И не взойдет заря сегодня

Она слышала тихий манящий голос Вереи. Сестра завала её с собой. Звала вглубь тумана. Ладе не было страшно за себя, она опасалась за матушку и отца. Гана была под защитой Драгана, который прибежал к ним в дом почти сразу после наступления тумана. Может парень чувствовал вину за смерть Вереи? Выполнял свой долг — защищать слабых и нуждающихся? Она не знала, но и не придавала поступкам кузнеца особого значения.       По улице ещё бегали люди, разносились крики напуганных детей, а её любимые овцы блеяли от суматохи. Лада осмотрелась. Озар с Верховной жрицей постарались успокоить жителей деревни, предотвратить нарастание паники. Лада бросилась к ним и попыталась помочь, но её старания не приносили большой пользы. Вскоре пришел и Волот. Жрецу не нужно было кричать или разгонять людей. Он сосредоточился на удержание тумана. Чем дальше он распространялся, тем больше нагонял страха на людей. Через некоторое время народ почти исчез с открытой улицы. Многие попрятались по домам, начали заставлять двери столами и другой массивной утварью, заколачивали окна, зажигали свечи и молились богам. — Лада! Девушка обернулась на мужской крик. Сзади неё стоял Драган. — Вернись в дом и помоги родным. Ты ничем не сможешь помочь. — У меня есть силы и возможность помочь. Отец сможет позаботиться о матушке и Ганне. — Не дури и послушай меня. Молодая жрица посмотрела в глаза парню. Они были суровыми, строгими и холодными как всегда. Драган не просил, он приказывал. Лада сжала руку в кулак и пошла к своему дому. Она медленно поднялась на крыльцо и обернулась. Драган провожал её взглядом и ждал, пока девушка зайдет внутрь. Лада кивнула ему и переступила порог дома, закрывая дверь на засов. Матушка сыпала соль в углы дома, занавешивала окна старыми шалями и одеялами. Шкура медведя, которая с давних времен пылилась в старом скрытом под печкой сундуке, пригодилась именно сейчас. Отец, не встряхивая шкуру, повесил её поверх входной двери, дабы укрепить навес. Лада вдруг вздрогнула. Она даже не рассмотрела среди людей на улице Тату. Сердце бешено забилось, а в горле пересохло. Девушка скорее всего не знает куда податься или хуже того, пошла к себе домой одна, не прося никого о зашите. Конечно она никогда не обратится за помощью… это не в характере гордой, но ранимой танцовщицы.       Лада подошла к Ганне и осторожно взяла ладони сестры в свои руки. — Ганна, всё будет хорошо. Я обещаю, что вернусь домой быстро. Мне нужно только проведать кое-кого. Отец позаботиться о вас с матушкой. — Ганна не ответила ей. Сестра слепым взглядом смотрела на свои руки и не произнесла ни звука.       Лада быстро забежала в комнату и надела оберег от старшей жрицы, не забыв взять с собой и старый кинжал, который припрятала за кроватью после смерти Вереи. Предосторожность никогда не была лишней. Лада спустилась по лестнице на первый этаж, стараясь не скрипеть ступеньками. Если отец увидит её, то ни за что не хи выпустит из дому. Она осторожно проскользнула через проем между печкой и стеной, немного пачкаюсь сажей, а после открыла запасную старую дверь с задней части дома. Шпингалет почти не издал звука, а выйдя наружу, Лада подперла дверь ещё и снаружи метёлкой.       Она бежала быстро, не обращая внимания на темные тени в тумане и жгучее неприятное ощущение в районе груди. Оно было вызвано бегом и тревогой за девушку, к которой она так спешила.

***

Тата быстро закрыла дверь на засов и попыталась забить старыми вещами проход дымохода. Старая бабушкина шаль как нельзя кстати подошла бы для того, чтобы закрыть окна, но она не смела даже притронуться к шероховатой, ворсистой ткани. После смерти старушки осталось так мало её вещей, что Тата берегла каждую, как самое ценное, что могло быть в её жизни. Вместо шали она взяла свое покрывало от кровати и занавесила окна. На новое она когда-нибудь наскребет, а вот шали такой уже не найти.       Девушка потушила весь свет в доме и оставила гореть только одну свечу. Туман пугал её, а те, кто скрывались в нём, пугали ещё больше. Рыжеволосая забилась в угол и стала петь колыбельную, которую ей пела бабушка в детстве. Она вспомнила нежный, старческий голос женщины и прослезилась. Сухие грубоватые руки бабушки гладили её по лицу и стирали слезы с маленького ярко-красного румяного личика. — Тата, деточка, ты опять играла с соседскими девочками? Что натворили, скоморохи? — Бабушка… Милон пошел на реку и позвал нас с собой, — она громко всхлипнула, растирая слезы по щекам, — мы побежали за ним, но я не поспевала, а потом споткнулась об корень дерева и упала. — Девочка громко заплакала и слезы с новой силой полились из глаз. Она указала пальчиком на разодранную коленку и из носа девочки полилась струйка воды. Бабушка взяла девочку на руки и посадила на кровать. Она быстро размолола лечебные травы, слушала примочку и начала обеззараживать рану. Дабы внучка не плакала от боли, старушка стала напевать песенку, как бы утешая.       Плечи Таты содрогнулись и она заплакала от нахлынувших воспоминаний. Ей так не хватает любви и заботы любимой старушки. Она хотела, чтобы кто-нибудь утешил её сейчас, прижал к себе и сказал, что все будет хорошо, она не останется одна. Кто-нибудь… Лада. Она подумала о девушке почти сразу. Никто не относился к ней так же внимательно после смерти бабушки кроме неё. Верея умерла и угасла, как ей казалось, последняя надежда на то, что у неё будет близкий человек. Тата и подумать не могла, что сестра её подруги станет новым лучиком надежды на лучшее.       Вдруг что-то стукнуло по окну. Она вздрогнула и поднялась с холодного деревянного пола. Сырость и холод избы только добавляли жуткой энергии. Руки задрожали и потянулись к простыни, прикрывавшей окно. Она осторожно отодвинула ткань и тут же отскочила назад. На улице, перед её домом стоял мертвец. Тата не успела разглядеть его тщательно, но увидела костлявую руку, тянущуюся к ней, будто пытающуюся достать её сквозь помутневшее стекло.       Тата разрыдалась и снова забилась в угол. Она слышала глухие стуки в окно и дверь, но не могла ничего сделать. Страх за жизнь парализовал все тело и единственное, что Тата могла делать — только плакать и молиться о пощаде. Вдруг из старого и золистого дымохода послышался грохот. Из-за него Тата даже не услышала первые отчетливые сильные стуки в дверь. — Тата! Тата, открой! Рыжеволосая подбежала к двери и уже хотела отворить её, но вдруг отступила. Что если это мертвецы пытаются её запутать? Неужели кто-то пришел бы ей на помощь? Кто станет беспокоится о нечейной? Нет. Быть того не может. Тата сделана крохотный шаг вглубь дома и снова услышала голос. — Тата, прошу, открой дверь. Это я, Лада. Грохот снова раздался в дымоходе и Тата быстро подошла к двери и, чуть поколебавшись, осторожно приоткрыла её. Лада сразу же поймала взгляд испуганных зеленых глаз и проскользнула в дом, плотно закрывая дверь за собой. Она положила испачканный грязью кинжал на небольшой сундучок около двери и повернулась к хозяйке избушки. Тата смотрела на неё не отрывая взгляда. Повисло молчание, но Лада только смотрела на подругу и пыталась успокоить дыхание. — Ты пришла. — Тата сморгнула накопившиеся слезы и её губа предательски дрогнула. Голос был ещё немного охрипшим, но она не придала этому большого значения. Я переживала. Народ собирался на улице, но тебя я там не увидела. Сердце не на месте было.             Тата хотела было потянуть её вглубь избы, но вдруг Лада вырвала её руку и оттолкнула в сторону. Запачканный кинжал для резделывания баранов тут же крепко сжала небольшая девичья ладонь. Тата повернула голову и увидела, как из дымохода неспешно выползает мертвец. — Кощей… — Лада затряслась от страха, но кинжал из рук не выронила, а только сжала посильнее и встала в оборонительную позу, закрывая собой проход к рыжеволосой девушке. Кощей не торопился, а медленно приближался к Ладе, будто смотря ей прямо в глаза. Костлявая рука потянулась к её лицу и только тогда Лада полоснула мертвеца кинжалом наотмашь. Кощей взревел и чуть отшатнулся от удара. Он был не сильным, но этого оказалось достаточно, чтобы Кощей стал более ожесточенным. Бездонные белые глаза засияли ледяным светом и Тата вдруг почувствовала, как её тело сковали холодом. — Лада… я не… могу дышать… Лада обернулась и увидела, как лицо девушки корчится от боли и нехватки воздуха. Вот теперь она и правда начала бояться. Бояться дать мертвецу убить единственного человека, который вызвал в ней трепет, о котором она раньше и не знала. Кинжал выпал из рук, а глаза закрылись. Лада глубоко вздохнула и начла шептать будто мантру: «Убей не тех, кто жив и дышит, поди прочь, пока тело тебя слышит». Кощей отвернулся от Таты и переключился на Ладу. Он пытался противостоять силе, пока девушка не скрыла глаза, которые теперь были темными и мутными, как сами туман. Мертвец отшатнулся и, попятившись, стал испаряться, словно разлетающийся прах.       Тата встала с пола, задрожала и из глаз полились новые слезы. Лада в то же мгновенье порывисто шагнула навстречу и обвила худое тело руками. Она чувствовала, как Тата прижалась к ней в поиске поддержки, тепла и заботы. Лада гладила рыжие волосы, расплетая спутавшиеся пряди и что-то шептала. Они простояли тек ещё несколько минут, а после Тата крепко взяла Ладу за руку и подвела её к лежанке около печки. Девушки сели на скрипучую кровать и снова прижались друг к другу. Тата положила голову на плечо Лады и тяжело вздохнула. — Как ты прошла через туман? Ты его… он будто умер дважды. Это было так страшно, Лада. Я подумала, что встречаю последний день. А ты спасла меня… Лада долго не отвечала. Она прижала Тату ближе к себе и стала гладить её по голове, расчесывать волосы пальцами. Я бы тебя ни за что не бросила. Тата беззвучно улыбнулась и потерлась головой об руку девушки. Пусть её называют ничейной, но сейчас Лада здесь, рядом с ней, перебирает ее волосы и обещает, что не бросит. Только что она избежала смерти благодаря Ладе. Может и вправду никогда ее не бросит?