крышечка от йогурта
27 июня 2025 г., 20:52
Шона сидела за столом и маленьким ножом чистила камыши, которые зачем-то принесла Джеки. В это время где-то на чердаке орала Лотти: Натали, накуренная грибами Мисти, дарила ей яркий оргазм. (На чердак Лотти выгнали, потому что крала чужие тампоны.) Эти крики напомнили Шоне о мопсах, которые постоянно воют во всю глотку. Честно, Шипман очень хотела завести собаку и недавно вечером призналась Джеки, мол, было бы хорошо после возвращения домой купить мопсика и назвать его Арехене.
«Красивая кличка. Что она значит?» — поинтересовалась тогда Тейлор.
«"Пук лошади" на не помню каком языке», — гордо ответила Шона. — «Помню только, что мне про это сказала девочка-мигрантка со школы».
Обе сильно расхохотались, и Шоне подумалось, что, несмотря на ситуацию, в которой застряла вся команда, она еще никогда не была так счастлива. Сидеть с любимой в лесу у костра (пока в цивилизации всех уже объявили мертвыми) и смеяться со всякой дичи — счастье, которого она так хотела достичь.
Дверь в хижину открылась — Джеки вернулась на своих псориазных пятках.
— Что там за изгнание чертей, пердящих в одеяла? — она спросила об истошных криках с чердака.
— Лоттинат лоттинатят. Думаю, не скоро закончат.
— Вот как... Ладно. Зато ты, вижу, почти закончила чистить камыши.
Шипман, соглашаясь, кивнула:
— А ты так и не сказала зачем это тебе надо.
— Ну... Там... Найдется применение...
Джеки мямлила, переминаясь с ноги на ногу. Ее возбуждала морда Шоны: хотелось ей пизды дать и было такое ощущение, словно стоит в штанах. Тесно, очень тесно. Так и подмывало взять Шипман за волосы и оттарабонькать в пенистый рот, как последнюю сотрудницу магнит-косметик...
— Кстати, я тут подумала... — начала Шона. — Может, сегодня прогуляемся? Побудем наедине с мыслями друг друга, все такое.
Джеки ничего не ответила и вообще стояла как вкопанная.
— Джеки, ты вообще слышишь, что я говорю?
— Да, конечно... Да, я согласна полностью...
Тейлор почесала между булками. Естественно, она не слушала, что говорит Шона. Она представляла как трахает ее разъебанное пердосье камышами, ведь именно для этого их и принесла.
Шона в свою очередь недалеко ушла: ей как бы тоже только руку Джеки в свою сраку подавай. Покончив с камышами, она со стоном подъездной шлюхи улеглась на живот, виляя пердянистым задом туда-сюда, на который и устремился взгляд ее подруги. Джеки уже гладила свой каменный в штанах.
— Трэвис сказал, его не будет до вечера, — резко объявила Шона. — Да и других не особо видно...
Джеки от радости чуть не запрыгала на своих вонючих патлах. Лоттинат друг другу пезды чесать будут еще несколько часов, – это всеми известный факт – поэтому никто не помешает ей воплотить свои маркизодесадные фантазии и планы.
Лоттинат все продолжали орать, и из-за этих уебанок Тейлор не выдержала. В бешеном порыве она накинулась на Шону и стянула с нее джинсы, смачно ударив по дуплищу; Шипман не была против и уже терлась своей мокрой щелью о колено Джеки. Та взяла со стола рандомный камыш и начала пихать в очкошник Шоны.
— Джеки, ох... Ухх... Он слишком большой...
— Как ты и любишь.
Джеки задвигала камыш все глубже и глубже, пока из дырки-вонялки не начали появляться кусочки говна. У вопящей Шоны потекли слезы, как текло и из пизды. Ей хотелось, чтобы это наслаждение длилось как можно дольше.
Спустя пару минут Джеки вытащила камыш и откинула его в самый дальний сатанинский угол, пустив в ход руку. Времени она не теряла и во всю трахала пуховую срачу Шоны, пока та без стыда и совести стонала на всю заплесневелую хижину.
— Ох, блять... Мое очко...
Джеки скользила взад-вперед, как ершиком по унитазу. Затем она вытащила руку и стала Шоне пизду подсасывать, да так, что она скоро и сухой стала, из-за чего уже через пять минут Шона лежала на спине, раздвинув ноги перед Тейлор, водившей камышами ей по бедрам. Шона была в таком райском наслаждении, что начала видеть хуманизацию одного камыша в виде негра Витали с двадцатисантиметровым болтом. Картина маслом. Джеки стала клитором тереться, ощущая такую эйфорию, будто еще немного и у нее появился бы пропеллер Карлсона и она улетела далеко в Дунаевские равнины варить мефедрон со своей некой религиозной знакомой мамашей, у которой в цветочном магазинчике висит ковер с Иисусом, а под окнами вечно воняет странными гандонами, вероятно завалявшимися у ее сына-гея в срачье.
Вскоре подружки-лесбиянушки обкончались, и Джеки размазала что-то странное вытекшее из шоновской пизды по своим губам. Дамы друг к другу прижались; звуки сопливых поцелуев сводили обеих с ума. Обсосавшись вдоволь, они поняли, что этого мало. Идеи Джеки устремились на до сих пор кричащих лоттинат, но Шона из-за ревности разозлилась и с кулаками накинулась на нее, и от страха Тейлор обрыгалась. Шона среагировать успела и все всосала, этакая блевота ей совсем голову вскружила. Как же Джеки опидарела.
Без раздумий джекишоны продолжили свои мохнатые игры.
