объятий он получал побои, вместо добрых слов - оскорбления. Но однажды его мечта сбылась. Утром в детдом пришла супружеская пара — мужчина и женщина средних лет, выглядящие очень добрыми и аккуратными. Их глаза светились искренним теплом, а в улыбках читалась готовность заботиться о ребенке. Они познакомились с Феликсом, узнали его историю, и спустя пару дней приняли решение усыновить мальчика. Вскоре Ли привезли в новый дом — тёплый, уютный, полный любви и заботы. Для него подготовили отдельную детскую комнату, купили новую одежду и игрушки. Феликс впервые в жизни почувствовал себя по-настоящему любимым и нужным, ведь даже в доме, в котором он вырос такого не было. Каждый день теперь приносил радость: завтрак в кругу семьи, прогулки по парку, домашнее задание вместе с мамой, игры с отцом. Постепенно мальчик открылся, перестал бояться людей и начал доверять окружающим. Ни словами, ни эмоциями невозможно передать, насколько велико было его счастье. В сердце мальчика зазвучала новая мелодия — песня доверия, любви и надежды на счастливое будущее.

***

Три года в новой семье принесли Феликсу долгожданное счастье и тепло. Приемные родители окружили его заботой и любовью, подарив ему домашний уют и внимание, которого он так долго был лишен. Но со временем их поведение изменилось: супруги перестали быть такими открытыми и радостными, как раньше. Возможно, они устали от воспитания ребенка или столкнулись с какими-то сложностями, но атмосфера в доме стала более напряженной. Мальчику хотелось верить, что ему это только кажется. Однажды приемная мать Феликса обратилась к нему с предложением: — Феликс, помнишь, ты дружил с некоторыми мальчиками из детского дома? Я узнала, что их до сих пор никто не забрал. Может, мы сходим их навестить? Мальчик согласился, не подозревая, к чему приведет это приглашение. Когда машина остановилась у ворот детдома, навстречу гостям вышла та самая воспитательница, Пак Со Юн. Она тепло поприветствовала Феликса и его приёмных родителей, проводив их внутрь здания. Она отвела Феликса к "друзьям", которые остались в детдоме, а потом увидела, что его приёмные родители тихо отошли в сторону и начали обсуждать что-то вдвоём. Воспитательница не слышал точных слов, но отдельные фразы долетали до её слуха: — Понимаешь, это самое лучшее решение... — говорила мать. — ...к тому же он тебя тоже бесит уже, — поддержал отец. — ... угу...вообще да, ладно пойдём, — заключил отец, и родители скрылись за углом коридора. Воспитательница, услышав разговор, резко побледнела. Её глаза наполнились ужасом и жалостью, но она не знала, как сообщить мальчику такую чудовищную новость. Сердце разрывалось от боли, ведь она помнила его глазами пятилетнего малыша, привязанного к забору. Воспитательнице хотелось уберечь его от очередного удара судьбы. Когда мальчик узнал об этом, земля ушла у него из-под ног. Он почувствовал себя опустошённым, сломленным и покинутым. Невообразимые чувства вины, страха и горя обрушились на него с огромной силой. – "Зачем я им доверился?" – Ли винил себя каждый день, вдалбливая в голову, что никому нельзя доверять. Несколько дней подряд Феликс не мог ни есть, ни спать. Его аппетит пропал, он сутками проводил в самом дальнем углу комнаты, смотря в окно, не в силах вымолвить ни слова, пока остальные ребята весело играли. Он вспоминал те радостные моменты с новой семьей: как они гуляли, ходили в поход, смотрели вечером фильмы или мультфильмы, которые так ему успели понравиться. Со Юн с тревогой наблюдала, как сильно изменился мальчик. Она переживала за него больше, чем за кого-либо другого, и делала всё возможное, чтобы поддержать его в трудную минуту. Но Феликс, казалось, не нуждался в утешении, он замкнулся в себе, пытаясь переварить удар, нанесённый его доверию и сердцу. Так он и существовал в детдоме года четыре. Далее его забрала другая семья, но ситуация была другая... Следующей семьёй, принявшей Феликса, оказались люди, внешне слегка настораживающие. Одежда грязная, злобная улыбка, из которой выходил дым недавно потушенной сигареты. В груди разливался страх. Когда мальчика привезли в новый дом, он оказался в совершенно ином месте, нежели ожидал. Вместо теплого, домашнего уюта перед ним предстало запущенное и грязное жилище, напоминающее коммунальную квартиру: стены с темными отклеянными обоями были разрисованными и с пятнами плесени, грязные окна, мебель поломана и покрыта толстым слоем пыли. — Итак, малой, теперь ты будешь убирать и готовить здесь, а спать будешь в ванной или прихожей, усёк? — произнес мужчина, властно махнув рукой в сторону маленькой, грязной ванной комнаты, служащей складом для тряпок и бытовых принадлежностей. Феликс стоял в растерянности, не зная, что сказать. Его сердце снова затрепетало от страха и одиночества. Воспоминания о первом приёме в семью вернулись, накатываясь волной. Этот новый дом оказался не местом спасения, а очередным испытанием, полным боли и разочарования.

***

Проснувшись на холодном кафельном полу ванной комнаты, Феликс скривился, и острая боль пронзила его спину, словно осколки стекла. Каждый вдох отдавался тупой болью в ребрах. Медленно поднявшись, он почувствовал, как в ногу, словно раскаленный гвоздь, впивается боль от старого перелома, оставленного приемным отцом. –"Ублюдок", – промелькнуло в голове, но он тут же подавил злость. Ярость здесь была бесполезна. В затхлом воздухе ванной комнаты витал запах плесени и дешевого стирального порошка, вызывая тошноту. Он подошёл к раковине и взглянул в зеркало. Перед ним стоял пятнадцатилетний парень с длинными, спутанными, блондинистыми волосами, веснушками на щеках и темными, почти черными кругами под глазами, свидетельство бессонных ночей и постоянного стресса. Бледная рука, укутанная старыми и новыми синяками, оставленные приёмными родителями, осторожно потянулась к крану, чтобы умыться ледяной водой. Он смотрел на свое отражение, но видел лишь пустоту. Еще один день. Еще один бой. Смотрящий на него в зеркале парень не выражал никаких эмоций, кроме сильной усталости и подавленности. Этот взгляд отражал тяжёлую жизнь, лишения и одиночество, которые пришлось пережить. Сердце Феликса сжималось от тяжести увиденного, но он знал, что должен продолжать двигаться вперёд, несмотря на боль и отчаяние. — Выродок, иди готовь завтрак! — выкрикнула женщина, и её голос эхом прокатился по захламленному жилищу. Феликс тяжело вздохнул, чувствуя, как снова сжимается сердце от боли и безысходности. Молча он направился на кухню, начав жарить яичницу. Рядом встал мужчина и выпустил клубы дыма из рта. Прежде чем Феликс успел среагировать, мужчина потушил дымящуюся сигарету о предплечье парня, обжигая кожу. От резкой боли он вскрикнул, сковорода едва не упала на пол, а приёмный отец лишь ухмыльнулся, наслаждаясь страданиями ребёнка. Так начиналось каждое утро в этом доме, наполненное болью, унижением и страхом. Таких побоев было сотни, неизвестно как парень ещё стоит на ногах. Но он ничего не может поделать. Ничего. Позже Феликс отправился в школу, хотя давно хотел бросить её, ведь приходилось работать после уроков, чтобы иметь хоть какие-то деньги на элементарные нужды. Школа стала для него источником дополнительного стресса, поводом для насмешек и издевательств со стороны сверстников. Когда его приёмные родители вновь потеряли интерес к мальчику, они просто повезли его обратно в детский дом. При виде Феликса воспитательница Пак Со Юн вскрикнула, а на глазах появились слёзы. Его одежда была порвана и окровавлена, тело покрыто синяками и кровоподтёками, а в глазах читалось отчаяние и глубокая боль. Воспитательница немедленно привела мальчика в медицинскую комнату, обработала раны и наложила повязки. Её сердце разрывалось от вида травмированного ребёнка, она нежно гладила его по голове, стараясь успокоить и утешить. Позднее она вызвала полицию, сообщила о происшедшем и попросила расследования. Но Феликс, лежа на больничной койке, даже не вслушивался в то, что говорят взрослые. Он устал от боли, страха и постоянного перемещения из одного временного дома в другой. Всё, чего он хотел, — это найти людей, которые примут его таким, какой он есть, и станут настоящей семьёй.

***

В один из дней, когда Феликсу уже исполнилось семнадцать лет за ним снова кто-то пришёл. Это был парень с мягкими чертами лица, светлыми волосами, небрежно спадающими на глаза, и теплыми, как какао, глазами, в которых светилась искренность, не намного старше его, но решительно сказал, что заберёт его, говоря, что Феликс будет его младшим братиком. Когда Феликса привезли в квартиру, то она была довольно уютной. – Прости, я не успел прибраться, но обычно я придерживаюсь чистоты. Вот смотри, там ванная и туалет, – он показал на первую и вторую дверь слева – впереди гостиная и кухня, а справа две комнаты - одна моя, одна твоя. Надеюсь тебе всё понравится. – улыбнулся он. – Спасибо,– тихо сказал Феликс, пока снимал кроссовки. – Ой, чуть не забыл. Меня зовут Хван Хенджин, а тебя Ли Феликс, так ведь? Феликс кивнул. — Отлично, приятно познакомиться, — улыбнулся Хенджин и направился на кухню готовить ужин. Феликс проводил его взглядом и направился в свою комнату. Оказалось, что комната намного уютнее, чем он предполагал. Средний по размеру, просторный прямоугольник приятно порадовал оформлением. Справа в дальнем углу стояла аккуратная двухспальная кровать, покрытая мягким одеялом и двумя небольшими подушками. Рядом с кроватью располагался маленький деревянный комод с ящичками, на котором стояла лампа и кружка с малиновым чаем. – Хенджин, видимо готовился, – слабо улыбнулся Феликс. Слева, ближе к двери, размещался удобный диванчик, а над ним на стене висят полки с книгами. Левее, в углу, стоит современный письменный стол с удобным креслом на колесиках. На столе лежат блокнот, стакан с карандашами и ручками, и маленький горшочек с кактусом. Вся комната выдержана в спокойных серых тонах. Такая обстановка позволяет почувствовать себя дома, расслабиться и спокойно провести время за чтением, рисованием или просто отдохнуть. Феликс с облегчением выдохнул, чувствуя, что здесь он сможет наконец обрести спокойствие и комфорт, которых так долго был лишён. Хвану хочется верить, но парень пока не готов. Ли Феликс уже утратил всякую надежду на лучшую жизнь, но всё же хотел верить, что с этим парнем, Хенджином, он сможет ужиться. Небольшая разница в возрасте — всего четыре года — давала повод надеяться, что они смогут найти общий язык. Парень скромно присел на кровать, осматривая полку с книгами. Яркие обложки казались ему знакомыми: в детдоме, когда удавалось спрятаться от издевательств, он много читал, мечтая попасть в мир книг и забывая о реальном мире. Хенджин, как и Феликс, любил мистику, у младшего потеплело на душе. Чай, оставленный Хенджином, Феликс пить не рискнул — то ли из недоверия, то ли из скромности. Он предпочёл просто сидеть в своей комнате, пытаясь привыкнуть к новому месту и обстановке. Спустя несколько минут Хенджин позвал его на кухню. Феликс предположил, что его попросят помочь с приготовлением еды, но, зайдя на кухню, он увидел, что ужин уже готов. Хенджин поставил на стол блюда, аромат которых напомнил Феликсу о домашней еде, которую он помнил лишь в глубоком детстве. — Присаживайся, не стесняйся, — пригласил Хенджин, мягко улыбаясь. — Я тут рамен приготовил и есть печеньки. Феликс осторожно присел на стул, и всё таки решился попробовать еду, приготовленную Хваном. Он был доволен и изумлён: еда оказалась горячей, вкусной и питательной, не отравленной. — Ну, что скажешь? Как комната? Нужна ещё какая-то одежда? — расспрашивал Хенджин, вспомнив, что у Феликса с собой был всего лишь один небольшой рюкзак из детдома. — Н-нет, нет, спасибо, мне всё понравилось и у меня всё есть... мистер Хван? — неуверенно спросил Феликс, не зная, как называть старшего. — Та ну, что ты, просто Хенджин, давай на ты. У нас не прям большая разница в возрасте, а то начинаю чувствовать себя старым, – усмехнулся парень. — Хорошо...– тихо ответил он и на минуту в комнате стало тихо. – Можно задать вопрос? – спросил Феликс, слегка теребя край кофты. — Конечно, — спокойно произнес Хенджин, внимательно глядя на парня своими кофейными глазами. — Почему ты меня взял? — спросил Феликс. — Я уже слишком взрослый, чтобы быть твоим ребёнком. – он намекнул на то, что Хенджин и сам не настолько взрослый. Хенджин улыбнулся и ответил: — Почему сразу ребёнком? Можно братом. А взял, потому что мне одному скучно. Феликс улыбнулся в ответ, впервые за долгое время почувствовав, что его приняли не из жалости, а просто потому, что он нужен. Дальше парни уже вышли на диалог, спрашивая чем увлекаются и просто о чем-то своём, автор дальше не подслушивала.

***

Так прошло несколько дней. Феликс и Хенджин быстро сблизились, словно родные братья. Они часто готовили вместе, особенно по выходным обожали печь пиццу, соревнуясь, кто приготовит вкуснее. Делили домашние обязанности поровну, делая перерывы на малиновый чай - теперь их любимый напиток. Вечером они устраивали турниры по настольным играм или устраивались на диване, наслаждаясь просмотром боевиков — их любимым жанром. Иногда, засиживаясь допоздна, засыпали прямо на диване, завернувшись в одеяла. Феликс потихоньку начал привыкать к тактильности старшего и они стали всё чаще засыпать в обнимку. — Ура, я снова победил! — радостно прыгал Феликс, победно размахивая картами. Хенджин улыбался, наблюдая за его детской радостью, и сам заражался этой энергией. Феликса пугало, как быстро он привык к Хенджину, как сильно привязался к нему. Но, с другой стороны, рядом с ним он чувствовал себя спокойно и уверенно, как никогда прежде. Несмотря на страх вновь разочароваться, он решил довериться и насладиться этим моментом, понимая, что даже если случится что-то плохое, это время всё равно останется самым счастливым в его жизни. К тому же Феликс чувствовал, что Хенджину тоже нужна помощь, хоть тот и старался этого не показывать. Ночью Хван часто просыпался в холодном поту, преследуемый кошмарами. Он снова и снова видел яркий свет фар, слышал визг тормозов и крики, которые навсегда врезались в его память. Он помнил, как его вытащили из искореженного металла, как врач сказал, что ему повезло выжить. Но какая в этом удача, если всех, кого он любил, больше не было? После аварии он углубился в учёбу и устроился на подработку. Было много сложностей, было тяжело. Он научился скрывать свою боль, но она всегда была с ним, как тень. Именно поэтому, когда он увидел фотографию Феликса в документах социального работника, что-то в нем дрогнуло. Он увидел в его глазах ту же боль, ту же потерю, и понял, что должен помочь. – "Если тебе плохо, то помоги тому, кому ещё хуже." – по такому принципу поступил Хенджин.

***

Спустя пару лет всё оставалось таким же, как и прежде: те же совместные вечера за просмотром фильмов, когда Феликс незаметно засыпал на плече у Хенджина, и тот бережно укрывал его пледом; тот же радостный смех, когда они соревновались, играя в новою настолку, и их фирменное - читать друг другу вслух книги в их любимом жанре - мистика. Феликс чувствовал себя самым счастливым человеком на свете, как и Хенджин. Между ними возникла особая связь, когда достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что чувствует другой. Они знали все привычки друг друга, все сильные и слабые стороны. Чувства были взаимны, но оба стеснялись признаться в них вслух, боясь разрушить то хрупкое счастье, которое уже построили. Феликс вскоре окончил институт и получил диплом лингвиста. Изучать иностранные языки ему нравилось с детства: в детдоме у него было много книг на английском языке, которые он с удовольствием читал, погружаясь в иную культуру и миры. Теперь, имея высшее образование, он мечтал путешествовать, преподавать английский детям и помогать людям освоить иностранный язык. Однажды Хенджин решил сделать Феликсу предложение. Он долго откладывал этот момент, боясь, что Феликс не ответит взаимностью, ведь они даже не встречались (это их странности). Но, глядя на его сияющие глаза и заразительный смех, он понимал, что больше не может скрывать свои чувства. Он волновался, долго репетировал речь перед зеркалом и тщательно готовился к этому важному событию. Сердце его стучало так громко, что казалось, его услышит весь дом. Он думал: «Стоит ли оно того? А вдруг Феликс откажет? Вдруг я разрушу все, что мы построили?» Но, взглянув на улыбающееся лицо своего любимого, когда тот зашел на кухню за чашкой чая, Хенджин понял, что страх потерпеть неудачу не сравнится с возможностью обрести истинное счастье. Он был готов рискнуть всем ради любви. Хенджин повел Феликса в их любимый ресторан, где они отмечали первую годовщину знакомства. Хоть они и оба домоседа, но для такого важного дня это того стоило. Зал был украшен мерцающими свечами и лепестками роз, создавая атмосферу волшебства и романтики. Феликс смущенно улыбался, чувствуя, что что-то особенное готовится, но не понимая, что именно. После ужина Хенджин встал на одно колено, взял Феликса за руку и нежно посмотрел ему в глаза: — Феликс, ты изменил мою жизнь навсегда. Ты научил меня любить, доверять и снова верить в счастье. Я не могу представить свою жизнь без тебя. Ты выйдешь за меня? Руки слегка дрожали. Он открыл бархатную коробочку, в которой лежало красивое кольцо с небольшим, но сияющим бриллиантом. Феликс замер, почувствовав, как слёзы радости начинают душить его горло. Сердце бешено колотилось, а руки дрожали. — Да! — прошептал он, бросаясь в объятия Хенджина. — Да, я согласен! Хенджин крепко обнял его, и они целовались, чувствуя, как многолетняя мечта, наконец, воплотилась в реальность.