Слезы уже высохли

Блу навсегда запомнил тот день, когда его жизнь превратилась в Ад. Чудесное утро в Андерсвапе. Тогда он ещё не знал, что все его окружающее — лишь одна из альтернатив, да и сам Блуберри тоже, не более чем очередной Санс. Все шло своим чередом, жизнь плавно текла, наполняя дни монстров разными радостями. Блу тренировался с Альфис, лепил снеговиков с братом, готовил тако… Так и должно было быть. Всегда. Но пришел Он. Уютный мир начал разрушаться. Земля ушла из под ног, стены пещеры треснули. Блу держался за брата, как за последнюю надежду. Папайрус обнимал его, гладил по голове и дрожащим голосом пытался убедить, что все хорошо. Ничего не было хорошо. Голубика даже не заметил, как их с братом кости оплели синие нити. Рывок, и вот уже они висят в воздухе. Струны впивались в их тела, потекли струйки крови. Из глаз Блу полились горячие слезы. — Цепляешься за брата? А зря. То был Эррор. Его глючный голос прогремел над ними, словно сами Боги спустились с небес, чтобы их покарать. Заезженная пластинка, сломанный динамик, так звучал Эррор. Скелет сидел в качелях из нитей и удовлетворенно взирал на братьев сверху вниз. — Отпусти нас! — рыкнул Папайрус и за дерзость сразу поплатился. Нити сжали его руку, разрезали ткань худи и добрались до костей. И они не стали для магии Эррора проблемой. Раздался хруст, кости полетели вниз, прямо в воздухе рассыпаясь прахом. Блу уже не мог сдержать истерики. Он кричал, сейчас сам уже даже не помнит, что именно. Слезы текли, мир плыл перед глазами. Брат попытался призвать бластеры, но и это оказалось бесполезным. Эррор играючи расправился с чужой магией и приступил к “веселью”. Он наслаждался стонами боли. Открывал кость за костью, смотрел на капающую кровь и касался кончиками пальцев праха. Папайрус запрокидывал голову, он не был в силах уже даже кричать. Лишь хрипы выскальзывали из его горла. Блу трясся, как осиновый лист. — Это кошмар, да? Я же сейчас проснусь? — с дрожью спросил он сам себя. В глубине души он осознавал, что все реально. Блу ощущал, как перестаёт быть частью мира. Словно кто-то взял и жестоко вырвал из его души важный кусок. Но магическое сердечко было на месте, в груди. Оно трепетало, не в силах замереть. Голубика продолжал повторять: — Кошмар-кошмар-кошмар!. В паутине нитей висели остатки Папайруса. Ноги и руки уже лежали прахом внизу, Эррор занимался ребрами уже полуживого скелета. — Полюбит, не полюбит… — приговаривал он, отрывая кость за костью. Папайрус не подавал признаков жизни. Пустые глазницы стали бездонными чёрными омутами, он перестал даже хрипеть. Лишь душа меж рёбер напоминала, что скелет ещё жив и страдает. — Прошу, хватит! — закричал Блу. — Ты бы уже попросил меня добить его, — хмыкнул Эррор. На секунду в глазах Папайруса мелькнул огонёк. Блу всхлипнул и прошептал: — Не делай ему больше больно… — Не слышу тебя, говори громче! Голубика запрокинул голову и закричал. Долгий, пронзительный крик, полный боли и отчаяния. Все кости были покрыты кровью, не осталось и места на теле, откуда бы нити не содрали нежную кожицу. — Ну-ну, не кричи ты так, достаточно просто громко сказать! — Не мучай его больше! Эррор обвил нить вокруг шеи старшего брата и за одно движение закончил его страдания. Он щелкнул пальцами, и Андерсвап перестал существовать. Блу считал, что это был худший момент его жизни. Тело его расслабилось, слезы высохли на щеках. В голове стоял гул. Реальность уже не казалась реальной. Всегда может случиться что-то еще более плохое. — Теперь тобой займемся, — довольно сказал Эррор, скидывая с себя куртку. Скелетик поднял голову и осознал, что он все еще обмотан нитями, но уже не висит над землей. Он сидит в странном белом месте, где пол сливался со стенами, незаметно перетекающими в такой же белый потолок. Блу словно оказался в “нигде”. — Ч-что? — лишь смог спросить ослабленный Санс. — Что слышал. Советую тебе не сопротивляться. У Блу сильно закружилась голова. Кости ныли, в груди болело. Он снова вспомнил своего брата — и его последние секунды жизни. Магия забурлила в горле. — Фу, блять! Голубику стошнило прямо под ноги жестокому мучителю. Дрожащей рукой Блу попытался вытереть рот, но лишь размазал по лицу кровь с ладоней. — Я тебе за это такое устрою… — А–а-ай! В этот раз захват синими струнами был жестче. Обвитые вокруг косточек нити сжали измученного скелета и распяли перед облизывающимся разрушителем. Блу не мог пошевелиться, так туго его держал враг. — Что ты должен делать? — спросил Эррор, опуская на колени между ног Свапа. — Н-не знаю! — прохрипел тот. — Не дергайся, и все будет нормально. Красно-желтые пальцы коснулись бедер Голубики. Сначала нежное, почти ласковое движение, поглаживание. Эррор улыбнулся, но улыбка его была злой и сумасшедшей. Он крепко схватил его за колено одной рукой, а второй разорвал уже потасканные штаны. — Что?! Нет! — закричал Блу и дернулся. Снова потекла кровь. — Я же сказал, лежи спокойно! — Нет! Отпусти меня! Пожалуйста! Не трогай! — Заткнись. — Прошу! Т-ты и так убил всех! Не надо… Пожалуйста, не надо ничего делать… Эррор недовольно цыкнул и уже двумя руками разорвал белье. Коснулся рукой тазовых костей. Пока что аккуратно. Блу начал вырываться, ему было уже плевать на боль и кровь, и угрозы. В голове был лишь туман, думать было слишком тяжело. Даже малейшая мысль ускользала из черепа, уступая место удушающему страху. — Открой рот, — потребовал Эррор. Голубика не подчинился, он даже не сообразил, что обращались к нему. Это вызвало у мучителя лишь клокочущую злобу. Эррор запустил руку под футболку мальчика и крепко сжал ребро. Резкое движение — хруст, и кажется, по кости пошла трещина. Блу заорал, горло уже саднило от нескончаемых криков. Ад словно стал бесконечным. Только открылся рот, Эррор сразу вложил меж зубов кусок тряпки, концы которой завязал на затылке. — Вот так хоть говорить не будешь, надоел. Блу начал мелко дрожать. Он уже понимал, к чему все идет. Все, что он ощущал — это ужас перед тем, что должно произойти. Эррор вернулся к паху своей жертвы. Вновь начал трогать, но уже настойчивее. Завел пальцы под лобковую кость и почувствовал, как там начинает собираться упругая магия, сопротивляющаяся такому вторжению. Она была мягкой и немного влажной. Разрушитель довольно покивал. У него самого уже топорщились штаны от закипающего желания. Он быстро избавился от лишней одежды и откинул ее в сторону. Эррор рывком вошёл в нежное лоно. Пустота наполнилась криками, за которыми и не было слышно тихих стонов. Эррор вбивался в тельце под ним, сжимал в руках хрупкие косточки до тресков. Тазовые кости закровоточили, появившаяся магия не могла принять такого напора. Блу пытался сопротивляться, дергался, старался хоть на миллиметр отодвинуться. Все бестолку, нити крепко фиксировали его на одном месте. На своем пике Эррор крепко сжал плечи Голубики и запрокинул голову назад. Насилие принесло ему удовольствие. Плен ослаб. Блу повернулся на бок, подтянул колени к груди и тихо заскулил. Сил рыдать уже не было, слезы кончились. Отчаяние было главным его чувством. — Я же говорил, не надо было сопротивляться. Может быть, какое-никакое удовольствие бы получил. После оргазма голос Эррора стал ровнее, из него исчезла часть лагов. Скелет удовлетворенно улыбался.