Любовь или ненависть?

Можно было бы, пожалуй, предположить, что вежливый Драко Малфой действительно существует в природе. Не как аномалия, не как ошибка вселенной, а как вполне допустимое, пусть и редкое, явление. И ведь существовал же. Потому что дважды один и тот же бред не может померещиться.  — Привет, Грейнджер.  Это невинное приветствие было произнесено уже во второй раз за неделю, и всё так же — без привычного оттенка чванства, без ядовитой ухмылки и презрительного прищура. Настолько обыденно, что от этого становилось только тревожнее.  Грейнджер почувствовала, как по спине пробежали мурашки — не от страха, а скорее от внутренного сбоя, будто привычный мир подменили на что-то искажённое. Она знала парня слишком долго, чтобы поверить в его непонятно откуда взявшуюся доброжелательность. Вся его семейка по наследству передавали друг другу феноменальный снобизм, щедро приправленный претенциозностью. А гены — такая вещь… сильная, вообщем.  Гермиона обернулась, вновь созерцая бледную физиономию. Интересно, он вообще когда-нибудь не прилизывает эти свои волосы? Семейство Малфой так разорится на лаках и гелях для укладки.  — И долго ты собираешься меня кошмарить? — раздраженно спросила она, пихая плечом дверь библиотеки, надеясь что её не будут преследовать.  — А чего сразу «кошмарить»? — протянул он с тем самым ленивым тоном, от которого у неё обычно начинало подёргиваться веко. — Может, я просто хочу с тобой пообщаться. Так, по-человечески. — Что, Крэбб с Гойлом больше не выдерживают твой бубнёж, и ты решил переквалифицироваться в бытового раздражителя? — и не дождавшись ответа, девушка захлопнула дверь прям перед его вечно-куда-не-надо-сующимся носом.  Грейнджер дошла до своего любимого кресла — старого, с тёртой спинкой и скрипучими ножками в виде львиных когтистых лап. За многие годы библиотека школы стала единственным местом, где можно было спрятаться от глупости окружающего мира и, в особенности, от таких идиотов, как Малфой.  Но, открыв новую, только начатую книгу по истории заклинаний, Гермиона вдруг поняла, что не в состоянии сосредоточиться даже на первой строчке. Буквы расплывались, даты путались, а вместо аккуратных теоретических выкладок в голове настойчиво всплывало его лицо — это раздражающе собранное выражение, в котором, к её ужасу, сегодня мелькнуло что-то иное, почти… искреннее? Она поймала себя на том, что уже несколько минут бездумно мнёт уголки страниц и перечитывает один и тот же абзац. Малфой въелся в самую подкорку сознания, как неправильное заклинание, которое не получалось развеять, сколько бы ни повторял контрчары. Что за чертовщина? Тряхнув рыжими волосами, Гермиона снова впилась глазами в уже порядком поднадоевший текст: «Впервые попытки структурировать магические заклинания по уровням сложности предпринял Мерлин Старший в 874 году. Он утверждал, что магия — не проявление силы, а отражение намерения, и потому истинная мощь заклинания определяется не произнесённой формулой, а внутренним состоянием мага в момент колдовства…»

***

— Что?! — воскликнул Рон с полным ртом, так что кусочек капусты предательски вылетел и мягко приземлился прямо на очки Гарри. Тот недовольно моргнул, снял их и принялся протирать рукавом свитера, бормоча что-то нечленораздельное про «манеры за столом». Гермиона вяло ковыряла вилкой еду, даже не притворяясь, что у неё есть аппетит. Да, она наконец-то решилась рассказать им о своей беде — если это вообще можно было так назвать, — но явно не ожидала подобной реакции. От услышанного признания уши Уизли раскраснелись донельзя — ярче, чем любая мантия Гриффиндора. Он сосредоточенно жевал овощи, свёв рыжие брови домиком, уставившись в одну точку. Уши забавно двигались.  Гарри, нацепив обратно начищенные очки, выглядел донельзя растерянным: сказать ему было решительно нечего. Да и что тут скажешь? В отличие от большинства, у Рона, пожалуй, была самая адекватная реакция. А вообще-то почему это её так беспокоило? Разве не предстоящий экзамен по астрономии должен был занимать все мысли, а не этот…этот…от злости даже не хватало сил придумать хоть какую-то кличку. Этот, кстати, сейчас сидел за длинным столом напротив, что-то оживленно обсуждая и хихикая с другими слизеринцами. Гермиона тяжело выдохнула и уронила голову на ладони, больше всего на свете мечтая оказаться в своей мягкой постели с книжкой… — Гермиона, всё нормально? — осторожно подал голос парень и тактично похлопал её по плечу — по-братски, с какой-то осторожной детской неловкостью.  Она медленно приподняла взгляд, приподняв бровь так, что вопрос "Ты серьёзно?" читался без единого слова.  — Прости, виноват, — буркнул Гарри и тут же уткнулся в свою тарелку, избегая испепеляющего взгляда Гермионы. — Просто это очень странно…ну… слышать… ты понимаешь… — Ладно, может, через время он сам отстанет, — торопливо проговорила девушка, стараясь прервать поток начинающегося бубнежа. Подперев ладонью щёку, её взгляд вновь непроизвольно скользнул к слизеринскому столу. Но Малфоя там уже не было.  Куда этот хорёк подевался? И почему это вдруг имело значение? Нет, совсем нет. Значение имеют экзамены, уроки, Гарри с Роном, а Малфой… ну никак не может иметь этого. Слишком сильное слово для такого слабого человека. Это просто любопытство, не больше. Чистое, обычное, человеческое любопытство. Всё остальное — тревоги, фантазии, страхи — она старалась отодвинуть в сторону, потому что позволить Малфою проникнуть в свои мысли всерьёз означало бы потерять над собой контроль. — Гермиона, ты какая-то странная сегодня, — вдруг отозвался Рон, с усердием вгрызаясь в куриную ножку. Эта его привычка — принципиально не запоминать серьёзные разговоры — неизменно вызывала у Гермионы лёгкое раздражение, особенно когда она сама пыталась всерьёз что-то обсудить. Но всё это, как всегда, мгновенно пролетало через его оттопыренные уши, не задерживаясь в голове ни на секундочку.  Понимая, что ещё чуть-чуть — и окончание разговора будет весьма и весьма трагичным, Гермиона резко дернулась из-за стола, кинув что-то вроде: «Экзамен сложный, нужно готовиться, да и вообще спать хочется…»  И уже через мгновение она скользнула за приоткрытую дверь в столовой, направляясь в единственное спокойное место — библиотеку.  Рон и Гарри лишь украдкой переглянулись. Оба решили тактично промолчать и оставить раздражённую подругу в покое.