I Want To Live

Омега должен быть кротким. Омега не должен перечить. Омега не должен быть излишне умным. Омега должен слушать своего альфу. Омега должен быть примерным родителем и воспитывать детей. Омеге не следует заниматься делами, где господствуют альфы. Омеге не следует заниматься своей карьерой. На протяжении всей своей жизни, с самого раннего детства, Невиллет то и дело слышал такие замечания. Родители, няни, учителя — все взрослые твердили о том, что омегам можно и нельзя. Ставили какие-то рамки, которых взрослые не всегда придерживались. Исключали любые вопросы о том, почему должно быть так, как они говорят. Будучи совсем маленьким, Невиллет старался следовать этим заветам, только бы порадовать родителей, которые всегда хотели наследника-альфу, но вместо у них родился омега, да еще и мальчика. Отец Невиллета не скрывал своего недовольства, а папа был подчеркнуто холоден с сыном, несмотря на то, что тот всеми силами пытался доказать родителям, что он достоин любви. Он старался быть лучшим во всем, прилежно следовал словам учителей, был тихим и спокойным, не требовал ничего и не шумел. Но пока других детей за это хвалили, Невиллет не получал ни единого доброго слова за все свои старания. Это, впрочем, не стало для него поводом меняться. Он по-прежнему был примерным омегой, таким, чтобы им могли гордиться. В пять лет его определили в пансионат, где он жил и учился. Там состояли только омеги, дети богатых родителей, которые хотели, чтобы их чада получили лучшее образование — конечно, лучшее по меркам омеги. Это означало, что их учили только тем вещам, которые пригодились бы в их будущей жизни в качестве послушных омег для богатых и сильных альф, которых им в мужья определят родители. С ранних лет уроки шитья, готовки, Йминимум подвижных игр на свежем воздухе, потому что «это только для альф», почти никакой математики и естественных наук, зато большое количество занятий по чистописанию, грамматике и иностранным языкам. В программу обучения также входили занятия по рисованию, музыке и актерскому мастерству, а также танцам, и все для того, чтобы вырастить из маленьких омежек идеальных партнеров. Маленький Невиллет с усердием учился, выполнял все указания учителей, но спустя несколько лет такого графика, едва ли оставляющего время для отдыха, он все больше сидел за книгами. Не теми, которые учителя наказывали читать для развития чувства прекрасного в юных цветках. В забытой почти всеми обитателями пансионата части библиотеки он брал книги по математике, труды множества ученых, объясняющих различные явления, и читал взахлеб, поражаясь тому, насколько необъятным был мир и насколько мало информации ему и другим омегам давали во время занятий. Конечно, у учителей не было цели оставлять юных омег глупыми и несмышленными, но как же поверхностно они изучали столь интересные и важные предметы как математика, физика, биология, химия и многое-многое другое. Невиллет открыл в себе любовь не только к искусству, но и к точным наукам и праву. Последнее будоражило его особенно сильно. Иногда вместе с учителями они читали книги о том, как серьезный взрослый альфа вел расследования или судил виновных, или был служителем правосудия, но акцент в них всегда делался на то, что альфа обязательно находил свою омегу и они жили долго и счастливо. В книгах же, которые полюбил Невиллет и которые пылились, никому не нужные в библиотеке, не было альф. И омег не было тоже. Так были сухие факты, выводы и примеры того, как поступил бы автор книги в каждой ситуации. Их Невиллету нравилось читать гораздо больше любовных романов, которые, как оказалось, не имели ничего общего с настоящей жизнью. К пятнадцати годам, пока все другие омеги в пансионате обсуждали рисование, танцы или говорили о красавцах-альфах, которых они где-то встретили, Невиллет чувствовал себя не в своей тарелке от того, что не мог поделиться своими увлечениями. Он знал, что за этим обязательно последует наказание, поскольку читать книги, которые нравились ему, было запрещено. Также он знал, что был не единственным, кто нарушает запрет, но имен тех, кто, как и он пробирался в заброшенную часть библиотеки, не знал. Кроме того, в пятнадцать он уже точно понимал, что вряд ли когда-либо добьется отцовского одобрения. Воспитанники пансионата проводили не так уж мало времени дома, и всякий раз во время каникул Невиллет проводил с родителями совсем немного времени. В большую часть дней он был предоставлен сам себе, а с остальными членами семьи виделся только во время приемов пищи, где папа иногда рассказывал ему о том, как следует себя вести рядом с альфами, потому что, по его словам, Невиллету уже очень скоро предстояло познакомиться с богатым и умным альфой, который возьмет его в мужья, как только они оба чуть подрастут. То, что родители присматривают ему пару, для Невиллета не было секретом, но он с трудом скрывал свое удивление от того, как легко они говорили о том, чтобы отдать его незнакомому человеку. А как же любовь, про которую они так часто читали в романах? Для себя он такой судьбы не хотел, но и родителям пока не перечил, рассудив, что у него еще есть время в запасе для того, чтобы доказать свою значимость — что он не просто омега, которого можно удачно выдать замуж. Он мог бы поступить в престижный университет, найти приличную работу и зарабатывать деньги, и это совершенно не помешало бы замужеству и рождению детей, если это то, чего от него ожидали. В конце концов общество стремительно прогрессировало и, хотя доступ в интернет у него был довольно ограничен и дома, и в пансионате, Невиллет знал, что все больше размывается граница между альфами и омегами, что омеги больше не просто украшение для альф, что они имеют права, могут сами распоряжаться своей судьбой, строят свои жизни так, как хочется им самим. Больше не было сказок, где только альфа имел права голоса, как бы усердно Невиллету не твердили об этом взрослые. Теперь он сам мог рассуждать, поэтому не верил больше словам, которые ему повторяли все детство. Омега больше не был должен. К сожалению, у его родителей было иное мнение. Впервые свою точку зрения Невиллет осмелился высказать несколько позже, тогда ему было семнадцать, учеба в пансионате подходила к концу, ему оставался последний год. Он слышал от многих других учеников, что те будут поступать на сложные специальности, к которым их не готовили на занятиях, потому что со временем мода поменялась, и теперь вдруг быть умным для омеги не было так уж плохо. Становилось все больше ученых, политиков, бизнесменов омег, и они ничуть не уступали в деловой хватке альфам, несмотря на то, что им приходилось преодолевать более трудный путь к тому, чтобы добиться признания. Невиллет видел в этом свой шанс — он не зря все это время читал, обучался сам, желая превратить свое увлечение в дело жизни. Но когда он рассказал об этом отцу, тот отреагировал холодно, строго сказал выбросить эту чушь из головы и поменьше слушать других. По его словам, современные веяния вели только к разрушению общества и омег вообще требовалось лишить возможности работать и учиться там же, где и альфы. Никакие аргументы не заставили его изменить свое мнение, и Невиллету пришлось покинуть его кабинет в расстроенных чувствах, однако он не позволял своему разочарованию влиять на его решения. Он был твердо намерен доказать отцу, что тот ошибается, а для этого ему нужно было бросить все свои силы на то, чтобы подготовиться к выпускным экзаменам и, самое главное, к вступительным испытаниям в университет, который он выберет для себя сам. Невиллет, конечно, не отказывался от того, что предложил ему папа: тот призывал его рассмотреть творческие направления, куда в основном поступали омеги. Но он оставлял себе выбор. Если по результатам вступительных испытаний его примут на юридический факультет в Мермонию, то он сделает все, чтобы учиться именно там и нигде больше. Как бы ни было велико его желание порадовать родителей, все-таки гордиться собой, он не мог больше приносить себя в жертву во имя чужих желаний, ему следовало подумать о своем благополучии. И если оно исключало имеющиеся крохи одобрения отца и папы, то что же, так тому и быть. Когда спустя год с небольшим Невиллет получил результаты экзаменов, он не был удивлен. Учебу он закончил с отличием и поступление в университет не должно было доставить ему слишком много проблем, он проводил за изучением и повторением материала все свое время, а потому был уверен, что справится с тем, что его ждет. Его ожидания оказались не напрасны. Сначала ему на электронную почту пришли результаты вступительных испытаний, а потом, спустя еще несколько недель, он получил известие о зачислении в «Мермонию». Он еще никому об этом не говорил, но теперь скрывать больше не было смысла — родители все равно узнают обо всем, как только начнется учебный год, и было лучше сообщить им обо всем самому, а не ждать, пока правда вскроется в самый неподходящий момент. Сообщить о своем поступлении он решил во время завтрака в один из дней. Родители застыли в ту же секунду, когда услышали его слова, и Невиллет тогда действительно думал, что его ждем самое суровое наказание, настолько глаза отца были наполнены бешенством. Невиллету пришлось выслушать долгую лекцию о том, что омеге его уровня не место в «Мермонии», что там нет подходящих условий для полностью раздельного обучения, при котором альфы и омеги никак бы не пересекались. По его мнению, это вело к развращению юных омег. К тому моменту Невиллет уже знал, что строгая приверженность к раздельному обучению альф и омег была в основном приоритетом таких же богатых людей, как его родители. Обычные дети без каких-либо проблем учились совместно, познавали мир на общих уроках, в то время как юные омеги из столь богатых семей были словно принцы в башнях, которые охранял дракон. Никаких контактов с альфами, чтобы не испортить омегу раньше времени, никаких общих уроков, ничего. И, поскольку университет «Мермония» был одним из самых престижных, он также приветствовал современные методы, которые не включали в себя разделения при обучении. Во время того разговора папа строго напомнил Невиллету о том, что его будущая пара не будет рада тому, что выбранный для него омега свободно разгуливает с другими альфами и проводит с ними время. Это звучало унизительно, словно Невиллет был невоспитанным зверенком, который не может вести себя прилично и просто дружить с каким-нибудь альфой. Родители ведь лучше всех должны были знать, что он станет делать ничего подобного, но в конечном итоге именно они не доверяли ему, делая столь оскорбительные предположения. Было сложно не поддаться порыву и не начать отстаивать свою честь, но Невиллет все же взял себя в руки и даже сумел добиться согласия от родителей на свое обучение в «Мермонии». Это стоило ему многих усилий и унизительных слов со стороны отца и папы, но он все-таки получил согласие, пусть родители и были недовольны и совершенно этого не скрывали. Он подозревал, что их целью было дождаться, пока руководство университета само сочтет Невиллета недостаточно подходящей кандидатурой для их студента и попросту отчислит его, ведь отец не стеснялся повторять о том, что омега не добьется никаких высот в таком месте, но Невиллет был твердо намерен доказать ему обратное. И не только ему — в первую очередь самому себе. Поэтому с началом нового учебного года, уже находясь на пороге студенческого общежития, в котором ему предстояло провести ближайшие четыре года, он твердо понимал, что ему предстоит пройти множество трудностей на пути к своей цели. Но этот путь он вознамерился пройти со всем своим упорством. В конце концов, что мог альфа, чего не мог омега?