Hundeeifersucht

      Шевр наблюдает, как Евгений рукой в кожаной перчатке треплет одну из собак за ухом.       Та подаëтся навстречу движению, чëрно-масляными глазами преданно заглядывая ему в лицо. Евгений усмехается чему-то своему и тут же отводит голову, продолжая рассказ о вечере, на котором была скомпрометирована графиня Калерина. Породистая борзая продолжает ластиться к его ладони, открывает пасть, часто вдыхая и выдыхая воздух, но князь не обращает на неë внимания, почти бездумно отводя руку и очерчивая в воздухе неясный силуэт.       Собака переступает лапами, ложится ближе к ногам хозяина, просительно смотрит ему в лицо, желая получить хотя бы толику тому внимания, которое он уделяет свежим слухам. Шевр отводит глаза в сторону, когда ловит себя на мысли, что он также желает, чтобы его поощрили жестом или словом вместо того, чтобы излагать очередную скандальную историю.       Этот голод до чужого внимания он чувствует всю жизнь; всë своë недостойное существование он жадно алчет чужой похвалы, чужой ласки. Незаконно рождëнный, оставленный ещё в младенчестве на попечение кормилицы, а затем гувернëра, он будто пытается заново пережить пустое детство и отрочество. В любых сношениях с людьми ему всегда слишком мало, слишком слабо, всегда недостаточно доказано предпочтение его персоны другим. Никакие фразы, взгляды и жесты не могут убедить его в чужой благосклонности.       Шевр не помнит себя не одиноким, (для себя он почитает, что Пауля никогда не существовало), не помнит себя не ищущим дружеского тепла и участия.       Борзая начинает подскуливать на тонкой ноте, Евгений переставляет тëмный сапог ближе к собачьему боку, и та благодарно сворачивается вокруг него, укладывая голову на лапу, закрывая пасть и медленно прикрывая глаза.       Шевр почти злится на себя за то, что хочет также лечь у чужих ног, молча прислоняясь к крепкой голени и вслушиваться в звуки глубокого голоса.       Евгений прислоняет перчатку ко рту в размышлении, улыбается сам себе и бросает колкую фразу, заканчивая описание увлекающей сцены. Шевр вынужденно смеëтся, вторя другим гостям.       Он бы облизал эту перчатку, выделил языком каждый шов, если бы знал, что за это его с мягким нажимом погладят по голове, похвалят, какой он чудесный, послушный, незаменимый друг и любовник.       Князь умолкает, позволяя одному из гостей начать неспешный разговор о прошлогодней охоте. Шевр краем глаза видит меделяна Бранха, любимца Евгения, который, неспешно переваливаясь на потолстевших лапах, подходит к хозяину и с мраморной неподвижностью садится у локтя кресла.       Евгений кивает собеседнику, переводит взгляд на пса и любовно похлопывает его по голове.       —Да, мой-то талант уже к большой охоте не годится, но в местных угодьях ему нет равных - каждую нору и топь знает!       Гости одобрительно улыбаются, пока он с гордостью гладит пса по спине докуда достаëт руки.       Бранх продолжает сидеть в той же позе, но Шевр, который наблюдает более внимательно, отмечает, как у него слегка перекатываются мышцы под кожей, сдерживая желание теснее прижаться загривком к кисти хозяина.       Это владение своими желаниями, умение стойко подавлять свои порывы будто стыдит Шевра, и он быстро отворачивается, пытаясь казаться вовлечëнным в совершенно неправдоподобную байку Кирилла Александровича.