Doubts from the past

– Чан-и, а ты меня не оставишь? Этот вопрос так часто звучал от Чонина, что в какой-то момент сам Чан начал сомневаться. Может он недостаточно показывает парню свою любовь, привязанность. Неужели младший действительно не видит, насколько он дорог для Чана? Парни знакомы с детства. Чан старше всего на пару лет, так что всегда присматривал за своим донсеном и защищал его. Мальчики жили в соседних домах и много времени проводили за играми. Чан научил Йени кататься на велосипеде и поддерживал, когда у того что-то не получалось, осторожно дул на ушибы от падений и нежно зажимал их ладошками, чтоб не доставить больше боли. Ну а вдруг это поможет? Чонин был для Чана той самой "розой". Нежной, волшебной и любимой. Но ведь все друзья так себя ведут... Разве нет? Из раза в раз заглядывая в глаза Йени, Чан видел в них целые галактики, пропадал в глубине его взгляда и просто не мог понять, что с ним происходит. Почему этот лисий взгляд так завораживает и цепляет? И с тех пор мало что изменилось. Парни выросли, поступили в универ. Вместе снимают квартиру, ведь "так же дешевле, да и не скучно будет с другом, не одиноко". И Чан все так же зависим. Зависим от Чонина, его солнечной улыбки, озорного взгляда и буйного характера. Все это восхищало Чана, заставляя невольно осознавать, что он чувствует на самом деле.

***

Никто не знает, что Чонин не всегда такой веселый и громкий, каким выглядит. Ведь, оставаясь на едине с собой, он может не скрывать своих эмоций и переживаний. Вот и сейчас шум воды в душе заглушает еле слышные всхлипы. Прижимаясь спиной к запотевшему стеклу душевой, Чонин пытается сдерживать слёзы. Но эмоции вновь берут верх. И истерика медленно подкатывает к горлу. У каждого ведь бывает момент, когда хочется кричать в голос от того, как больно внутри. Но еще больнее от осознания, что никто не поймёт твои чувства, если ты заявишь о них во всеуслышание. И Чонин молчит. Скрывается за маской веселья, и ведь это работает. Даже Чан верит ему и не знает о том, что на самом деле у Йени на душе. Слёзы сами с собой стекают по щекам как бы Чонин не пытался успокоиться. Из раза в раз его накрывают воспоминания. Ведь в тишине мысли начинают звучать всё громче, память вновь и вновь подкидывает картинки из прошлого. Перед глазами те дни, когда Чонин, будучи еще ребёнком, сбегал из дома. Сбегал лишь для того, чтобы увидеться со своим хёном. Сбегал, ведь отцу эта дружба не нравилась. «Не может быть общих тем для общения у такого ничтожества как ты и умного Чана.» Слова отца сами с собой всплывают в воспоминаниях. И взгляд матери. Сочувствующий, любящий, но беспомощный. Она не знала, как помочь сыну и поэтому просто стояла в стороне. Но каждую ночь приходила в комнату к своему маленькому Йени и просто обнимала его. А парень тихо всхлипывал, пряча слёзы в складках ее халата. И из раза в раз парень сбегал. Знал, что после получит за это от отца, но не мог не увидеть хёна. Не обнять его. Не услышать его мягкий голос, который так успокаивает. Он безнадежно тонул в том, на сколько ему нравится Чан. Но боялся признаться. Ведь... Чану «такое ничтожество» не нужно… А синяки, полученные с прошлого побега, всегда были спрятаны под футболкой, но Чан никогда о них не узнает, не узнает ни о чем, ведь это лишь опустит Чонина в его глазах на дно. Воспоминания и сомнения всё сильнее накрывают парня. Тошнота подкатывает к горлу и кажется, что сознание скоро просто покинет его тело, ведь сил нет даже на то, чтобы сделать вдох. Ручка двери дёргается, заставляя вздрогнуть и в панике подскочить, от чего перед глазами темнеет, и пару секунд Чонин просто не понимает, что происходит. В ушах звон, ноги трясутся, руки пронзает тремор, горло саднит, а щеки горят от слёз. – Нинни? Все в порядке? Чонин не может произнести ни слова. Голос не слушается. Из горла вырываются лишь всхлипы и непонятные звуки. – Чонин? Ты можешь ответить мне? Ты уже так долго в душе… Я думал, что ты давно спишь. И вновь тишина. Йени закусывает кулак, чтобы не зарыдать в голос, ведь переживания Чана не делают легче. Парню стыдно за то, что он заставил хёна волноваться. – Йени, если ты не ответишь, я сам зайду к тебе. Прошу, скажи, что с тобой все в порядке… – Хён… Я-я скоро вы-выйду. Н-не волнуйся… Голос подрагивает, а всхлипы сдают его с потрохами. – Чонин? Ты плачешь? Но ответа он не слышит. Лишь плеск воды и шуршание полотенца. Чан искренне переживает за Чонина. Ведь парень, который всегда был с ним весёлым и жизнерадостным, тот, в ком Чан находил смысл существования, сейчас, видимо, плачет в душе. От осознания этого у парня что-то неприятно сжимается в груди, а страх за младшего сковывает всё тело. На негнущихся ногах Чан идёт к себе в комнату и садится на кровать, размышляя о том, как же он мог не заметить, что с Чонином что-то не так. И когда же это началось… Чонин старается как можно тише привести себя в порядок и прошмыгнуть в свою комнату. Но Чан замечает это и преграждает ему дорогу. – Посмотри на меня, Йени. Эта просьба звучит мягко и почти умоляще, но младший упорно рассматривает пол, как будто пытаясь рассмотреть каждую полосочку на ламинате. – Чонин, прошу тебя… Ответа на эту просьбу он не получает. Тяжелый вздох сам вырывается из горла, а душу будто выворачивают наизнанку. Чонин вздрагивает, когда чувствует на своем плече руку, а после послушно идёт в комнату за хёном. Садится на кровать, но все ещё избегает настойчивого взгляда, ощущая его не себе. Чан аккуратно присаживается перед Йени, укладывая голову ему на колени. – Что у тебя на душе, Нинни? Прошу, поделись со мной. Знаешь, как мне больно смотреть на то, как ты страдаешь и осознавать, как много я не знаю о тебе и твоих чувствах? – Зачем тебе это, Чан? Неужели тебе не неприятно знать, что я такой слабый, видеть, какое я ничтожество… – Чонин… Ты о чем вообще говоришь? Кто это тебе сказал? Как ты мог подумать, что можешь быть неприятен мне? Чонин… Я ведь открыто показываю, как ты дорог мне. Говорю об этом каждый день. Да я готов на весь мир кричать о том, какой ты прекрасный и как же сильно я люблю тебя. Ты просто не можешь быть неприятен мне. Неужели ты действительно не видишь этого… – Ч-что? Младший неуверенно смотрит на парня, который все еще сидит у него в ногах, аккуратно массируя их своими руками, пытаясь успокоить и придать уверенности. – Йени, ты самый прекрасный, невероятный, милый, умный, очаровательный и привлекательный парень, которого я знал. Ты просто великолепный… Я не знаю, как выразить словами то, какой же ты чудесный. – Чан-и… Прости, прости, прости меня… Слёзы вновь текут по щекам. Чонину невероятно стыдно за то, что хён видит его в таком состоянии. Он хочет отодвинуть его от себя, но Чан лишь придвигается ближе, окольцовывая талию младшего своими руками и успокаивающе поглаживая его по спине. Чонин постепенно восстанавливает дыхание, истерика, которая готова была накрыть его с головой, медленно отступает. Парень просто смотрит на Чана. На его волосы, которые завиваются на кончиках в мелкие кудряшки. На руки, которые так правильно ощущаются на его теле. На его тёплую, успокаивающую улыбку. Смотрит прямо в глаза, доверяет, пытается этим немым разговором передать все свои переживания и страхи. А Чан понимает, видит парня насквозь и сердце болезненно сжимается от переизбытка чувств. – Прошу, не молчи о своих переживаниях... Никогда. Вместо ответа Йени слабо кивает и кладет руки на спину Чану, придимаясь к нему сильнее.

***

Через несколько минут они в обнимку лежат в кровати младшего. Руки Чана нежно гладят Йени, успокаивая и расслабляя. Чонин лежит у хёна на груди и слушает, как бьётся его сердце. Этот звук действует на него лучше, чем колыбельная, медленно погружая в сон. В голове впервые за долгое время абсолютная тишина. Ни одной мысли. А кончики пальцев покалывает от счастья. – Спасибо, Чан-и. Спасибо за то, что ты рядом. Я так люблю тебя... Слова, произнесенные неразборчивым шепотом, растворяются в тишине, но Чан их слышит. И от осознания, что чувства взаимны, парень готов зацеловать Йени прямо сейчас, но боится напугать младшего. – Я тоже тебя очень люблю, Нинни... Однако в ответ звучит лишь тишина. Удивленно взглянув на парня, Чан замечает, что тот уже мирно спит, руками крепко сжимая майку старшего, будто боясь, что он исчезнет. Чан лишь умиляется с этой картины и укрывает их обоих пледом, проваливаясь в сон. Завтра они обязательно поговорят, наконец раскроют друг другу свои чувства. Чан узнает про тирана отца, а Чонин про то, каким же прекрасным Йени видит старший. Но это будет утром. А сейчас парни спокойно спят в одной кровати, сильнее прижимаясь друг к другу, и в ночной тишине слышится сонное "Не оставляй меня, Чан-и".