Там, где воет тьма

      Ледяной ветер забирается под кожу, обжигая все тело, и даже растирание окоченевших конечностей совсем не помогает. Соник едва может перебирать ногами, утопая в сугробах по колено, и в какой-то момент ему начинает казаться, что идти дальше просто бесполезно. Даже в форме оборотня, с толстой шкурой и густой шерстью, он едва ли сможет выдержать такой лютый холод. Можно было бы попытаться дойти до деревни и постараться притвориться самым обычным ежом, но, Соник уверен, без своего густого меха он замерзнет насмерть, не успев постучать хоть в одну дверь. А появляться обращенным в деревне чревато: кто-то увидит и его в лучшем случае прогонят, тыча вилами в спину.       Из-за метели Соник едва ли может видеть дальше собственной ладони, так что внезапно возникший перед ним лес оказывается неожиданностью. Хотя едва ли голые стволы деревьев по-настоящему спасают его от леденящего ветра. Он держится за дерево, позволяя себе минутную передышку, и продолжает пробираться сквозь высокие сугробы. Может ему повезёт и где-нибудь найдется пещера, достаточно глубокая для того, чтобы скрыться от снега. Но спустя время ему начинает казаться, что кроме одинаковых деревьев в этом лесу совершенно ничего нет. Ни людей ни животных.       К ночи, когда видимость стремится к нулевой, вместо привычной рельефной коры деревьев, ладонь Соника ложится на что-то гладкое и, кажется, металлическое. Он поворачивает голову, с удивлением замечая высокий черный забор и оранжево-желтые пятна за ним. Кроха надежды загорается в его груди: неужели тут кто-то есть. Может если он появится на пороге чужого дома, хозяин смилостивится над ним и пустит хотя бы погреться, не задаваясь вопросом, как синему ежу с таким коротким и совсем не пригодным для холодной погоды мехом удалось выжить в эту вьюгу и добраться до дома посреди леса. Соник смотрит на крохотный просвет между двумя прутьями и мысленно извиняется перед хозяином, прежде чем схватить путья руками и раздвинуть их так, чтобы он смог пролезть: обходить весь забор, чтобы найти вход, было совсем глупо в его состоянии. Кожа на лапах прилипает к холодному металлу, но Соник совсем не чувствует рук, чтобы понять, что он оставляет кусочки кожи на прутьях.       За забором идти становится чуточку легче. Дом, или скорее поместье, выглядит действительно внушающим. Соник заставляет себя принять обыкновенный ежиный облик, тут же чувствуя как обжигают ледяные порывы ветра. Черт, он замерзнет в мгновение ока, но если хозяин поместья увидит огромного верхога под окнами, то явно не поверит, что синий еж не имеет к нему ни малейшего отношения. К счастью, Соник находит вход быстрее, чем ожидал. Огромная дубовая дверь выглядит тяжёлой, и Соник стучит по ней негнущейся ладонью, чувствуя, как усталость накатывается на него с новой силой. Кажется у него начинается обморожение.       — Пожалуйста, — сипит он, чувствуя, как немеют конечности. — Помогите, прошу.       Стоило остаться в обличие верхога. Без густой шерсти его счёт шел на минуты и, кажется, открывать ему никто не спешил. Он стукнул ладонью по двери в очередной раз, чувствуя, как она со скрипом отворяется.       Последнее, что видит Соник, прежде чем упасть навзничь, — недовольство на лице черного ежа.

***

      Мягкая кровать и теплое пуховое одеяло заставляют сомневаться в реальности происходящего. Наверное он всё-таки умер, а это всё лишь плод его воображения. Соник слышит как трещат дрова в камине и наслаждается почти горячим воздухом вокруг. Как же тепло.       — Я вижу, что ты очнулся, — говорит незнакомый голос, и Соник резко открывает глаза, вскакивая на кровати. Неподалеку от него, у окна, стоит чёрный ёж, недовольно смотрящий на него ярко алыми глазами.       Соник открывает рот, чтобы поблагодарить незнакомца, но из горла вырывается задушенный хрип, тут же перерастающий в кашель.       — Лежи здесь, я принесу тебе лекарственных трав и еды, — сухо говорит он, но у Соника слезы на глаза наворачиваются от благодарности. Кажется, последний раз он ел несколько дней назад, да и то крохотного воробья, которому не повезло попасться на глаза оголодавшему оборотню.       Он медленно садится на кровати, замечая светлые повязки на своих ладонях. Он пытается согнуть пальцы, но руки едва слушаются его. Поэтому Сонику ничего не остается, как ждать, пока вернется хозяин поместья, и смотреть на огонь в камине. За окном всё ещё слышна метель и Соник понимает: если бы он не наткнулся на этот забор, то уже давно лежал бы в сугробе, припорошенный снегом. Просто потому что ему не повезло родиться проклятым оборотнем.       — Ты чего ревешь? — черный еж ставит красивый металлический поднос на небольшую тумбочку около кровати, обращая свой пронзительный взгляд на Соника. Тот громко шмыгает носом, поджимая губы и стыдливо опуская уши. — Говорил мне отец не таскать домой вских дворняг, — бормочет он себе под нос, но чуткий слух оборотня все равно улавливает эту фразу. — Пей.       Хозяин дома аккуратно подставляет к губам пахучий отвар, помогая Сонику выпить всё до последней капли. Наверное это просто его воображение, но ему почти мгновенно становится лучше. Он прочищает горло, удивлённо смотря, как черный еж разматывает повязку на его руке.       — Как вас зовут? — тихо спрашивает он сиплым голосом.       Еж поднимает на него взгляд, продолжая держать онемевшую ладонь с своих руках. — Шэдоу, — отвечает он коротко.       — Спасибо вам, Шэдоу, — Соник трет глаза свободным запястьем. — За то, что не бросили там.       — У меня нет привычки оставлять идиотов замерзать насмерть, — закатывает глаза Шэдоу, меняя вторую повязку. — Ешь, пока не остыло.       Соник пытается взять ложку в руку, но пальцы всё ещё плохо слушаются его. Очень не хочется набрасываться на еду, как какое-то дикое животное, но черт возьми, он так голоден! Шэдоу молчаливо наблюдает за ним несколько секунд, устало вздыхая.       — Стоило ожидать, — бормочет он себе под нос, аккуратно забирая ложку из его лап. Соник на секунду пугается, что тот заберет и еду, но Шэдоу лишь зачерпывает ложкой густую мясную похлебку, поднося ее ко рту Соника.       И эта похлебка действительно невероятна на вкус. Кажется этот риск замерзнуть насмерть стоил того, чтобы ежа накормили настолько вкусной едой, чтобы о нем хоть немного, но позаботились. Потому что для Шэдоу он был ежом Соником, а не чертовым верхогом.       На этот раз Шэдоу предпочитает игнорировать текущие по щекам синего ежа слезы.       — Я буду недалеко, — говорит он, когда на подносе не остается ничего, кроме пустой посуды. — Можешь поспать пока или ещё что-нибудь. Рукам, думаю, к утру получше будет.       — Спасибо вам большое, — Соник поднимает уголки губ в слабой улыбке.       Когда дверь за Шэдоу закрывается, он зарывается лицом в мягкую подушку, сворачиваясь клубком на кровати. Теперь Шэдоу точно считает его плаксой, но Соник ничего не может с собой поделать: он совсем не привык к такому отношению. Сон накатывает на него плавно и Соник засыпает, чувствуя себя в безопасности.

***

      На следующее утро метель и не думает утихать. Соник двигает кресло к окну, чтобы не стоять ногами на холодном каменном полу — за ночь огонь почти догорел — и выглядывает наружу, наслаждаясь сумасшедшим танцем снежинок в тепле.       — У тебя камин потух.       Соник дергается, едва не падая с кресла. Он не слышал, как Шэдоу зашел в комнату, неужели смотреть на метель было настолько интересно.       — Пошли на кухню, я не собираюсь носить тебе еду, как прислуга, — говорит он тем же сухим тоном.       — Разве в таких огромных особняках нет столовых или что-то в этом роде? — искренне интересуется Соник, ступая босыми ногами на каменный пол.       — Столовая слишком большая, чтобы ее отапливать, — объясняет Шэдоу, смотря ему на ноги. — Не стой на полу босиком, у меня не бесконечные запасы трав, чтобы отпаивать тебя если простудишься.       — Простите, у меня-       — Нет обуви, да, — кивает Шэдоу, хлопая себя ладонью по лбу. — Сейчас.       Шэдоу скрывается за массивной дверью, оставляя ее приоткрытой. Соник чувствует, как холодный сквозняк гуляет по ногам. Даже с погасшим камином в его комнате было значительно теплее, чем в коридоре.       Красные ботинки с меховой отделкой оказываются невероятно теплыми. Соник довольно крутится вокруг себя, стараясь рассмотреть ботинки со всех сторон, чем вызывает негромкий смешок у Шэдоу.       — Они такие крутые, — восторженно говорит он, подходя к Шэдоу вплотную. Тот морщится, резко разворачиваясь и направляясь к двери.       — Пожалуйста.       Соник следует за ним, обнимая себя за плечи: в коридоре так холодно. К счастью кухня находится недалеко и Соник не успевает замерзнуть. Хозяин поместья оказывается не самым общительным существом в округе и оборотень даже радуется этому: Шэдоу не задает вопросов, на которые Сонику пришлось бы лгать. Хотя ему и самому интересно, почему этот еж выбрал жить в огромном особняке в полном одиночестве.       Шэдоу молчаливо ест свою порцию — Соник замечает, что она подозрительно маленькая — и так же молчаливо смотрит в окно. Соник даже рад этому: он совсем не привык ко всем этим столовым приборам и манерам, и так же аристократично, как Шэдоу, съесть свою порцию у него точно не получится.       — Судя по всему, метель не собирается утихать на этой неделе, — недовольно вздыхает Шэдоу, поправляя кожаные перчатки на руках. — Я буду в гостиной.       — Можно посидеть с вами? — осторожно спрашивает Соник, вспоминая, как холодно было в комнате по сравнению с теплой кухней. Наверняка и в гостиной уже было протоплено.       Но Шэдоу лишь смотрит на него и Сонику кажется, что тот сейчас откажет ему. Совсем забылся.       — Ладно, — кивает Шэдоу. — Все равно твою комнату нужно сначала прогреть.       Гостиная оказывается даже больше, чем он ожидал. Шэдоу садится в кресло напротив камина, указывая Сонику на небольшой диван.       — А что вы обычно делаете? — интересуется он, смотря на толстую книгу в руках Шэдоу. — Неужели только читаете? А как давно ты живете здесь?       — А как ты выжил в такую метель с настолько коротким мехом? — задает встречный вопрос Шэдоу. Он выжидающе смотрит на притихшего Соника некоторое время и возвращается к чтению, теряя всякий интерес как к Сонику так и к ответу на свой вопрос. — Это поместье окружено непроходимым лесом, а ближайшее поселение минимум в трех днях пути, — говорит он спокойно.       — Я очень везучий? — неуверенно предлагает Соник. Неужели Шэдоу уже понял, что он совсем не тот, за кого себя выдает.       — Ты не очень хороший лжец. Почему ты не можешь обратиться?       Соник испуганно замирает, смотря прямо в глаза Шэдоу. В его еде был яд, и теперь Шэдоу прикончит его? Он слишком расслабился, потерял бдительность из-за непривычной заботы и теперь будет расплачиваться.       — Я не понимаю, о чем вы говорите, — он пожимает плечами, нервно оглядываясь по сторонам.       — От тебя псиной несет за километр, — Шэдоу закатывает глаза. — Так почему ты предпочел эту жалкую форму в которой мог замерзнуть насмерть еще до того, как дошел до двери?       — А вы бы впустили в дом это?       Соник отступает назад, понимая что неосознанно начал обращаться. Он чувствует себя загнанным в ловушку зверем, и надеется, что его угрожающий вид напугает Шэдоу, и тот не станет нападать на оборотня, чтобы прикончить. Но к его удивлению Шэдоу лишь кивает, хмыкая себе под нос, и возвращается к книге. Соник колеблется, но все-таки подходит ближе, наклоняя голову.       — Вы не будете кричать от страха или нападать?       — Зачем мне нападать? Ты не представляешь никакой угрозы для меня, — говорит Шэдоу, не отрываясь от книги.       — И я могу остаться? — с надеждой спрашивает он.       — Да. А теперь умолкни и дай мне почитать в тишине.       Соник неловко переминается с ноги на ногу, но в конечном итоге возвращается на диван, не отрывая взгляда от Шэдоу. Тот выглядит как самый обычный ёж и пахнет мылом и хвоей, но отчего-то не видит опасности в огромном верхоге. Соник разглядывает его с любопытством, стараясь запомнить как можно больше деталей, но вскоре его начинает клонить в сон. Он сползает на пол, на ковер, и укладывается прямо перед камином, сворачиваясь клубочком у огня. Шэдоу не может сдержать улыбки: самая настоящая собака.       Изначально, увидев верхога, ломающего его забор, Шэдоу был уверен, что оставит его умирать прямо у порога поместья. Но этот глупый оборотень зачем-то обратился в еще более слабую форму и побрел по заснеженной территории искать вход в поместье. Босиком.       Ну что за идиот.       Верхог слабо стучался в дверь и, конечно, Шэдоу был не из тех, кого можно было разжалобить, но в какой-то момент ему показалось, что бросать синего ежа умирать на пороге — слишком жестоко даже для него. Тем более, он уже вторую сотню лет сидит тут в полном одиночестве.

***

      Оставаться в форме верхога оказывается намного проще, чем мучаться от пробирающего до костей холода. На третий день, когда метель утихает, Шэдоу выходит наружу, неспешно очищая главное крыльцо от снега, и Соник увязывается за ним, щурясь от зимнего солнца.       — Вот же… Я думал вы вампир, — разочарованно вздыхает Соник.       — Что?       — Ну, вы действительно не боитесь меня не так, как самоуверенные охотники, — объясняет Соник, смахивая лапами снег. — Как будто вы действительно считаете меня не более чем щенком.       — Ты и есть щенок. Я бы даже сказал кутенок, — Шэдоу закатывает глаза. — Если ты думаешь, что так выглядят верхоги, то сильно ошибаешься. Ты всего на голову выше меня. Взрослый верхог метра три или четыре высотой. Смертоносные и действительно опасные ребята.       — Стойте, вы серьезно? — Соник наклоняет голову. — Но я же уже не ребенок! Мне типа уже больше двадцати!       — Доживешь до ста и узнаешь, что значит взрослый, — усмехается Шэдоу. — За тобой действительно охотились? — внезапно спрашивает он.       — Для охотников считается престижным иметь голову оборотня в качестве трофея, — негромко говорит Соник. — Чем необычнее, тем лучше.       Шэдоу выглядит действительно пораженным подобным заявлением. За этим щенком действительно охотились ради трофея? Он неловко хлопает оборотня по макушке, серьезно смотря Сонику в глаза.       — Если тебе некуда пойти, то можешь остаться тут.       Соник неверяще смотрит на него, поджимая губы. — Правда?       — Да. Я не против, — Шэдоу треплет его между ушей. — Ладно, все, надо убрать как можно больше снега, пока метель снова не разбушевалась.       Соник кивает, принимаясь за работу с огромным энтузиазмом. Он расчищает тропинку мощными лапами, радуясь, как мальчишка: ему действительно можно остаться.

***

      — … Пришелец?       — Ты до бесконечности гадать собираешься? Пришельцев не существует, — Шэдоу вздыхает, жалея, что ввязался в эту глупую игру: Соник уже вторую неделю донимал его желанием узнать, кто же на самом деле еж.       — Пока ты не скажешь! Ты ведь точно не простой еж, а копаться в твоих вещах я не собираюсь! — Соник разводит руками, смотря на него жалобным взглядом. — Может ты это, Ктулху или тот кальмар из пиратских легенд?       Шэдоу не может сдержать веселой улыбки. — Я правда похож на Кракена?       — В этом и проблема! Ты похож на ежа и пахнешь как еж! Ты ешь из серебра, не боишься солнечного света, но не обладаешь магией, — начинает перечислять он, загибая пальцы. — И ты не выглядишь, как гуль или призрак. Я всю книгу вдоль и поперек изучил!       Шедоу закатывает глаза, прося жестом подать ему книгу. Соник сдерживается, чтобы не цокнуть — этот черный еж явно какой-то аристократ — но аккуратно вкладывает старинное, почти древнее издание ему в руки. Шэдоу небрежно осматривает форзац и кидает книгу обратно Сонику.       — Найди книжки постарше. Это издание — мусор.       — Эй, осторожнее! — Соник едва ловит ее, прижимая к груди. — Погоди… это подсказка? — с надеждой говорит он. Этой книге больше полувека, а если Шэдоу говорит о том, что она недостаточно старая, значит ему явно больше пятиста. Соник резко разворачивается, чтобы найти издание постарше, но Шэдоу ловит его запястье, на удивление без особого труда удерживая на месте.       — Постой. Многие книги позапрошлых тысячелетий прокляты. Если повезет, будешь ходить зеленым. Не повезет — мертвым.       Шэдоу снимает странный амулет с шеи — Соник замечает цепочку от ещё одного — и обвязывает кожаный шнурок вокруг запястья верхога.       — Он забирает проклятия на себя, — поясняет Шэдоу. — Но как только начнет трескаться — бросай книгу как можно дальше от себя.       — Было бы проще, если бы ты сказал, — Соник осматривает амулет, замечая пристальный взгляд Шэдоу на обереге. — Я верну его в целости, — обещает он.       Шэдоу кивает ему, провожая взглядом. Ну что за дурной мальчишка. Он следит за Соником, готовясь прийти на помощь, как только понадобиться: он может и верхог, но слишком молод, чтобы в полной мере сопротивляться проклятиям. Соник достаёт книгу и аккуратно листает, стараясь не испортить когтями ветхие страницы. Шэдоу узнает обложку, хмыкая себе под нос: чутье у волчонка неплохое. Хотя в книге больше тысячи существ, Шэдоу надеется, что Соник догадается убрать тех, кто был в «слишком новой» книге. Шэдоу даже приносит ему несколько листов бумаги и перо в чернильнице, чтобы еж мог делать заметки.       — Я дам тебе три попытки, — говорит он. — И на этом эта глупая игра закончится, договорились?       — Ладно.., — Соник надувает щеки. — Но ты будешь со мной честен.       Книга действительно занимает Соника на долгое время. Он зачитывается ей с утра до поздней ночи, с перерывами на обед — кажется про еду верхог не забывает даже когда очень увлечен — но Шэдоу видит явный прогресс. Хотя он не торопится давать первый ответ.

***

      К весне у Соника остается последняя попытка. Он живет у черного ежа без малого два месяца и, кажется, совсем привык к теплу и уюту.       Но к весне появляются и более насущные проблемы: чертов зверь внутри словно срывается с цепи. Соник часами нарезает круги вдоль забора, охотится на несчастных кроликов и, судя по тому, как Шэдоу морщит нос сильнее обычного и заставляет его купаться дважды в день, пахнет больше обычного.       — Это нормально, — успокаивает его Шэдоу, ставя перед ним тарелку со свежей дичью.       — Я тебя еще и объедаю теперь! — сокрушается Соник, смотря на небольшую, совсем крошечную по сравнению со своей, порцию Шэдоу.       — Мне не нужна пища, — Шэдоу пожимает плечами. — Еда для меня исключительно удовольствие, но не как не способ выжить. Я ел за компанию, — признается он.       Это немного, но успокаивает Соника. Он вонзается острыми зубами в свежую, поджаренную плоть, не заботясь о столовых приборах: слишком голоден, чтобы методично нарезать мясо на маленькие куски. Но Шэдоу никак не комментировал это, молчаливо наблюдая за тем, с каким аппетитом Соник уплетает предложенную еду.       За пару месяцев Соник набрал немного веса — питание три раза в день творит настоящие чудеса — и его шерсть стала заметно мягче и гуще. Шэдоу зарывается рукой в шерсть, почесывая его за ухом. Совсем скоро, буквально через несколько десятков лет, Соник вырастет и станет устрашающим верхогом, которому уже не будут страшны жалкие охотнички.       — Ты ведь высший вампир, да? — негромко предполагает Соник, лежа головой у него на коленях и получая кивок в ответ. — А сколько тебе?       — Чуть больше двух.       — Сотен?       — Тысяч, ежик, тысяч.       Шэдоу усмехается, методично поглаживая пушистую макушку. Соник действительно выглядит впечатленным, хоть и изо всех сил старается этого не показывать.       — А на тебя объявляли охоту? Обычно настолько могущественные существа пугают обычных людей.       — Если на тебя нападут муравьи, ты будешь считать это охотой? — отвечает Шэдоу вопросом на вопрос. Соник действительно задумается об этом на несколько секунд, но просто качает головой. — Вот и я не считаю это охотой. У меня была неприятная стычка с ведьмой веков пять назад, она мне даже оставила шрам на руке, — довольно говорит Шэдоу, показывая крохотный шрамик на предплечье. — Сумасшедшая женщина.       — Ты убил её? — шепотом спрашивает Соник.       — Мы, кажется, стали хорошими друзьями, — усмехается Шэдоу. — Хотя я уже почти двести лет не видел Руж, да и сомневаюсь, что она ещё жива. Ведьмы, конечно, одни из долгожителей, но не настолько. Но это цена бессмертия — видеть, как умирают близкие.              — Мне жаль, — Соник прикрывает глаза, подсталяя голову мягким поглаживаниям.       — Они прожили хорошую жизнь и навсегда останутся в моём сердце теплыми воспоминаниями. Хотя людям уготована слишком короткая жизнь.

***

      Марие было семь, когда они с дедушкой впервые оказались на пороге жуткого вампирского поместья. Джеральд Роботник, седой мужчина шестидесяти лет, упал на колени перед черным ежом, стоило двери отвориться, вызывая замешательство у вампира.       — Молю вас, позвольте переждать грозу в вашем поместье. У моей внучки слабое здоровье, Марии не пережить ночь на улице, — умолял старик.       — Вы уважаемый маг, мистер Роботник, — Шэдоу чувствует себя неловко. — Не стоит так унижаться передо мной.       — Моя гордость не стоит её здоровья, — отвечает Джеральд, не поднимая головы.       Шэдоу покачал головой, отворяя тяжёлую дверь настежь. — Я не откажу в помощи тому, кто об этом просит. Заходите, я провожу вас в главный зал.       В отличие от Джеральда, Мария понятия не имела, кто перед ней. Она смотрела на ежа с любопытством и даже успела потрогать его иглы, не обращая внимания на побледневшего от ужаса деда. Будь на месте Шэдоу любой другой высший вампир — эти люди были бы мертвы. Но Шэдоу прожил достаточно долго, чтобы утихомирить это бессмысленное тщеславие. Он коротко улыбнулся ребёнку, позволяя ей погладить себя по голове.       — Милый ежик, — хихикнула она, широко улыбаясь и протягивая ему руку. — Как тебя зовут?       — Шэдоу, — еж осторожно пожал маленькую ладошку, поднимая уголки губ. — Приятно познакомиться, Мария, — сказал он, слыша громкий вздох облегчения за спиной.       Джеральд с Марией были неплохими компаньонами. Шэдоу постоянно напоминал себе, что они всего лишь люди и их век отнюдь не долгий. Но он ничего не мог сделать с привязанностью к Марии. Девочка росла буквально у него на глазах и предпочитала проводить большую часть времени с черным ежом.       — Ты совсем не растёшь, — смеётся Мария. Она уже давно стала выше его на целую голову. Ещё несколько лет и Шэдоу вовсе будет доставать ей лишь до пояса.       — Потому что я уже давно вырос, — закатывает глаза Шэдоу, толкая её в плечо. — А ты малявка.       — Эй! Грубиян! — Мария пихает его в ответ, заливисто смеясь.       Джеральд качает головой, мягко улыбаясь. Для древнего вампира Шэдоу оказывается невероятно снисходительным к простым смертным. Особенно к Марии — она вертит им как хочет, а тот и не против.       Но всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Первым уходит Джеральд — даже магия оказывается не способной остановить старение — а за ним, слишком рано по мнению Шэдоу, и Мария.       Она не прожила и четверть века.

***

      Соник широко зевнул, потягиваясь на огромной кровати. Шэдоу всё ещё дремал у него под боком, закинув когтистую лапу ему на мягкую грудь. За окном бушевала гроза и Соник лишь крепче прижал к себе вампира, поворачиваясь на бок.       — Мне дышать нечем, — пробурчал Шэдоу в пушистую грудь.       — Тебе не надо дышать. Я с тобой не первый век живу, твои штучки на мне не прокатят.       — Мелким ты мне нравился больше, — Шэдоу устраивается поудобнее, приоткрывая один глаз. — По крайней мере ты не таскал меня, как какую-то куклу.       — Тебе это нравится, — дразнится Соник. — Иначе ты бы не позволял.       Шэдоу ничего не отвечает. Как бы унизительно для кого-то его статуса это не выглядело со стороны, ему действительно нравилось, когда Соник таскал его на руках. Верхог обращался с ним как с фарфоровой куклой, особенно после того, как внутренний зверь начал считать вампира не просто соседом по комнате, а самой настоящей парой.       — Мне нравишься ты, — лениво протестует Шэдоу, щелкая его по носу. — Поэтому я позволяю.