Укрощение Кенты

Ким до сих пор не уверен, как именно он здесь оказался. И под этим он подразумевает Кенту, который цепляется за него под одеялом на его слишком большой кровати, сопит ему в шею, как животное в поисках утешения, издавая крошечный, милый вздох, от которого волосы встают дыбом на затылке. Он не знает, когда это произошло, но он знает, с чего это началось. - Все окончательно успокаивается через несколько месяцев после смерти Тони. Команда X-Hunter, похоже, пытается разобраться в ситуации, и Ким не очень удивляется, когда они просят его присоединиться. Он на мгновение подумывал о возвращении в Корею — где, насколько ему известно, владельцы команд не занимаются торговлей детьми, — но X-Hunter спас его, так что он считает, что обязан им. Влиться в команду несложно. Некоторые, такие как Норт и Соник, приветствуют его будто он всегда был их частью. Другие медленнее привыкают, но Ким знает, что пройдет время, прежде чем Бэйб полностью доверится ему. Он не беспокоится об этом. Он больше беспокоится о том, чтобы найти место для проживания. Его другая квартира была оплачена Тони, и поскольку все эти активы заморожены, а большинство его сотрудников ушли или находятся в тюрьме, все, что Ким может сделать, это просто попасть туда и забрать свои вещи. Алан, самый добродушный человек, которого Ким когда-либо встречал, предлагает свой дом в качестве временного убежища. И какое-то время — это нормально, но Киму действительно нужно свое собственное жилье, а Алан и Джефф заслуживают пространства, в котором они нуждаются, поскольку их отношения всё ещё развиваются. Хотя это мило, то, как Алан готовит завтрак для Джеффа каждое утро и как иногда Ким застает их целующимися у бассейна, это не долгосрочное решение. Поэтому он заручается помощью Норта и Соника, чтобы найти ему квартиру. Желательно ту, которую он может себе позволить, потому что Норт уже готов показать ему пентхаус на Силом Роуд. Ким не знает на сколько помещений и апартаментов он смотрит. В конце концов все они начинают сливаться воедино. Всё-таки он поселяется в небольшой, но приятной квартире недалеко от гоночной трассы. В ней две спальни и блестящая кухня с черными столешницами, и это просто кажется правильным, когда Ким стоит в гостиной и смотрит в окно и видит раскинувшийся зелёный пейзаж. И какое-то время все нормально. Ким начинает забывать обо всем, что произошло. Он не думает о времени, проведенном в плену в доме Тони, об угрозах, насилии, свидетелем которого он был. Теперь, когда Тони больше нет, нет причин беспокоиться ни о чем из этого. И по сравнению с другими, он пострадал меньше всех. Поэтому новость об освобождении Кенты шокирует Кима меньше, чем Бэйба, который однажды утром врывается в гараж. - Ты можешь в это поверить?!- Ким слышит, как Бэйб говорит Алану, когда тот возится с комплектом оборудования. – Его только выпускают, и у него хватает смелости спросить, может ли он остаться у меня! Обходя свою машину, Ким наблюдает, как Бэйб раздраженно фыркает, а Алан слегка хмурится. — Он действительно спрашивал тебя об этом? — спрашивает Алан, как будто Бэйб может преувеличивать. Он действительно имеет тенденцию быть чрезмерно драматичным, заметил Ким. Большую часть времени он пускает это на самотек, но у Алана есть способ успокоить всех. Бэйб снова фыркает. - Он сказал, что для его условно-досрочного освобождения требуется адрес, по которому он мог бы жить. Как будто я доверил бы ему свой дом — Возможно, или ему придётся остановиться в реабилитационном центре, — задумчиво говорит Алан. - Я бы не хотел оказаться в одном из них — Ему стоило бы, — ворчит Бэйб, скрещивая руки на груди. Ким знает, что у Бэйба гораздо больше истории с Кентой, чем у всех остальных. Но он до сих пор помнит нож, приставленный к его горлу, угрозу заставить его замолчать, холодный блеск в глазах Кенты, когда он бросил его в камеру. Но он также помнит, как Кента рыдал на полу после того, как убил Тони, сломленный, как дети на аукционе их мертвого «отца». - Может быть, он мог бы остаться у меня дома, — предлагает Алан, и он просто слишком добр ко всем, думает Ким. - Он большой. — Ты не хочешь, — резко говорит Бэйб, сжимая руки на груди. - Он бешеная собака. Алан колеблется, но Ким не думает, что это из-за того, что сказал Бэйб. — Тебе нужно следить за ним, — наконец добавляет Ким, и Бэйб кажется удивленным, когда он вмешивается. Дом Алана большой, заполненный пустыми комнатами, где Кента может прятаться, строить планы или делать все, что он пожелает. И Алан по праву сможет отвлечься на своего парня и на счастливую жизнь. — Ты не можешь ему доверять, — решительно говорит Бэйб, теперь глядя на Кима, как будто он сказал что-то странное. - Он ударит тебя ножом во сне. Возможно, это немного преувеличение, считает Ким. С того короткого периода времени, которое он провел с Кентой, до всей этой драмы, когда он был простым гонщиком, которого пригласили приехать в Таиланд, Кента сопровождал Тони на встречу с ним, он был тихим и послушным, едва поднимал взгляд от пола, если с ним не разговаривали напрямую. Больше похож на избитую собаку, чем на что-то дикое. — Я не думаю, что это правда, — говорит Ким, хотя ему не следовало бы, учитывая то, как Бэйб смотрит на него, но он никогда раньше не боялся его. — Тогда почему бы тебе не взять его? — огрызается Бэйб, отталкиваясь от машины, к которой он прислонился. — Раз ты его так хорошо знаешь. — Бейб, — говорит Алан, прежде чем гонщик успевает встать перед лицом Кима. Он не собирается отступать, хотя и не понимает, почему Бэйб хочет драться. Но Алан кладет руку на грудь Бэйба, толкая его назад, когда он говорит ему найти Чарли в офисе. Ким не понимает, как Бэйб может испытывать так мало сочувствия к человеку, который прошел через то же, что и он, — возможно, даже хуже — но на самом деле это не его дело. Тем не менее, это подстегивает его в конце концов предложить свою квартиру Кенте, и именно с этого решения все начинается. Ким никогда раньше не жил с бывшим заключенным, но перед официальным освобождением Кенты он немного читает и очищает квартиру от всего сомнительного. У него нет ни пистолета, ни наркотиков, но на кухне есть много ножей, от которых он колеблется. Однако он верит в то, что сказал Бэйбу. Может быть, он не очень хорошо знает Кенту, но он не думает, что он дикий зверь, который не может себя контролировать. Конечно, это не бешеная собака, которая нападает на все, что видит. В худшем — дикая кошка, которая никому не доверяет Сколько бы Ким ни готовился — покупал удобную кровать для второй спальни, которая была почти пуста с тех пор, как он переехал, и покупал новые простыни, полотенца и предметы первой необходимости, которые, как он сомневается, будут у Кенты, — он все еще нервничает, когда наступает день и его новый сожитель появляется на его пороге только с маленьким пакетом одежды - Привет, — говорит Ким, открывая дверь неподвижному на вид Кенте, его руки сцеплены перед собой так же, как он раньше стоял позади Тони. — Проходи Он отступает, чтобы пропустить Кенту, игнорируя неловкое молчание, поскольку Кента ничего не говорит, но внимательно осматривает помещение. Ким задается вопросом, проверяет ли он угрозы или просто анализирует пути отступления на потом. - Моя квартира не такая большая, как дом Алана, — говорит Ким, когда гость рассматривает гостиную с ее мягким серым диваном, растения, которые Ким пытается вырастить в углу с их поникшими листьями, стилизованный принт горизонта Сеула за телевизором. – У тебя есть своя комната, и кухня полностью укомплектована, а у меня есть подписки на все платформы. Он указывает на телевизор, но Кента почти не смотрит, темные глаза мрачны, когда он осматривает пространство, губы сжаты в тонкую линию, как будто это последнее место, где он хочет быть. Однако он не говорит об этом, и Ким пользуется возможностью, чтобы показать Кенте свою комнату. - Я на самом деле не пользуюсь этой комнатой, — говорит Ким из дверного проема, пока Кента ходит вокруг стен, как будто измеряя пространство. - Норт каким-то образом убедил меня, что две комнаты пригодятся, когда я арендую жилье. Я думаю, он просто хотел иметь возможность ночевать здесь, если ему это понадобится. И снова Кента не отвечает, и Ким начинает думать, что он разговаривает сам с собой. - Ладно, ну, устраивайся как дома, — говорит Ким через минуту, когда становится ясно, что Кента не собирается говорить. — Ванная комната находится в коридоре, и я буду рядом, если тебе что-нибудь понадобится. Он оставляет Кенту в комнате с открытой дверью и уходит в гостиную. - Может быть, это была ошибка, — думает он, садясь на диван. Что он знает о помощи тому, кто только что вышел из тюрьмы? Алан сказал бы, что достаточно просто предложить место для проживания, но, судя по выражению лица Кенты, он не думает, что это произойдет. Глядя в окно, Ким вздыхает про себя. Во что он ввязался? * В течение первой недели или двух Кента является призраком. Ким знает, что он здесь, потому что посуда исчезает из шкафа и появляется вымытой и высыхающей на полотенце на следующий день. По вечерам он слышит шум душа, и свет Кенты остается включенным в течение нескольких часов, светясь под дверным косяком. Однажды вечером Ким оставляет у двери несколько новых комплектов футболок и джинсов, чтобы у Кенты было что-то чистое, и они пропадают на следующее утро. -Убедись, что ты запираешь дверь на ночь, — огрызается Бэйб, когда Ким рассказывает об этом Алану. - Это совершенно неуместно, — думает Ким, наблюдая, как Бэйб натягивает свои гоночные перчатки для тренировки. В конце концов, Кента прожил у него всего неделю, и до сих пор он не делал ничего хуже, чем повесил полотенце на неправильный крючок в ванной. В противном случае он крадется по квартире, как осторожный черный кот, мечется из одной комнаты в другую, чтобы у Кима не было времени поговорить с ним, запираясь в своей комнате на несколько часов. Когда он открывает рот, чтобы сказать что-то колкое в ответ, Алан кладет руку ему на плечо, и Кима приходится смягчиться. Не имеет значения, что говорит Бэйб. Он не хотел иметь дело с Кентой, поэтому Ким вмешался, и он не собирается обращаться с ним как с провинившимся. Он этого не заслуживает. К тому времени, когда Ким возвращается домой с тренировки, он раздражен всей этой ситуацией. Бэйб не знает, через что прошел Кента, и Ким тоже. Он просто знает, что могло быть и хуже. Он предложил свой дом, потому что не хотел, чтобы Кента оказался в реабилитационном центре с кучей других бывших преступников, где его могли бы соблазнить или подтолкнуть сделать что-то, чтобы вернуть его в тюрьму. Ким не знает, почему он чувствует какую-то близость или симпатию, или что-то еще к новому сожителю. Кента не полностью разбит, как думает Бейб, и Ким считает, что где-то в различных оттенках серого есть надежда. Когда Ким входит в квартиру, он с удивлением видит Кенту на балконе. На самом деле это сложно назвать балконом — достаточно широкий, чтобы на нем можно было стоять, и недостаточно большой, чтобы вместить стул. Но Кента стоит спиной к гостиной, и Ким видит дым, который он выдыхает, сжимая сигарету в пальцах. Впервые с тех пор, как Кента приехал, он действительно вышел из комнаты, и, вероятно, потому что думал, что Ким будет отсутствовать дольше. Киму стоит оставить его в покое, но желание убедиться, что с ним все в порядке, слишком сильное. Он тихо проходит гостиную, не пытаясь напугать Кенту, так как он всё ещё пытается в любой ситуации найти путь отступления и побыстрее скрыться от чужих глаз Первое, на что обращает внимание Ким, — это перевернутая крышка от банки на цементе — импровизированная пепельница, которая уже перемешана с полувыкуренными окурками. Он задается вопросом, как долго Кента был здесь, чтобы выкурить полпачки. Он ничего не говорит, когда Ким встает рядом с ним, и им едва хватает места, чтобы они могли стоять бок о бок. Он просто смотрит на него с подозрением и долго затягивается сигаретой, пока пепел не начинает падать - Ты не находишься под домашним арестом, понимаешь? — говорит Ким через минуту, стараясь не пнуть пепельницу - Ты можешь выйти на улицу. Он не ожидает, что Кента резко развернется и захочет выйти с балкона Ким ловит его, прежде чем он успевает проскользнуть, держа его за руку, чтобы остановить. Глаза Кенты направляются на место прикосновения от непрошеного контакта, и Ким замирает под пристальным взглядом. — Я не хотел прямо сейчас, — говорит кореец, осторожно отпуская его руку. Он не хотел доставлять ему неудобства. - Я просто имел в виду в общем. Ты здесь не пленник. Кента перестал пытаться уйти, но он не выглядит успокоенным или расслабленным, когда поворачивается к Киму, рот сжимается в той же ровной линии, глаза свирепые, когда он устремляет свой взгляд на него. - Тогда кто я? — спрашивает он, и, возможно, это первые слова, которые Ким слышит от него с тех пор, как он приехал. — Э-э-э. - Ким не ожидал, что его об этом спросят, и он делает паузу. Он слышал, как Кенту называют по-разному. Телохранитель, слуга, боевая собака, таракан. Но ни один из них не подходил к человеку, стоящему перед ним с сжатой челюстью, как будто осмеливаясь сказать Киму одну из этих вещей, чтобы подтвердить это для него. -Ты мой гость, — говорит он наконец, потому что это самое близкое, что он может придумать. Кента усмехается, как будто думает, что Ким лжет. Вблизи Ким может разглядеть мешки под глазами Кенты, пепел на пальцах, его небритое лицо с щетиной, которая начинает появляться вдоль верхней губы. Он выглядит усталым, и Ким задается вопросом, спал ли он. — Я знаю, ты предложил только потому, что никто другой не хотел, — говорит Кента, удивляя Ким, его голос холодный и тихий — Я знаю, что так просто сложились обстоятельства Это не совсем так, но он не думает, что Кента поверил бы ему, если бы он это сказал. - Я предложил, потому что тебе это было нужно, — говорит Ким вместо этого, и это правда. Он надеется, что, если он когда-нибудь окажется в такой ситуации, кто-нибудь предложит ему помощь. Если Бэйб не хочет, а Алан предлагает только из жалости, то Ким делает это, потому что это правильно. Киму кажется, что он видит проблеск неуверенности, когда руки Кенты сжимают перила, пока костяшки его пальцев не становятся белыми, наблюдает, как Кента делает вдох, как он пытается скрыть то, как он смотрит на Кима, как будто подозревая, что он действительно имеет это в виду. — Ты не хотел этого, — говорит он через секунду, и в его голосе все еще звучит сталь. — Ты застрял со мной. Застрять — это не совсем то, как бы выразился Ким. Он предложил Кенте остаться здесь по своей воле. Были и другие варианты, которые были хуже. Через мгновение он вздыхает, поворачивается, чтобы прислониться к перилам, в то время как Кента, кажется, игнорирует его. Он не знает, что всегда заставляет его хотеть помочь, что делает невозможным для него игнорировать кого-то, кто испытывает боль. Его мать клянется, что это началось в тот день, когда он спас птицу, выпавшую из гнезда в детстве. Он провел весь день в поисках гнезда, держа крошечное существо в руках, пока, наконец, не заметил его и не поднялся на пять футов, чтобы положить его обратно. Это уже доставляло ему неприятности. Даже с Кентой, и он все еще иногда чувствует холодный стальной порез на своем горле. - Я знаю, что это не твоя идеальная ситуация, — говорит Ким наконец, — Вероятно, не то, чего вы ожидали. Но я хочу, чтобы ты чувствовал себя здесь комфортно. Я не хочу, чтобы ты чувствовал, что тебе нужно прятаться или оставаться в своей комнате все время, если ты этого не хочешь. Ты можешь говорить со мной или нет. Все, что угодно. Но не думай, что я не хочу, чтобы ты был здесь. Ким смотрит на него, в то время как Кента поворачивает голову, чтобы посмотреть, его губы дергаются, как будто он хочет что-то сказать, но в конце концов он этого не делает. Ким мог откусить больше, чем мог проглотить, но это не имеет значения. Теперь он не отступит -Как дела с новым соседом? Ким поднимает взгляд на вопрос Норта, когда он опирается на плечо Кима и играет бровями, как будто у него есть что-то пикантное, что можно рассказать. Они выходят на улицу, собираясь понаблюдать за некоторыми из новобранцев, которые соревнуются в своих способностях. Вместо того, чтобы ответить сразу, Ким оглядывается и видит, как Бэйб сидит несколькими уровнями ниже по трибуне с Чарли, но он, кажется, не обращает на них никакого внимания. И Ким не хочет слышать интерпретацию Бэйба о его ситуации с Кентой. -Все в порядке, — говорит он, пожимая плечами, зная, что этого будет недостаточно для Норта, который усмехается. -Просто отлично? Ты еще не проснулся от того, что он стоит над тобой с ножом в руках? -Он не психопат-убийца. -Он убил Тони, — замечает Норт, и Ким не думает, что это действительно имеет значение. Было что-то глубоко психологическое в том, как Кента ударил Тони ножом, а затем замкнулся в себе. Он вообще не дрался, когда его оттуда забрали полицейские. Кента не говорил об этом, и Ким не ожидает, что он это сделает. Он просто рад, что Кента на днях охотно вышел из своей комнаты и сел с ним в гостиной. Он ничего не сказал, ничего не сделал, пока Ким прокручивал свой телефон. Ким тоже не осмеливался ничего сказать, чтобы не напугать его. Впрочем, это уже кое-что. -Тони сделал много ужасных вещей. Норт хмыкает в знак согласия, когда гонка начинается, обращая внимание на машины. Но Ким на самом деле не смотрит. Он думает о Тони и обо всем, что он сделал. Но он уверен, что знает не всё. Не больше того, о чем такие люди, как Бэйб, Чарли и Джефф, никогда не будут говорить ни с кем, кроме своих партнеров. Вещи, которые Ким никогда не узнает и не поймет, потому что несколько дней в плену в темной комнате — это ничто по сравнению с деградацией всей жизни. Он знает, что Тони делал что-то с Кентой, просто по тому, как Кента вздрагивает от резкого движения, как он кажется настороженным ко всему, как он сомневается в каждом проявлении доброты, которую Ким даёт ему. Это ненормальная реакция, даже для того, кто только что вышел из тюрьмы. Ким может не знать, но он может представить, и все это не очень хорошо. - Ты можешь взять его с собой, — говорит Норт после того, как машины проезжают на первом круге, и Ким хмурится. — Что? - Кроме Бэйба, я не думаю, что кто-то его так сильно ненавидит. - Это определенно не то, что Ким скажет Кенте, — думает он, когда Норт снова обращает свое внимание на гонку. Кента не готов противостоять всей команде X-Hunter, и последнее, чего хочет Ким, это чтобы кто-то вроде Бэйба вернул Кенту обратно на злую оборонительную позицию, с которой он начинал. На данный момент он сосредоточится на том, чтобы вытащить Кенту из своей спальни в гостиную. Шаг за шагом. У Кима и раньше были соседи по комнате, но большинство из них не были бывшими преступниками, хотя Ким подозревает, что даже если бы они были, они все равно могли бы приложить усилия, чтобы быть вежливыми. Не то чтобы Кента не совсем такой. Он не оставляет грязную посуду в раковине, полотенца на полу или обувь в куче у двери. Вместо этого он забирает свои ботинки при входе и сразу же относит их в свою комнату, так что Ким даже не знает, дома ли он. Но убирать за собой и прилагать усилия, чтобы поговорить с кем-то – это совершенно разные вещи. Большая часть общения с Кентой, кажется, происходит глазами. Он пристально смотрит, когда Ким спрашивает что-то, на что, по его мнению, есть очевидный ответ. Вопросительный взгляд, когда Ким предлагает сделать что-то для него без подсказки. Неуверенность, когда Ким пытается продолжать заниматься своими обычными делами, несмотря на присутствие Кенты. Ким не уверен, что происходит в голове у Кенты, и Кента, конечно, не собирается ему рассказывать, поэтому ему приходится догадываться. Есть несколько вещей, которые он знает о Кенте, но они в основном связаны с тем, во сколько он встает и с тем небольшим распорядком, который он установил утром: готовит себе завтрак, быстро моет посуду, а затем исчезает в своей комнате. Он всегда встает намного раньше Кима, хотя у Кенты нет работы, на которую можно было бы добраться, но, кажется, ему нужна рутина, иначе он становится сварливым и раздражительным. Однако этим утром, когда Ким вытаскивает себя из кровати в обычное время, он с удивлением не обнаруживает Кенту, стоящего на кухне спиной к Киму и моющего посуду, которой он почти не пользовался. На самом деле, нет никаких доказательств того, что Кента вообще был здесь сегодня. Ким готовит кофе и пьет его, облокотившись на стойку. В коридоре он видит, что дверь Кенты, как обычно, закрыта. - Может быть, он встал раньше обычного, — думает Ким, но раковина не мокрая, а в пепельнице, которую Ким приготовил для Кенты на крошечном балконе, нет сигареты, которую он обычно курит перед тем, как приготовить завтрак. Может быть, он заснул в первый раз за долгое время. Ким хмурится, постукивая пальцами по кружке. Он не спрашивал Кенту о том, какой была его жизнь с Тони, не поэтому ли ему приходится вставать на рассвете, но у него сложилось ощущение, что это просто то, к чему Кента привык. Ким не уверен, что Кента когда-нибудь расслабится настолько, чтобы заснуть. Или, может быть, Кента болен. А если он болен, Ким не может просто так оставить его здесь одного. Ким не заботится об опоздании на работу, и именно поэтому он колеблется, ставя пустую чашку с кофе. Часть его знает, что, если Кента заболеет, он не захочет, чтобы Ким заботился о нем, но Ким не позволит ему страдать здесь одному. Проведя рукой по волосам, Ким оставляет кружку в раковине и направляется по коридору. Он не был в комнате Кенты с тех пор, как он туда заселился, уважая пространство и частную жизнь Кенты. Максимум, что он делает, это стучит в дверь, чтобы сказать Кенте, что уходит, или спросить, не хочет ли он что-нибудь поесть. Когда он стучит на этот раз, из-за деревянной двери нет ответа, но в этом нет ничего необычного. Ким снова стучит, наклоняясь, чтобы понять, слышит ли он что-нибудь. -Кента? — осторожно спрашивает он, но за панелью не слышно ни звука шаркающих шагов, ни слов. Он колеблется, касаясь ручки. В конце концов, это пространство Кенты, место, где, как надеется Ким, он чувствует себя в безопасности, и он не хочет его разрушать. Но чем дольше длится молчание, тем больше он начинает беспокоиться. Отбросив свои тревоги, Ким хватается за ручку и поворачивает, медленно открывая дверь, когда просовывает голову внутрь. Комната выглядит почти так же, как и тогда, когда Ким показал ее Кенте в первый раз. Кента не удосужился повесить что-либо на стены или даже положить на комод, кроме кошелька и телефона. Никаких безделушек, никаких украшений, никакой персонализации. Просто одеяло, которое Ким купил в IKEA, обычная фотография пляжа, которую Ким не может вспомнить, где взял. Он бы купил что-нибудь, что понравилось бы Кенте, если бы он мог это понять. Его взгляд наконец падает на Кенту, лежащего на кровати, свернувшись в тугой маленький клубок, но, кажется, он спит и не испытывает боли, насколько может судить Ким. Это не выглядит особенно удобным положением для сна, и он вздыхает, думая, что Кента, кажется, даже не может расслабиться, когда спит. Заходя, Ким не удивляется, обнаружив, что комната безупречна, вся одежда Кенты спрятана в одном ящике. Когда он приближается к Кенте, он может видеть морщины на его лбу, навсегда выгравированные беспокойством. На секунду в Киме возникает желание протянуть руку и разгладить их, оставить Кенту молодым и мягким, убрать волосы с глаз. На его верхней губе щетина, губы опущены, на них Ким задерживается. Он никогда раньше не был так близко к Кенте, никогда не замечал текстуру его кожи, шрамы, которые не видны издалека, одну длинную тонкую красную отметину, которую обычно скрывают его волосы. Ким уже на полпути к Кенте, прежде чем тот останавливается. Что он делает? -Кента? — говорит он, все еще тихо, не пытаясь напугать его. Однако это не работает. Он не думал, что Кента будет крепко спать. Затем ему приходится протянуть руку, уйти от того места, куда его рука хотела коснуться ранее, и приземлиться на плечо Кенты. Он быстро встряхивает его. — Кен... Он даже не успевает закончить слово, как его отбрасывают назад, рука Кенты вылетает из того места, где она была спрятана раньше, ударяя Кима и заставая его врасплох, когда он спотыкается. Он падает на пол с глухим стуком, глядя вверх туда, где стоит Кента, на полпути от кровати, и оглядывается по сторонам, чтобы найти незваного гостя. Но Ким сосредоточен не на тупой боли, распространяющейся по копчику, или на том, как Кента скорчится, как кошка, готовящаяся к атаке, а на ноже, который блестит в руке Кенты. Дело не в кухонном ноже — Ким это знает. Он маленький и острый, а также имеет блестящую черную ручку, как будто сделан из оникса. Он задается вопросом, откуда Кента его взял, но что более важно, почему он хранит его под подушкой? — Оу, — наконец многозначительно говорит Ким, потирая задницу, когда он поднимается на ноги. Кента не произнес ни слова, но Ким видит, как быстро он дышит, его обнаженная грудь поднимается и опускается, когда он делает тяжелые вдохи, как будто голос Кима потряс его. Его глаза успокоились, и он, кажется, понял, что единственная угроза здесь — это Ким на полу. — Что, черт возьми, ты делаешь? — рычит Кента, наконец опуская нож, и смотрит на Кима, когда тот встает на ноги. -Проверяю, все ли с тобой в порядке, — говорит Ким, потому что это должно быть очевидно. Прошло уже больше нескольких недель с тех пор, как Кента переехал к нему, и Ким не думает, что он сделал что-то, что заслуживало бы приставления ножа к горлу. — Почему? — спрашивает Кента, и это настолько подозрительно, что Ким на самом деле делает паузу. Неужели никто никогда не спрашивал Кенту об этом раньше? - Потому что я волновался, — честно ответил Ким через секунду. Подозрительное выражение лица Кенты становится все более серьезным, морщины на лбу становятся еще более выраженными, чем когда-либо. – Ты не проснулся в обычное время. Я подумал, что, может быть, ты болен. Кента на мгновение замолкает, хмурясь, как будто не понимая, что Ким имеет в виду. Это не вопрос с подвохом. Он просто хочет знать, что с Кентой все в порядке, прежде чем он решит оставить его одного на весь день. Отсюда Кента выглядит усталым с мешками под глазами. Его щеки имеют теплый оттенок розового, что может быть от сна или это может быть началом простуды. Сделав неуверенный шаг вперед, Ким снова бросает взгляд на нож, теперь лежащий рядом с Кентой. Он не думает, что Кента причинит ему боль, но он не может быть полностью уверен. — Ты чувствуешь себя хорошо? Кента все еще смотрит на него, как на ловушку, особенно когда Ким подходит еще ближе. — Хорошо, — наконец говорит он, но Ким не собирается верить ему на слово. -Можно? — спрашивает он, поднимая руку, и Кента смотрит на него с неуверенным взглядом. — Можно что? Кента немного дергается, когда Ким медленно приближает руку, пока она не прижимается ко лбу его гостя. Он чувствует, как Кента отшатывается от него, широко раскрыв глаза и нахмурив брови, борясь между тем, чтобы позволить Киму пощупать свой лоб или упасть на матрас. Кента открывает рот, как будто хочет о чем-то спросить, как будто Ким делает что-то совершенно чуждое ему, но он не может подобрать слова. Вместо этого его взгляд скользит по лицу мужчины напротив него, когда Ким чувствует его температуру, тепло впитывается через тыльную сторону его ладони. Кенте тепло, теплее, чем следовало бы, и Ким кладет ладонь на шею Кенты. На мгновение Кента просто смотрит на него, застыв под прикосновением Кима. Ким раньше не осознавал, что Кента спал только в своих боксерах, и когда он перемещает руку на другую сторону шеи Кенты, чтобы проверить, верны ли его подозрения, он видит, что на его груди есть еще шрамы — следы ожогов, которые, вероятно, остались от сигарет, старые порезы, длинные белые отметины, следы зажившего насилия, которые заставляют что-то внутри него сжиматься. Злость и грусть одновременно. Он слишком долго его касается, понимает Ким, убирая свою руку, но Кента еще не зарычал на него. На самом деле, он выглядит ошеломленным, когда Ким отступает назад, моргает, хмурится и потирает то место, где была рука Кима. — Тебе немного тепло, — говорит Ким, каким-то образом нуждаясь в том, чтобы откашляться. -Возможно, ты можешь заболеть. Ким знает что то, что происходило в доме Тони, не было сказками и чаепитиями, и у других нет таких ран. - Кента не такой, как остальные — думает Ким, когда Кента, кажется, выходит из оцепенения, сразу же злобно глядя на его и протягивая руку за рубашкой, чтобы прикрыться. Кента не был ценным Альфой, которому было суждено быть проданным, и он не нуждался в идеальном состоянии. Что Тони сделал бы с ним, чего он не сделал бы другим? Ким может только представить. Кента прячет нож обратно под подушку, его взгляд бросает вызов Ким, чтобы сказать что-то по этому поводу. Но Ким не собирается. — Я приготовлю тебе чай, — говорит Ким через минуту, направляясь к двери. Он должен сделать что-то еще, кроме как думать о том, как Кента получил все эти шрамы, или он захочет выкопать тело Тони и разорвать его на части. — Я не хочу... — Ты пьешь чай, — перебивает Ким Кенту, прежде чем он успевает закончить, не оглядываясь и оставляя дверь открытой за собой, направляясь на кухню. Ким звонит Алану, когда Кента пьет чай, и неохотно потягивает его на диване. Он выглядит странно неуместно, скованно, как будто не совсем знает, что с собой делать. Он говорит Алану, что не придет сегодня, оставляя это неясным, так как Кента явно слушает. Алан даже не спрашивает почему, просто говорит ему, чтобы он уделял столько времени, сколько ему нужно. Ким замечает Кенту, наблюдающего за ним, когда тот вешает трубку и кладет телефон в задний карман. Его взгляд следует за Кимом всю дорогу от кухни до гостиной и до тех пор, пока он не устраивается на стуле рядом с диваном. -Я могу позаботиться о себе сам, — говорит Кента, когда Ким соскальзывает на подушку. Ким не удивляется, когда он говорит это - Я знаю. Но ты не всегда должен это делать. Кента, кажется, не может придумать ответа на это, вместо этого хмурится. Долгое время они сидят в тишине. Ким слышит звуки дорожного движения снаружи, громкий крик птицы откуда-то возле окна. - Нам не нужно просто сидеть здесь— наконец говорит Ким. — Что ты делаешь, когда меня здесь нет? Он не хочет, чтобы это звучало обвинительно, как будто он подозревает Кенту в совершении чего-то плохого, когда его нет, но он думает, что это могло бы произойти, когда Кента не отвечает, сжимая свою кружку и расправляя плечи. -Ты смотришь телевизор? — спрашивает он, одаривая Кенту полуулыбкой, чтобы поднять настроение. Кента дергает плечами, дуя на чай, который уже точно не горячий. -Запрещено, — бормочет он, и Ким хмурится. -Что значит - запрещено? Тебе позволено. На этот раз Кента не отвечает, не встречаясь взглядом с Ким, и секунду спустя он понимает, что он имеет в виду. — Ты хочешь сказать... — Он останавливается, чтобы не произнести имя Тони. Чем больше он узнает о нем, тем больше он ненавидит этого человека. - Чем вы занимались, когда не работали? Кента снова пожимает плечами, как будто вопрос не стоит того, чтобы на него отвечать, и наступает очередь Кима смотреть на него. Было ли Кенте позволено делать что-нибудь в доме Тони? Или он провел все годы своего детства в пустой комнате, уставившись в стены? -У вас были книги? — спрашивает он. -Телефон? Ручка и бумага? Друзья в доме? -Нет, — говорит Кента, и это настолько буднично, что сердце Ким разрывается, когда он это слышит. - Господи, черт возьми, — бормочет он, и Кента, кажется, удивляется этому. — Что? -Что?! — повторяет Ким, направляя взгляд на Кенту, на потерянное выражение его лица, как будто не понимает, почему Ким расстроен. - Ты говоришь мне, что вырос в полном одиночестве, без нечего, ничто не утешает и не отвлекает тебя. Это ненормально, Кента. Кента хмурится, как будто Ким отчитывает его, и Ким видит, как он ощетинивается. -Я заслужил это, — резко говорит он в свою кружку. Ким не может поверить своим ушам, ошеломленный мыслью, что ребенок не заслуживает чего-то такого простого, как отвлечение, игрушка, что-то, чем он может занять свое время. - Это чушь собачья! — говорит Ким, возможно, слишком яростно, когда голова Кенты поднимается, снова глядя на него. - Ты не заслуживал того, чтобы вас бросили, чтобы вас обижали, чтобы с вами обращались как с собакой. Никто этого не заслуживает. - Я причинял людям боль, — говорит Кента так же резко, и в его глазах появляется блеск, от которого Ким не может отвести взгляд. - Я сделал плохо многим. Я должен быть наказан. Ким утверждает, что Кента был наказан большую часть своей жизни за то, что он не мог контролировать, но, очевидно, Кента так не считает. — Ты попал в тюрьму, — говорит Ким, смягчая голос, и гнев уходит, когда он видит, как плечи Кенты опускаются. Он хочет подойти к дивану, ободряюще положить руку на колено Кенты, но не думает, что ему разрешат. - Ты отработал свое время. Кента на мгновение замолкает, глядя на свою кружку с недопитым чаем. На мгновение Ким не думает, что вообще собирается что-то сказать, и выдыхает, опускаясь в кресло. Все они были наказаны действиями Тони, и он уверен, что Кента не заслуживает наказания больше, чем кто-либо другой. В любом случае, он точно не позволит Кенте так думать. Но Кента остается неподвижным на своем месте на диване, глядя на свои руки, когда наконец отвечает. -Этого недостаточно. Ким не перестает думать об этом, о юном Кенте, выросшем в этом доме, о том, как мало Тони заботился о тех, кто не был для него ценен. Он знает, что к Бэйбу и Джеффу относились по-разному, и даже к Чарли. Они не были обучены обращению с оружием. Эго Бэйба настолько велико, что Ким не уверен, что ему доводилось встречать ещё таких людей -Братан! Ты просто разбился и сгорел. Голос Норта пробуждает Кима от размышлений, на черном экране гоночного симулятора отражается его озадаченное лицо. На самом деле он не особо обращает внимание на экран, но видит, как Бэйб оскаливается в отражении, с ухмылкой на лице - Что случилось? Устал спать с одним открытым глазом? Закатив глаза, Ким ничего не отвечает. Бэйб просто пытается заманить его в ловушку, все еще злясь на то, что Ким предложила Кенте остаться у него. Ким знает, что, если бы это зависело от Бэйба, Кента сейчас спал бы на улице. Поднимаясь с сиденья, Ким не обращает на него внимания, откидывая волосы назад и поправляя рубашку. У него есть дела поважнее, чем спорить с Бэйбом. — Тебе еще не удалось приручить дикую собаку, не так ли? - Тем не менее, Бэйб звучит самодовольно после того, как Ким отворачивается. - Это потому что ты не можешь. Это безнадежное дело. Ким не должен поворачиваться, но он делает это и смотрит прямо на него — Ты ничего об этом не знаешь, — просто говорит он, наблюдая, как ухмылка на лице Бэйба исчезает. Норт, к его чести, делает шаг назад от них обоих. - Я знаю все, что мне нужно знать о Кенте, — огрызается Бэйб. - Он слабый и жалкий. Он знал, что делает Тони, и все равно остался. Тигр не меняет своих полос. - Я не пытаюсь его изменить, — говорит Ким, чувствуя себя защищающимся, когда он сталкивается с Бэйбом, его слова грохочут в его голове. - Я пытаюсь ему помочь. Глаза Бэйба сужаются, когда он подходит ближе к Ким, и Ким не двигается, расправляя плечи. В Бэйбе нет ничего пугающего, независимо от того, насколько он думает, что значит быть лучшим гонщиком. - Он умолял Тони любить его, потому что только такой злой человек может это сделать. Ким не собирается этого делать, но его кулак сжимается и замахивается на Бэйба, ударяя его в идеально вылепленную челюстную кость. Обычно он такой сдержанный, такой размеренный, может держать свои эмоции под контролем, но что-то глубоко в его груди разрывается от гнева на слова Бэйба, выброшенные так безрассудно, просто чтобы причинить боль. Кента, которого он видел, сломлен и напуган и так сильно верит, что он заслуживает всех плохих вещей, которые происходят с ним из-за того, что сделал Тони. Бэйб отшатывается назад, как будто удивленный реакцией Кима. Киму все равно, насколько он удивлен. Он заслужил все это. - Как ты можешь говорить такое о ком-то, кто подвергался такому же насилию, как и ты, возможно, даже больше, потому что он не был особенным? — спрашивает он, когда Бэйб ловит равновесие. Темнота заливает лицо Бэйба, когда он начинает отступать, глаза вспыхивают, становясь по крайней мере на фут выше Ким, но Норту каким-то образом удается вклиниться в их середину, прежде чем Бэйб успевает броситься в атаку. —Эй, эй, эй, —повторяет Норт, кладя руки на грудь Бэйба, чтобы тот не ударил Ким по лицу. Ким не двигается, глядя на Бэйба сверху вниз. Он не волнуется. Он может сразиться с Бэйбом. - Не убивайте друг друга в офисе. Не могу довести Алана до сердечного приступа. Бэйбу, кажется, не нравится то, как Норт отталкивает его от Ким, поэтому он кричит через плечо. - Он сделал выбор! Но Ким не думает, что он у него был. * Ким не знает, как это происходит, но внезапно прошло почти два месяца с его новым гостем. Как только Кента смирился с тем, что на самом деле вышел из своей комнаты, Ким почувствовал себя гораздо меньше, как будто он ходит на цыпочках по собственному дому. Кента по-прежнему молчалив и сдержан, но это заставляет Ким улыбаться, когда он отвечает ворчанием, или наблюдает за Ким слегка недоверчивым взглядом, как будто все, что делает Ким, странно, даже если это просто поедание чипсов из морских водорослей на ужин. - Чипсы — это не ужин, — говорит Кента, когда однажды вечером Ким зовет его ужинать. - Я слишком устал, чтобы готовить, и у меня все равно не очень хорошо получается, — говорит Ким, сидя на диване, и Кента хмуро смотрит на него из коридора. Это был долгий день тренировок, особенно когда Бэйб смотрел на него при каждом удобном случае. Ким не собирается рассказывать Бэйбу о Кенте, но он также не собирается отступать, когда Бэйб чувствует необходимость пожаловаться на то, что он протягивает ему руку помощи. Вся команда знает, конечно, благодаря Норту, о том, что они чуть не дошли до драки из-за Кенты. Однако Ким не удосужился рассказать об этом Кенте. Кента не говорит о Бэйбе, но сомневается, что что-то из того, что он мог бы сказать, поможет. Кента хмурится, как будто Ким совершает смертный грех с пакетом в руке. - - Ты не можешь есть только это. Вздохнув, Ким мнет верхнюю часть пачки и откладывает ее в сторону. Он не думал, что Кента будет так сильно заботиться о том, что он ест. — Тогда я не буду, — легко говорит он, слезая с дивана и вставая. Он улыбается, глядя на смущенное выражение лица Кенты, когда тот подходит ближе. Кента все еще отшатывается от любого, кто подходит слишком близко, как будто это рефлекс. Ким старается не принимать это близко к сердцу, даже когда Кента отстраняется от него. — Пойдем. Глаза Кенты сужаются, как обычно. — Куда? — Мы пойдем ужинать, — просто говорит Ким, и он готов протянуть руку, чтобы взять Кенту за руку, но это может привести его к удушающему захвату, поэтому вместо этого он кивает в сторону двери. Кента переводит взгляд на него и обратно, как будто не понимает. - Ты сказал, что чипсы — это не ужин, поэтому мы пойдем и купим чего-нибудь, — говорит он, провожая Кенту к двери. Требуется минута, немного уговоров и мягких, умоляющих глаз, которые, как он не уверен, имеют какой-либо эффект, но Кента сдается и идет с Ким. Место, которое выбирает Ким, ни в коем случае не причудливое — просто тележка на улице с несколькими шаткими столиками и лампами на батарейках. На улице темно, и он не знает, лучше это или хуже для Кенты, который внимательно следует за ним, всегда оглядываясь по сторонам, как будто на страже. - В этом месте лучшая лапша, — уверяет Ким Кенту, когда они садятся на старые стулья, и Кента немного покачивается. Он делает паузу, пока Кента читает меню на краю киоска. Вариантов не так уж и много, но Ким приходит в голову, что Кента, возможно, никогда не бывал в таком месте. - Ты когда-нибудь бывал в таких местах? Раньше? Кента оглядывается на него всего на секунду, прежде чем опустить взгляд на стол. - Только когда Тони был на встрече, и я ему не был нужен - Тогда какое твое любимое блюдо? — спрашивает Ким, потому что не хочет думать о том, как мало свободы, вероятно, было у Кенты в детстве. Это просто разозлит его, а он не хочет злиться рядом с Кентой. Кента колеблется, глядя на Кима через стол, его рот дергается, как будто определяя, к чему ведет эта линия вопросов. Ким практически видит, как вращаются шестерёнки в его голове. Просчитывает, что он может сказать и сколько ему может сойти с рук, задается вопросом, есть ли у Кима другой мотив, кроме простого разговора. - Это не вопрос с подвохом, — говорит Ким. Губы Кенты сжимаются в тонкую линию, как будто он не очень в это верит, но отвечает через мгновение. - Однажды я пошел на барбекю. Все было неплохо. Ким воспринимает «неплохо» как «вкусно» и улыбается Кенте. - Может быть, в следующий раз мы сможем пойти на туда. Они повсюду в Корее, знаешь , они напоминают мне о доме. — Почему ты не вернулся? Вопрос Кенты удивляет Кима — не сам вопрос, а то, что Кента на самом деле спросил его о чем-то на этот раз. - Я думал об этом, — признается он, откидываясь на спинку своего шатающегося кресла и проводя рукой по волосам. - После всей этой истории с Тони. Но потом Алан спросил, не хочу ли я присоединиться к команде. Наверное, я чувствовал, что еще не закончил здесь. — Но в конце концов ты вернешься, — говорит Кента, на этот раз без вопроса, прищурив глаза, как будто пытаясь найти какой-то ответ. Ким пожимает плечами. - Не знаю. Я открыт для всего, что жизнь бросает мне на пути. Кента, кажется, не совсем удовлетворен этим ответом, и Ким не знает, почему. - А как насчет тебя? Ты уже думал о том, что собираешься делать? Кента лишь хмурится, как будто не понимает вопроса. Ким наклоняется вперед и кладет локти на стол. - Теперь ты свободный. Ты можешь делать все, что захочешь. Устроиться на работу или стать волонтером где-нибудь, найти хобби. Что тебе нравится? Этот вопрос, кажется, ставит Кенту в тупик, и Ким надеется, что это не из-за какой-то печальной причины, связанной с Тони. Он не думает, что его мнение об этом человеке может стать еще ниже. Он не хочет представлять себе маленького Кенту, сидящего в какой-то темной комнате и часами смотрящего на стены в одиночестве. Но Кента не ребенок, напоминает он себе. Он взрослый мужчина, сидящий напротив него, которому не разрешают делать что-то самому. Он уверен, что Кента не хочет, чтобы он жалел его. Он не хочет жалости, и он определенно не хочет ничьей помощи, но он застрял с Кимом. И Ким позаботится о том, чтобы Кента знал об этом. Через секунду Кента качает головой, нахмурив брови и выражая неуверенное выражение. — Я не... — Машины? — предлагает Ким, когда Кента замолкает. Должно быть что-то, что нравится Кэнте, что-то, что вызывает его интерес. - Мотоциклы? А как насчет животных? Кошки или собаки? Готовка? Ты неплохо умеешь готовить. О! Ножи, ты ведь любишь ножи, верно? Кента всегда казался излюбленным оружием ножи, а не пистолет или что-то более простое. Кента выглядит смущенным, когда Ким перечисляет варианты. - Наверное, — соглашается он. Ким вздыхает. Так трудно заставить Кенту открыться, даже самую маленькую часть его. Иногда кажется, что он разговаривает с кирпичной стеной и не уверен, сколько Кента впитывает поступающую ему информацию. - Но я не могу найти работу, — говорит Кента через секунду, и Ким поднимает глаза. - Я не хорош ни в чем, кроме как причинять боль людям. — Я в это не верю, — легко говорит Ким, несмотря на то, как рот Кенты дергается в знак несогласия. - Ты умный, сильный и умелый в бою. Вместо этого ты можешь использовать это, чтобы помочь людям. Это может заставить тебя чувствовать себя лучше. Кента делает паузу, нахмурившись. — Вот почему ты это делаешь? Ким мягко улыбается, и Кента смотрит на него с чем-то неуверенным, но в то же время отчаянно обнадеживающим взглядом. - Я верю в карму, поэтому я отношусь к людям так, как хочу, чтобы относились ко мне, и я помогаю им, потому что считаю, что каждый заслуживает помощи, независимо от того, просят они об этом или нет. — Все? — спрашивает Кента, и Ким наклоняет голову набок. Его голос звучал так сомнительно. Поэтому Ким уверенно кивает. – Все -. Он снова откидывается на спинку стула и жестом указывает на Кенту. - Может быть, ты мог бы стать вышибалой в клубе. У тебя уже есть гардероб. Кента не смеется над его шуткой, но, по крайней мере, он не смотрит на него, поэтому Ким воспримет это как победу. В течение минуты никто ничего не говорит, и Ким понимает, что они еще даже не заказали. Он был настолько сосредоточен на Кенте, что забыл, зачем они приехали. Другие столы вокруг них заполнены, огни мерцают в темноте, звук шипения при ударе чего-то о сковороду дополняют всю эту атмосферу. Ким собирается предложить им сделать заказ, когда Кента говорит, тихо, но уверенно. - Раньше я коллекционировал ножи, — говорит он, не глядя на Кима, — и мне нравятся кошки и рисование, но не садоводство или кулинария. Улыбаясь, Ким медленно кивает. В этом нет ничего шокирующего или новаторского, но это Кента, неохотно предлагающий частичку себя, и Ким возьмет ее. - Наверное, моим растениям не повезло, — говорит он, и взгляд Кенты устремляется на него. Ким смеется. - Давай закажем. Я все еще голоден. Кента встает вслед за Кимом, чтобы направиться к тележке с едой, и Ким не может удержаться от улыбки, оглядываясь назад. Это заняло некоторое время, но у него все еще есть надежда на Кенту. — Сколько времени прошло, прежде чем Джефф почувствовал себя комфортно с тобой? Ким не может видеть лицо Алана, когда он лежит под машиной, проверяя что-то, что он пока не доверяет новым механикам. Ким облокотился на большой верстак, наблюдая за нижней половиной Алана. Он думал об этом некоторое время, задаваясь вопросом, сможет ли Кента когда-нибудь полностью ослабить свою бдительность. Конечно, прошло всего несколько месяцев, и он уверен, что Кента не оправится от жестокого обращения за это время, но он хочет, чтобы Кента чувствовал себя с ним в безопасности. В своей квартире. — Немного, — отвечает Алан. - Но я действительно не помогал в начале, всё произошло само собой. Ким не отвечает, хмурясь про себя. Отношения Алана и Джеффа полностью отличаются от их отношений с Кентой. Он хотел бы, чтобы Кента стал более открытым, позволил Ким помочь ему двигаться дальше и двигаться вперед, но это происходит медленно. Алан выскальзывает из-под машины, когда Ким не отвечает, вытирая жирные пятна на рубашке. - Почему ты спрашиваешь? С Кентой все в порядке? Пожав плечами, Ким бросает Алану еще одну тряпку. - Он чувствует себя лучше, — признает он. - Он больше говорит, и он не выглядит так, будто хочет убить меня все время. Алан смеется, садясь. - Это улучшение. - Но я не уверен, что ему здесь нравится. Алан на секунду замолкает, глядя на Кима с пола, и Ким чувствует себя как-то глупо, произнося это вслух. Если бы Бэйб услышал, как он признается, что беспокоится о Кенте, беспокоится о том, что Кента его не любит, он определенно сказал бы что-то едкое. - Он был практически пленником в доме Тони, — говорит наконец Алан. - А потом он попал в настоящую тюрьму, так что я не очень удивлен, что это занимает так много времени. — Я знаю, — соглашается Ким, дергая его за плечо. Он знает. Он не может ожидать, что Кента в одночасье избавится от своего прошлого и станет совершенно другим человеком. Он не хочет, чтобы Кента был кем-то другим. Ему нравится, что он умный, что он обдумывает свои ответы, прежде чем что-то сказать, что ему нужна рутина и структура для функционирования, что он не торопится. Ему нравится, как подозрительно, почти расчетливо Кента слушает его, как будто ищет ловушку, которой нет. Когда-нибудь он этого не сделает, надеется Ким. Когда-нибудь он поверит Киму на слово. Но он по-прежнему будет колючим и осторожным, и всегда немного грустным, но, возможно, будут моменты мягкости — может быть, он будет улыбаться или смотреть на Кима с чем-то более нежным, а не с неуверенностью. Алан поднимается с пола, ободряюще похлопывая Кима по плечу. — Ты уже так много для него сделал. Это требует времени - Он бросает гаечный ключ на верстак и прислоняется к нему рядом с Ким. - Даже сейчас Джефф все еще иногда отстраняется. Не потому, что он меня не любит, а просто из-за того, через что он прошел. - Что ты делаешь, когда это происходит? — с любопытством спрашивает Ким. Для него Алан и Джефф — идеальная пара, они никогда не ссорятся, и Джефф всегда кажется счастливым его видеть. Алан пожимает плечами. - Я просто убеждаюсь, что он знает, что я никуда не уйду. Кивая, Ким не отвечает, позволяя Алану похлопать его по плечу и уйти выпить. Что бы ни случилось, он хотел бы быть рядом с Кентой, если Кента ему позволит. Кента читает книгу, которую Ким купил и оставил на журнальном столике однажды утром, уходя на работу. В ней нет ничего особенного, просто глупая фантастическая книга, от которой Ким подумал, что, возможно, Кента воротит нос, или, может быть, он будет болезненно очарован клишированной романтической драмой между людьми в ней. Вернувшись домой, он обнаружил Кенту уже прочитавшего половину книги. Тот выглядел лишь слегка смущенным тем, что его поймали, уткнувшись носом в страницы. Ким демонстративно ничего не сказал об этом, но улыбнулся про себя, пока готовил ужин. Прошло уже несколько дней, а Кента все еще читает, время от времени насмехаясь, перелистывая страницы, как будто он не согласен с тем, что происходит. Ким отрывается от телефона, когда Кента издает еще один звук, почти тревожный, и захлопывает книгу. — Что? — спрашивает Ким, нарушая тишину впервые за полчаса. Он довольствуется тем, что сидит в комфортной тишине, пока Кента читает, а сам листает TikTok, приглушая его ради Кенты. - Они, черт возьми, убили лучшего персонажа, — отвечает Кента, огрызаясь, бросая книгу на журнальный столик, как будто его это оскорбляет. Ким не хочет улыбаться, но это мило, как Кента злится на книгу. Кента смотрит на него в ответ, и Ким присматривается к нему. - Хочешь пожаловаться автору? Я могу открыть сайт с отзывами для тебя — Нет, — ворчит Кента и тянется к стакану рядом с собой и выпивает оставшуюся воду. - Но почему они это делают? -Убивают персонажей? Кента фыркает, его рот очаровательно изгибается. – Заставляют читателей влюбиться в него, а потом убивают Ким замолкает, наблюдая за Кентой. — Ради сюжета? - Он не может понять, почему авторы что-то делают. — Ну, они не должны, — бормочет Кента, и Ким не может удержаться от смеха, вызывая на него взгляд Кенты. - Ты всегда можешь написать свой собственный конец, счастливый. Ким не удивляется, когда Кента игнорирует его, хватает свой стакан и встает с дивана. Он провожает его взглядом, улыбка остается на его лице. В следующий раз он найдет более счастливую книгу для Кенты. Его веселье длится недолго, исчезая вместе с разбитым стеклом на кафельном полу. Он видит, как Кента спотыкается, слышит грохот и карабкается со стула, когда Кента падает на колени на пол. — Блять, — слышит он голос Кенты, уже тянувшемуся к зазубренным осколкам стекла, разбросанным по плитке. — Кента, — быстро говорит Ким, в три шага направляясь к кухне, но не думает, что Кента слышит его, пытаясь собрать стакан. — Прости, — говорит Кента, наклоняясь над полом, дрожащим голосом, даже когда Ким наклоняется, чтобы остановить его. –Прости. Прости, прости. — Кента! — снова говорит Ким, когда Кента шипит, кровь расцветает из пореза на его руке, но он только крепче сжимает стекло. Ким в ужасе наблюдает, как кровь сочится из его кулака и капает на пол. Он не думает, прежде чем схватить Кенту за руку, чтобы остановить его, и Кента вздрагивает, все его тело сжимается, втягиваясь, как будто Ким собирается ударить его. Что-то холодное пробегает по телу Кима от такой реакции, от того, как Кента сжимается в себе, и только когда он отрывает взгляд от окровавленной руки Кенты, он замечает, как слезы стекают по щекам Кенты. — Извини, — быстро говорит Ким, сердце колотится в груди, когда он понимает, что происходит. - Пожалуйста, — говорит он, когда Кента задыхается, а стакан еще глубже впивается в его ладонь. Он должен избавиться от этого, прежде чем причинит себе еще большую боль. Но Кента, кажется, не слышит его — тяжело дышит, глаза дикие, слезы текут по его лицу, когда он отворачивается от Кима. Ким не знает, что делать, чувствуя, как та же паника нарастает в нем самом, когда он сталкивается с Кентой. Он знает о панических атаках, но у него никогда не было ни одной, он никогда не сталкивался с тем, чтобы успокоить кого-то таким образом. — Эй, Кента, послушай меня, — говорит он, стараясь сохранять спокойствие в голосе, пользуясь шансом и очень медленно двигаясь, чтобы положить руки на плечи Кенты, оттягивая его от стакана, пока тот не прислоняется к шкафам, скользит рукой к руке Кенты и осторожно открывает ее, пока не сможет вытащить кусок стекла из его рук. Он уже видит порез, глубоко впивающийся в ладонь Кенты — он оставит еще один шрам. - Все в порядке, — говорит он, когда Кента качает головой, зажмурив глаза, как будто не хочет смотреть Киму в глаза, дыша короткими вздохами, лицо покрыто слезами, красными и пятнистыми пятнышками от нарастающей истерики, и Ким просто хочет стереть их и заверить Кенту со всей искренностью, которая у него есть, что беспокоиться не о чем. - Все в порядке. Это был несчастный случай Кента снова качает головой, прикусывая нижнюю губу, когда он дрожит, делая судорожные вдохи, выдавливая из себя еще одно: - Извини -Все в порядке, — уверяет его Ким, продолжая держать его за руку, когда Кента не отрывает ее. Ему действительно нужно что-то, чтобы остановить кровотечение, и он быстро оглядывается по сторонам. Есть полотенце, которое он использует, чтобы вытереть посуду, и ему придется это сделать, потому что он боится, что, если оставит Кенту одного хотя бы на минуту, он может потерять сознание. - Не о чем беспокоиться. Схватив его со стойки, Ким прижимает его к порезу на руке Кенты и крепко сжимает. Кента не успокаивается, глотая воздух, пальцы впиваются в джинсы, его грудь вздымается. Ким не думает дважды, берет другую руку Кенты и прижимает ее к своей груди. -Вот, просто дыши со мной, ладно? — говорит он, задерживая взгляд Кенты, когда горячие слезы стекают по его щекам, его нос краснеет и течет. Кента пытается что-то сказать, но не может выдавить из себя слова, и сердце Ким немного разрывается. Выругавшись про себя, Ким крепко прижимает руку Кенты к сердцу, делая целеустремленные, размеренные вдохи, надеясь, что это успокоит их обоих. Он не хочет думать, что могло вызвать такую реакцию. Он не знает, как долго они там остаются, сколько времени пройдет, прежде чем Кента снова сможет сделать полный вдох, прежде чем он перестанет дрожать, прежде чем сердце Кенты перестанет биться и слезы высохнут. Когда Ким проверяет руку Кенты, полотенце пропитано кровью. Выглядит не очень хорошо, вероятно, понадобятся швы, но он пока не уверен, что сможет доставить Кенту в больницу. Он не тянется к Кенте теперь, когда тот успокоился, опускаясь перед ним на колени на полу. Он позволяет Кенте отвести другую руку назад, сглотнуть и смыть остатки слез. -Нам нужно в больницу, — говорит Ким, потому что он слишком потрясен, чтобы думать о чем-то еще. Он никогда не видел Кенту таким. Тем не менее, он внимательно наблюдает за Кентой, испытывая облегчение, когда тот кивает, дергая подбородком. Кента позволяет Ким помочь ему подняться, оглядываясь на стекло и кровь, размазывающуюся по полу. — Но... — Не волнуйся об этом, — твердо говорит Ким, и глаза Кенты большие и круглые, он обеспокоенно смотрит на Ким, как будто все еще опасаясь каких-то непредвиденных последствий. - В первую очередь о тебе нужно позаботиться. Кента не отвечает, брови дергаются, но Ким не собирается позволять ему спорить, уговаривая его выйти из квартиры и спуститься к его машине. В ту ночь Ким долго лежит без сна. Он не чувствует, что действительно успокоился, пока врач не отвел Кенту в комнату для наложения швов, и Ким не смог сесть на одно из неудобных кресел в коридоре и вздохнуть с облегчением. Его преследует мысль о том, как Кента отшатнулся, как будто ожидая, что его ударят за что-то столь незначительное, как разбитие стакана. Ким не дал ему заглянуть, когда они вернулись домой, усадил Кенту в своей комнате со стаканом свежей воды и книгой. Врач дал ему обезболивающее и завернул руку в марлю, как мумию, поэтому Кента не слишком ругался на то, что Ким заботится о нем. Вернувшись на кухню, Ким провел следующий час, убирая стекло и вытирая пол, пока не осталось ни капли крови. Затем он убрал остальную часть квартиры, потому что не мог сидеть. Остаток ночи он проводит, глядя в потолок — беспокойный, с умственным бегством. Думая о Кенте и о том, сколько раз он извинялся. Снова и снова, и снова. Рефлекс, защитный механизм. Он думает о страхе в его глазах, об отчаянии в голосе, о том, как крепко он вцепился в стекло, как будто пытаясь наказать себя, прежде чем это сможет сделать кто-то другой. Порез был глубоким, сказал врач. Еще один сантиметр, и он мог бы порвать сухожилие и навсегда повредить руку. В настоящее время у Кенты будут проблемы с движением рукой в течение месяца или двух, пока она не заживет. Ким предполагает, что могло быть и хуже, но его меньше беспокоит физический ущерб и больше то, как Кента отреагировал на всю ситуацию. Глядя на стену, разделяющую их с Кентой комнаты, Ким хотел бы пойти туда и проверить его, но Кенте это не понравится. Ему придется подождать до утра, и Ким вздыхает, вместо того чтобы встать с постели, как ему хочется. Единственное, что его утешает, это то, что, когда доктор закончил зашивать Кенту и Ким пустили внутрь, Кента выглядел удивленным, увидев его, как будто он не ожидал, что Ким все еще будет там. Он даже позволил Киму перевернуть свою забинтованную руку и сказать что-то глупое о том, что ему больше не нужно пользоваться тряпкой. Именно выражение лица Кенты, когда он вошел в дверь – обнадеживающее, удивленное и благодарное – в конце концов помогает Киму заснуть той ночью. И он спит до самого утра с улыбкой на лице. — Что ты ищешь? — спрашивает Кента, когда они бредут по рядам рынка, ну, Ким блуждает. Кента в основном следует за ним, переводя взгляд с прилавка на прилавок. Отвлекшись, Ким отводит взгляд от руки Кенты. Повязка все еще на месте, но швы должны выйти через несколько дней. Кента совсем не жаловался на это, хотя Ким знает, что его беспокоит то, что ему приходится делать все левой рукой. Сегодня на рынке полно людей и шума, и он не был уверен, что Кента захочет пойти. Но Кента пожал плечами, когда он предложил, и пошел за своими ботинками. Они прошли мимо прилавков, заваленных овощами, еще одного, заваленного дешевыми туристическими безделушками, одного, переполненного фальшивыми шелковыми шарфами, и около миллиона продуктовых киосков, которые вкусно пахнут, несмотря на то, что еще не совсем время обедать. - Ничего, — говорит Ким, когда Кента спрашивает, замедляясь, чтобы соответствовать его скорости. В маленьких проходах может быть немного тесно, люди разговаривают вокруг, душно и жарко, несмотря на открытый воздух. -Просто хотел прогуляться Он улыбается, когда Кента бросает на него скептический взгляд. - Это весело — бродить без особой причины. Кента не согласен, но он также не возражает, и это столько энтузиазма, сколько ожидает Ким. Пока они идут, проходя мимо разных киосков, торгующих всевозможными вещами — одеждой, обувью, фруктами, пластиковыми игрушками, — Ким держится поближе к Кенте, чтобы не заблудиться в лабиринте рынка. Он уверен, что Кента может справиться с собой в толпе, но Кента также не был рядом с таким количеством людей с тех пор, как вышел из тюрьмы. Глядя на толпу, Кента не кажется обеспокоенным, его глаза остры, но он все еще молчит. Толпа людей проталкивается мимо них в узком проходе, суетливая группа тетушек в поисках товаров, и Ким отходит в сторону, держа Кенту перед собой. Он поднимает руку, не задумываясь, мягко кладет её на спину Кенты, чтобы удержать его на месте, в то время как женщины шумят вокруг них, болтая и громко толкая их на проходе. Он едва замечает, что делает это, пока они не уходят, и проход снова освобождается. Кента отступает, и Ким убирает руку назад. Он открывает рот, чтобы извиниться, но Кента уже идет дальше. Следуя за ним, Ким вздыхает про себя. Он не пытается поставить Кенту в неловкое положение — для него нормально прикасаться к людям. Рука на плече, на чьей-то спине, чтобы обеспечить их безопасность. Ему просто нужно помнить, что Кенте это не нравится. Впереди Кента остановился, зависнув над столом с большим интересом, чем когда-либо. Глядя через плечо, Ким видит то, что привлекло его внимание — многочисленные ножи, разложенные на черной бархатной ткани. Ким ничего не знает об особенностях ножей, но он знает, когда что-то качественное. А еще эти ножи очень красивые и блестящие. Некоторые из них представляют собой карманные, выкидные ножи, бабочку, более длинные с зазубренными краями и блестящими рукоятями. - Они красивые, — комментирует Ким, когда Кента колеблется над столом. Его взгляд устремляется на Кима, и он пожимает плечами. - Они хорошие. - Что это? — спрашивает он мужчину позади прилавка, указывая на один с переливающейся ручкой, на который, как замечает Ким, взгляд Кенты устремляется. - Инкрустация перламутром, — говорит мужчина, беря в руки элегантный нож-бабочку и размахивая им. - Очень красиво, очень хорошее качество. Видите, как он вращается? Ким смотрит на Кенту, оценивая его реакцию. Его глаза точно следят за каждым движением ножа, как бы запоминая его. Есть что-то прекрасное в том, как Кента сосредотачивается, и Ким улыбается, наблюдая за происходящим. — Сколько? — спрашивает Ким у мужчины, и вместо этого на него падает взгляд Кенты. -Нет, — говорит он, но Ким качает головой. — Что? Тебе нравится, не так ли? Кента хмурится. — Я не хочу, чтобы ты покупал его для меня. - Но я хочу купить его для тебя, — говорит Ким, не обращая внимания на мужчину, все еще играющего с ножом. - Это красивый нож, и он будет безопаснее, чем тот, который ты прячешь под подушкой. - Мне не нужны подарки, — говорит Кента, и Ким расстроенно замолкает. Он понимает, что Кента может быть упрямым и у него есть всевозможные идеи о том, что он заслуживает, а чего не заслуживает, но это не обязательно должно быть так сложно все время. - Это не подарок, — отвечает он вместо этого, — это нож, и он тебе нравится. Так ты позволишь мне купить его для тебя? Ему все равно, как Кента это называет, но Ким хочет, чтобы это было у Кенты. Если это хоть на минуту скрасит его день, он хочет, чтобы это было у Кенты. - Если ты этого не сделаешь, я куплю его для себя, а затем случайно оставлю его у тебя под подушкой. Рот Кенты дергается, от раздражения или удовольствия, Ким не может сказать. Но Ким смотрит на него сверху вниз, даже если он на дюйм или два ниже Кенты. В конце концов, Кента хмурится и отворачивается, и Ким понимает, что он выиграл. - Мы возьмем его, — говорит он мужчине, который взволнованно заворачивает его и кладет в коробку, предназначенную специально для него. После того, как он заплатил, Ким вкладывает коробку в руки Кенты и слегка наклоняется. - Ты действительно заслуживаешь подарков. Он отходит в сторону, прежде чем Кента успевает возразить, и знает, что Кента догонит его мгновение спустя, идет в ногу и решительно не говорит ничего, кроме тихого – Спасибо - которое Ким едва слышит сквозь шум рынка. Швы снимают через несколько дней, и вскоре после этого Ким замечает, как Кента возится с ножом. Он все еще не восстановил всю свою силу хватки, но он может удержать нож и попробовать несколько трюков, которые он ищет на Youtube, когда одалживает телефон Кима. Он не говорит Ким, что именно этим он и занимается, но, когда уроки по ножу-бабочке начинают появляться в его рекомендованных видео, Ким всё понимает. Ему нравится наблюдать, как Кента сидит на краешке стула в гостиной, размахивая ножом, отрабатывая различные движения. Он знал, что Кенте это понравится, но не ожидал, как... было бы жарко смотреть, как Кента держит в руках нож. У него такая концентрация, и он так элегантен в своих движениях. Ким знает, что его научили обращаться с оружием, но он не ожидал, что что-то подобное повлияет на него. Единственный раз, когда Ким видел Кенту с ножом, это когда он приставлял его к горлу Кима и когда он ударил Тони. И оба эти раза были невероятно напряженными. Ким не удосужился оценить, насколько хорошо Кента обращается с ножом. Но он хороший. Он быстр и точен, и он осваивает все основы за несколько дней. Ким, с другой стороны, не может перестать наблюдать за руками Кенты — за тем, насколько он контролирует, как быстро он регулирует хватку, за поворотом запястья, чтобы свести ручки вместе. -Ты учишься очень быстро, — комментирует он однажды вечером, наблюдая, как Кента разворачивает нож, и ему следовало бы заниматься чем-то другим, а не смотреть, как Кента размахивает ножом, но это завораживает, и определенно привлекательно, даже несмотря на то, что Ким отбрасывает эту мысль. Кента поднимает взгляд с почти смущенным видом, захлопывает нож и прячет его в карман. Ким лишь слегка разочарован. — Да, это не так уж и сложно, — бормочет Кента, поглядывая на часы. — Наверное, мне стоит приготовить ужин. — Я сделаю это, — предлагает Ким, прежде чем Кента успевает встать. В последнее время он стал слишком ленивым, питаясь раменом и закусками из гаража. Он действительно должен сделать что-то приличное хотя бы на один раз. — Но... — начинает говорить Кента, и Ким оглядывается через его плечо. Однако Кента закрывает рот, как будто принимая предложение Ким. Ким тоже ничего не говорит, направляясь на кухню и забавляясь, когда снова слышит щелчок лезвия. Ким не самый лучший повар. Он может делать основы и поддерживать себя в живых, но его список рецептов невелик и неразнообразен. Тем не менее, он делает все возможное, вытаскивая ингредиенты и начиная жарить мясо, добавляя специи и овощи, пока оно не начинает пахнуть ужином. Кента готовит лучше, чем он есть, безусловно. - На вкус все в порядке, — думает он, когда проверяет, а на заднем плане издает звуковой сигнал рисоварки. Он накрывает стол мисками и палочками для еды, прежде чем позвать Кенту. Нож снова щелкает, на этот раз закрываясь, и Кента садится на один из стульев за маленьким двухместным столом, придвинутым к стене. Обычно Ким ест на диване, но время от времени приятно садиться за настоящий стол. Он знает, как выглядит еда — ни в коем случае не причудливая и не узнаваемая, — но Кента, несмотря на скептицизм на его лице, ничего не говорит об этом. - Почему ты не любишь готовить? — спрашивает Ким, подавая Кенте первым, выкладывая рис на тарелку и добавляя сверху ложку мясной и овощной смеси. — У тебя это неплохо получается. Кента качает головой, запихивая рис в рот. - На самом деле у меня не было выбора. Не люблю делать это в одиночку Ким не приходило в голову, что Кенте, возможно, приходилось готовить для себя у Тони. Он просто предположил, что у него есть повара для всех этих детей. - Может быть, ты мог бы показать мне, — предлагает Ким, — и мы могли бы сделать это вместе. Очевидно, что я не очень хороший повар - Он указывает на еду перед ними. - Это не так уж и плохо, — говорит Кента, и Ким смеется над его попыткой солгать. — Я рад, что ты лучше обращаешься с этим ножом, чем лжешь. Кента хмурится и запихивает еще один кусочек, чтобы ему не пришлось отвечать. Приятно, что он пытается пощадить чувства Ким, но ему это не нужно. Ким наблюдает за ним в течение минуты, позволяя тишине затянуться. Когда Кента это делает, немного соуса размазывает уголок его рта, и Ким улыбается. — У тебя есть... — говорит он, когда Кента этого не замечает, указывая ему на лицо. Кента поднимает руку, но делает паузу, когда Ким делает то же самое. На секунду они оба застыли, и Ким не знает, стоит ли ему это делать. Он никогда не колебался, когда дело доходило до общения с другими людьми, но Кента отличается от всех остальных. Если бы это был кто-то другой, если бы это не был Кента, он бы просто схватил салфетку и сделал это. Он не стал бы слишком задумываться о простом прикосновении. Однако, когда Кента опускает руку, Ким думает, что это хороший знак. Поэтому он старается двигаться медленно, протягивая руку и позволяя большому пальцу скользить по мягким губам Кенты, вытирая липкий соус. Кента осторожно провожает его взглядом, но он не отстраняется от прикосновения. - У тебя там был соус, — говорит Ким, когда отдергивает руку и вытирает ее о салфетку. — Извини. Но Кента просто пожимает плечами в ответ, как будто ему все равно, высовывая язык, чтобы лизнуть то место, где было прикосновение Ким. Ким не отводит взгляда, улыбаясь, и он знает, что Кента замечает, бросая взгляд в его сторону, но он ничего не говорит, и Ким тоже. - Первая гонка сезона! — говорит Норт в камеру, разворачиваясь позади Ким, используя гараж в качестве фона. - Давайте посмотрим, что об этом скажут наши гонщики! Ким моргает, когда Норт подползает к нему, сует телефон ему в лицо, прежде чем он успевает что-то сказать. - Все знакомьтесь с новейшим гонщиком! Ким пришел к нам из Red Racing, потому что знает, что X-Hunter – лучший. Ким, как ты думаешь, что произойдет в субботу? - Я думаю, тебя собьет машина», — отвечает он, и Норт усмехается, опуская телефон. -Давай, Ким! Это для моего канала. Давай заново - Он поднимает камеру и поворачивает ее к Киму. - Ким, как ты думаешь, что произойдет в субботу? Ким наклоняется. - Я собираюсь победить. — О-хо, даже против Бэйба, Короля гонок? — игриво подшучивает Норт. - Он не будет королем долго, — легко говорит Ким, и Норт громко смеется, как будто все это часть игры. - Командный дух, командный дух! — ярко говорит он, поворачивая камеру к себе. - Нет ничего плохого в небольшом дружеском соперничестве здесь, в X-Hunter! Но Бэйб все еще король, так что давайте посмотрим, что он замышляет! Норт заканчивает запись, убирая свой телефон, пока Ким пытается вернуться к тому, что он делал. Перед гонкой еще многое предстоит сделать, и Ким начинает чувствовать нервы, которые всегда накапливаются перед чем-то подобным. Это всегда нормально, когда он находится в машине, за рулем, но несколько дней до этого означают меньше сна, поскольку предвкушение наполняет его. — Ты действительно готов? — спрашивает Норт, и Ким усмехается. - Конечно, я готов. Норт кивает. - А Кента приедет на гонку? Ким делает паузу. На самом деле он не думал о том, чтобы спросить Кенту. До сих пор он пытался держать его подальше от гаража ради себя и Бэйба. Он бы не хотел, чтобы они ввязались в драку, так как он уверен, что они это сделают. Или, по крайней мере, Бэйб бы это сделал. Может быть, ему стоит пригласить его. Гонка была бы лучше, чем болтаться в гараже. В толпе будут люди, и все будут сосредоточены на гонке. — Не знаю, — наконец отвечает он Норту, который снова кивает. - Он всегда может посидеть с Соником, если не хочет быть один. -Это хорошее предложение, — думает Ким, убирая волосы назад. - Я скажу ему, — говорит он, и Норт улыбается. И на этот раз, думает он, он действительно это сделает. Дни перед гонками всегда тяжелы для Кима, потому что он не может спать. Он слишком взволнован, гудит от предвкушения, от которого не избавится, пока не придет время садиться в машину. И именно поэтому он обнаруживает, что просыпается в два часа ночи, не в силах заснуть, слишком нервный, чтобы лежать в постели. Поэтому он сползает с матраса и направляется на кухню, чтобы взять что-нибудь попить. В холодильнике не так много еды, но он достает бутылку сока из двери и устраивается на диване, чтобы смотреть в крошечное окно балкона. Небо туманного темно-синего цвета, отражающее множество огней города. Это его первая официальная гонка с X-Hunter, гонка с Бэйбом, а не против него. Другие люди могут беспокоиться, что они не смогут соответствовать требованиям, но у Ким нет никаких сомнений на этот счет. Он хочет победить Бэйба, потому что хочет быть лучшим. Это всегда было целью. Делая глоток, Ким вздыхает, пытаясь стряхнуть с себя накапливающуюся в нем энергию. Так всегда бывает, но ему все равно нужно спать. Скрип двери привлекает внимание Кима, когда он смотрит в окно, шаркающие шаги спускаются по коридору, и появляется темная фигура Кенты. Кажется, он не замечает Кима, направляясь к холодильнику и вытаскивающего бутылку воды. — Кента? — спрашивает Ким, наблюдая, как Кента вертится, щурясь в темноту. — Что ты делаешь? — спрашивает Кента тихим голосом, как будто в доме есть кто-то еще, кого они не должны будить. Он подкрадывается ближе к Киму, и Ким видит его взъерошенные волосы в окружающем свете, проникающем через окно. Ким пожимает плечами, наблюдая, как Кента останавливается у стула. -Мне трудно спать перед гонками. Слишком много волнения, наверное. Кента не отвечает, и Ким немного прищуривается, чтобы лучше разглядеть его в темноте. - А как насчет тебя? Ты часто встаешь в два часа ночи? Он слышит вдох Кенты, быстрый и долгий выдох, видит, когда его пальцы сжимают бутылку. - Только когда у меня есть сны, — бормочет Кента через минуту, и Ким хмурится. - Видишь сны или кошмары? Он всегда подозревал, что Кента мало спит, но он не задумывался о причине. Их могло быть сколько угодно, и Кента, казалось, никогда не был склонен делиться этим. Кента не двигается с места, но Ким кивает ему, молча приглашая присоединиться к нему на диване. Проходит секунда, пальцы Кенты сжимают бутылку, но он делает несколько нерешительных шагов вперед, пока не может осторожно сесть рядом с Кимом. — О чем сны? — спрашивает Ким убеждаясь, что Кента не собирается убегать. Он не встречается с ним взглядом, разглаживая шорты. Его волосы в беспорядке, торчат сзади, падают на глаза, но он не отмахивается от них. — Обычно Тони, — признается он после некоторого молчания. — Что он делает? — осторожно спрашивает Ким, не желая слишком сильно давить, чтобы отпугнуть Кенту. Ворочаясь на диване, он поворачивается к нему, их колени достаточно близко, чтобы соприкоснуться. Кента пожимает плечами, медленно облизывая губы. - Иногда он наказывает меня. Иногда я... убиваю его, и на нем так много крови. Ким помнит. Он помнит кровь и крики боли Кенты. Однако он не знает, что сказать, поэтому молчит. - А иногда все дети, — говорит Кента, — умоляют меня помочь, и я просто отворачиваюсь. Ким хмурится, и на этот раз он не колеблется, когда протягивает руку, чтобы нежно положить её на колено Кенты. Кента бросает на него взгляд, но ничего не говорит. — То, что сделал Тони, не было твоей виной. - Я его не остановил. Ким качает головой. - Это не так просто. - Я мог бы что-то сделать, — говорит Кента, поворачиваясь к Ким с жалобным выражением лица, умоляющим, и Ким хватает самообладания, чтобы не заключить Кенту в большие, теплые объятия. — Ты уже сделал, — серьезно говорит он, пытаясь запечатлеть эти слова в мозгу Кенты. - Вы дали нам доказательства и избавились от Тони, чтобы он никогда не причинил вреда никому другому. - Тогда почему я до сих пор вижу его в кошмарах? — спрашивает Кента, как будто надеясь, что у Ким будет ответ, с большими и грустными глазами, и Ким жалеет, что не знал ответа. Однако он может только покачать головой, сжимая колено Кенты, удивляясь, когда рука Кенты накрывает его собственную. - Я не знаю, — признается он. - Но в следующий раз, когда это произойдет, просто разбуди меня. Ты не должен быть одиноким в такие моменты. Кента не отвечает, и он на секунду замирает, когда Кента наклоняется к нему. Он тепло прижимается к Киму, чувствует его дыхание, его волосы щекочут шею. Ким не осмеливается пошевелиться, но его сердце наполняется чем-то теплым, когда в квартире наступает тишина, и он сжимает колено Кенты еще раз, прежде чем закрыть глаза. Ким осматривает трибуны в поисках знакомой фигуры в черном. Он не думает, что у Кенты есть другой цвет одежды, несмотря на то, что Ким предлагает купить ему новую. Он на самом деле не слушает то, что говорит Алан, хотя должен это делать. Он больше озабочен тем, чтобы найти Кенту среди толпы. Он знает, что он там, потому что Ким отвез их обоих, но Кента ускользнул прежде, чем кто-либо из других гонщиков X-Hunter успел появиться. Наконец, он замечает его на вершине трибуны, одинокую фигуру вдали от группы друзей, сгорбившегося и внимательно оглядывающегося по сторонам. Улыбаясь, Ким подумывает о том, чтобы помахать рукой, но это может быть слишком. И Кента все равно не смотрит на него, поэтому он послушно поворачивается к Алану. - Помните, плотно держитесь на поворотах и не позволяйте никому вытеснить вас. Они все кивают, и Алан выгоняет их из машин. - Я вижу, ты сегодня привел собаку, — говорит Бэйб, натягивая шлем, и Ким смотрит на него. Сейчас не время позволять Бэйбу лезть ему в голову. Они могут быть в одной команде, но они оба все равно хотят получить кубок за первое место. — Ты можешь ему доверять? Он не погрызет твои ботинки? - Он не собака. Он человек, — отвечает Ким, застегивая молнию на костюме и натягивая перчатки. - Да, верно, — говорит Бэйб, поворачиваясь к трибуне. - Но я думаю, что он слушается своего нового хозяина. Ким смотрит на Бэйба, но тот ничего не может с этим поделать. Лучшее, что можно сделать, это сесть в эту машину и надрать ему задницу на трассе. Поэтому на этот раз Ким держит рот на замке и натягивает шлем. Рев двигателей наполняет его уши, запах горящей резины, и Ким сосредотачивается на дороге перед собой, а не на голосе Бэйба в голове. Эта гонка не о Кенте или о чем-то еще, что происходило в прошлом. Дело просто в том, что Ким закрывается от всего и делает то, что у него получается лучше всего. Его взгляд останавливается на свете, обратном отсчете, он увеличивает обороты двигателя и крепче сжимает руль. Они стартуют, прежде чем Ким успевает оглянуться, нажимая на педаль газа и мчась вперед. Это почти автопилот, вращающийся по трассе, голова наполнена визгом шин и порывистым ветром, он проходит повороты с головокружительной скоростью, когда другие вплетаются в аут. Он скользит позади других машин, мчится вперед, когда видит проем. Ким видит машину Бэйба, который находится на один шаг впереди него, и он знает, что стратегия команды заключается в том, чтобы быть блокирующим, следить за тем, чтобы никто не мог его обогнать, но когда Ким проносится мимо стартовой полосы на последнем круге, он понимает, что это его шанс. Есть пространство, которое он должен защищать, но Ким все равно бросается вперед, останавливаясь рядом с Бэйбом, зная, что Бэйб смотрит, даже когда он еще раз поворачивается и дергается перед Бэйбом. Они находятся слишком близко, автомобили практически сталкиваются друг с другом, борясь за финишную черту. За ними подъезжает еще одна машина, кто-то из другой команды, но Киму до них нет дела. Он заботится о том, чтобы толкать сильнее и быстрее, подгоняя машину как можно быстрее, пока он и Бэйб мчатся вместе к концу. Флаг поднимается, и машины кружатся, замедляя ход, пока он не успевает заехать в боксы. Ким не знает, кто победил, и вылезает из машины, срывая шлем и вглядываясь в экран. Вот оно. Время Бэйба мелькает под его именем, а под именем Ким — на две секунды медленнее. Его сердце сжимается, даже когда остальная часть команды выбегает, чтобы поздравить его и Бэйба с первым и вторым местами. - Это было не то, что мы планировали, — говорит Алан, подходя к Ким, и Ким бросает на него взгляд. — Ты думаешь, что я просто позволю Бэйбу выиграть? Алан не отвечает, качая головой, и Ким понимает, что у него нет ответа на этот вопрос. Раздраженный, он отворачивается от Алана, отвлекаясь, замечая Кенту, задержавшегося у баррикады. Кажется, он не пытается пройти мимо охраны, но Киму плевать на остальных парней, празднующих позади него, поэтому он машет Кенте, чтобы тот вошел, кивая, когда охранник оглядывается, чтобы проверить. - Привет, — приветствует он Кенту, как только тот проходит линию, опуская молнию на своем костюме. Автомобили имеют температуру в тысячу градусов внутри, но снаружи не намного лучше. — Как тебе гонка? - Ты отлично справился, — говорит Кента, не выглядя удивленным. С другой стороны, он был с Тони, когда тот завербовал его из Кореи. — Почти, — соглашается Ким, слегка улыбаясь, когда Кента сжимает свои губы, так близко к улыбке. — Лучше держи его поближе, Ким. - Голос Бэйба доносится до них от места, где он стоит рядом с Чарли - На случай, если он кого-то укусит. Кента бросает взгляд на Бэйба. Ким кладет руку на грудь Кенты, хотя и не думает, что Кента собирается что-то делать. На самом деле, он чувствует, как Кента немного сжимается, когда Ким поворачивается к Бэйбу. - У него чертовски много манер, нежели у тебя, — резко отвечает он. - И если ты собираешься продолжать говорить дерьмо о Кенте, тебе лучше подтвердить это. Возможно, ты сможешь победить меня на трассе, но ты знаешь, что я тоже могу тебя победить. Бэйб усмехается, как будто у Ким нет доказательств, подтверждающих это. -Похоже, собака тебя дрессировала, — вместо этого говорит он, усмехаясь. — В следующий раз ты придешь с ошейником? — Достаточно, — говорит Алан, вставая между ними, хотя Ким не собирается снова драться с Бэйбом. Он не стоит усилий, и он не хочет, чтобы Кенте больше приходилось быть свидетелем неотфильтрованного мнения Бэйба о вещах, о которых он ничего не знает. — Ты ошибаешься насчет него, — прямо говорит Ким, несмотря на то, что Алан бросает на него взгляд. Ким игнорирует его, оглядываясь на Кенту, его опущенный взгляд, руки сжаты в кулаки по бокам, но не готовясь ударить кого-то. Вместо этого Ким видит, как его ногти впиваются в кожу. - Он не дикий, не агрессивный, не неуправляемый. Он Кента. Бэйб просто закатывает глаза, как будто слова Кима не имеет никакого смысла. Но Ким все равно, что думает Бэйб. Его просто волнует, что с Кентой все в порядке, и он отворачивается от остальной команды, чтобы осторожно взять Кенту за руку. - Пойдем, — просто говорит он. - Пойдем домой. Он уводит Кенту с трассы. Сегодня вечером все будут праздновать, пить в баре, танцевать и смеяться, но Ким не будет частью этого. И он совсем не против. Все это еще произойдет на следующей гонке, но сегодня вечером он просто хочет быть с Кентой. Кента молчит всю дорогу домой, и Ким не понимает почему. Не то чтобы для Кенты было чем-то необычным вести себя тихо, но это похоже на другой вид тишины, чем тот, к которому привык Ким. - Думаю, нам стоит заказать еду на вынос, — говорит Ким, когда они возвращаются в квартиру, и он снимает обувь у двери. Кента тоже снимает свою, но не оставляет их у двери. Он проходит только половину гостиной, прежде чем снова оборачивается, и Ким задается вопросом, получит ли он ответ на свое предложение взять еду на вынос. — Зачем ты это сделал? — говорит Кента, заставая Кима врасплох резкостью своего тона. — Что сделал? - Вел себя так, как будто мне нужно было спастись, — отвечает Кента жестким голосом, прищурив глаза, и Ким может только смотреть. — Я… я просто защищал тебя. - Он не думал, что делает что-то плохое, защищая Кенту. Он не собирался позволять Бэйбу ругать его перед всеми. -Мне не нужно, чтобы ты защищал меня, — говорит Кента, и Ким не знает, что он сделал не так. - Я могу справиться с такими людьми, как Бэйб. — Я знаю, — пылко говорит Ким, делая шаг к Кенте, но Кента делает шаг назад, и он останавливается. Неужели он испортил весь прогресс, которого они достигли, всего за пять минут разговора? - Я просто ненавижу то, что он говорит о вас, потому что это неправда. Ты хочешь, чтобы я проигнорировал это? — Я хочу, чтобы ты понял, что ты не сможешь меня спасти, — внезапно огрызается Кента, отбрасывая ботинки в сторону, и они с грохотом ударяются о стену. Ким моргает, ошеломленная, шокированная. - Как бы ты ни старался. Ким может только покачать головой в недоумении. - Я не пытаюсь… Кента, подожди! — кричит он, когда Кента поворачивается и мчится по коридору. Но дверь захлопывается еще до того, как Ким успевает попасть в холл. Ошеломленный, Ким стоит в холле, глядя на закрытую дверь Кенты. Он не пытается быть спасителем для Кенты, он не думает, что он нуждается в спасении. Ему просто нужно было помочь. — Кента, — говорит он, двигая ногами еще до того, как он заканчивает, подходит к двери и стучит, хотя знает, что Кента не собирается ее открывать. - Послушай меня, — говорит он деревянной двери, — я приютил тебя, не потому что думал, что ты нуждаешься в спасении. Я сделал это, потому что каждый заслуживает второго шанса стать лучше, и я знаю, что ты это сделаешь, потому что я уже видел, как вы меняешься и открываешься, и... - Он замолкает, прикусив губу, жалея, что не говорит это Кенте в лицо. - И даже если ты не считаешь, что заслуживаешь хорошего отношения, я все равно это сделаю. Ты не сможешь остановить меня, как бы ты ни верил в обратное. На мгновение Ким прижимает ухо к двери, но ничего не слышно. Вздохнув, он наконец отступает. Он знает, что у него это не получается, большую часть времени он не знает, что сказать, но Кента должен знать, что он искренен, что он действительно имеет в виду все, что говорит. Однако Кента не подходит к двери, поэтому Ким приходится отвернуться. Утром он попробует еще раз. Ким заказывает еду на вынос позже тем же вечером, но Кента не выходит, чтобы ее есть, и когда Ким наконец ложится спать, он вздыхает, глядя на закрытую дверь Кенты. Он не знает, где он ошибся и сможет ли он это исправить. Но сегодня вечером он не может это исправить, и Ким забирается в кровать и очень долго смотрит в потолок, прежде чем наконец засыпает. Ким не знает, который час, когда он резко просыпается, испуганный падающим рядом с ним человеком. — Эй, что... — он дергается, когда его голова резко откидывается на другую сторону кровати, не в силах разглядеть очертания в темноте, осунувшийся и растерянный, нащупывающий что-нибудь, до чего может дотронуться, и его рука ударяется о чью-то руку. - Остановись, — шепчет человек, и Ким узнает голос Кенты. Его пульс сразу же возвращается к норме, но не полностью, поскольку его пронизанный сном разум задается вопросом, почему Кента забирается в его кровать посреди ночи. — Кента, что ты делаешь? — бормочет Ким в ответ, потирая глаза, когда Кента проскальзывает под одеяло. Приснился ли ему их бой прошлой ночью? Или он видит это во сне прямо сейчас? Он чувствует, как Кента устраивается поудобнее, не привыкший к тому, как матрас подпрыгивает, когда на нем сидит кто-то еще, и он может видеть очертания Кенты на подушке рядом со своей. Его кровать достаточно большая, чтобы между ними не было так мало места, когда он смотрит на Кенту. - Извини, — шепчет Кента, и, хотя Ким сейчас не сонный, он все еще в замешательстве. — Что? — Извини, — снова говорит Кента приглушенным голосом в подушку, как будто не совсем хочет, чтобы Ким слышал. Ким все равно переворачивается на бок, быстро моргая, пытаясь привести себя в порядок, чтобы прислушаться к тому, что говорит Кента. - Я просто продолжаю думать о том, что ты поймешь, что не можешь меня исправить, и тогда ты уйдешь. Ким качает головой, когда слова Кенты проникают в его сознание. Он должен был подозревать это, но Ким не всегда так умен, как он думает. Он должен был знать, что речь идет не только о потере лица перед Бэйбом. Его сердце немного разбивается, когда он понимает, что Кента так думает. — Вот почему ты накричал на меня? Кента уткнулся лицом в подушку и ничего не отвечает, а Ким жалеет, что здесь слишком темно, чтобы он мог видеть. Он хочет протянуть ему руку, чтобы сгладить хмурые морщины, которые, как он уверен, есть. - Все в порядке, — говорит он через минуту, и Кента снова смотрит на Кима. - Но ты должен знать, что я совсем так не думаю. Я просто хочу помочь тебе стать собой. — Я не знаю как — шепчет Кента в подушку, и Ким снова поворачивается, пока его руки не прижимаются к рукам Кенты. Он не пытается их взять, просто проводит большим пальцем по коже медленными круговыми движениями. - Ты разберешься, — уверяет его Ким. Глядя на подушку, Кента вздыхает, а Ким улыбается, энергия дня наконец покидает его, оставляя ощущение, что он действительно может заснуть. — Прости, — снова говорит Кента, и Ким качает головой, наклоняясь так, что их носы почти соприкасаются, деля одну подушку, и он чувствует дыхание Кенты на своем подбородке. - Перестань это говорить, — просто говорит он, закрывая глаза. -Тебе не о чем сожалеть. Он слышит, как Кента делает вдох и шелест подушки, когда Кента устраивается поудобнее, но он не открывает глаз Солнечный свет проникает сквозь занавеску, выводя Кима из глубокого сна, и он зевает, когда сознание возвращается обратно. Когда он пытается перевернуться, его останавливает груз на груди и странная щекотка на шее. Волосы Кенты касаются его носа, когда он поворачивается, запутанные и неряшливые, торчащие под странными углами, как будто он ворочается во сне. Но вчера вечером Ким этого не заметил. Теперь он замечает — Кента свернулся калачиком рядом с ним, прижался к нему под одеялом, уткнулся носом в его шею, как будто не осознавал, что делает это. Ким улыбается, не колеблясь, чтобы протянуть руку и зачесать волосы Кенты назад, проводя пальцем по его щеке, пока Кента тихо и мило фыркает. Он не думал, что Кента будет навязчивым, но ему нравится, когда он обнимает его в ответ, стараясь пока не разбудить. Однако не требуется много времени, чтобы глаза Кенты распахнулись, и Ким почувствовала, как он слегка напрягся в его руках, как будто осознавая, что он делает. - Доброе утро, — говорит Ким, потому что он не собирается так легко выпустить Кенту из этого положения. Кента смотрит на него, по-видимому, не понимая, в какое положение он себя поставил, но он не отпускает. Он делает вдох и моргает от сна. Его большие, мягкие карие глаза, в которые Ким теперь смотрит. И Кента облизывает свои пухлые розовые губы, от которых Ким отводит его взгляд, когда Кента вздыхает. - Доброе, — повторяет наконец Кента. — Чувствуешь себя лучше? — спрашивает Ким, и Кента кивает. - Хорошо, — говорит он, — потому что я сейчас тебя поцелую. Он ожидает, что Кента остановит его, но все равно медленно наклоняется, прикладывая руки к челюсти Кенты и удерживая его неподвижно, даже когда Кента не двигается, закрывая глаза за несколько секунд до того, как их губы встречаются. Это длится всего минуту — губы касаются губ, Ким проталкивается вперед, когда Кента впускает его, наслаждаясь сладостью момента, когда Кента расслабляется, открывает рот для Ким, захватывает его нижнюю губу и позволяет ей снова ускользнуть в осторожном танце между ними. Это длится всего минуту, но это идеально, и Ким вздыхает в губы Кенты, когда тот отстраняется, почему-то удивляясь тому, как Кента смотрит в ответ. Это заставляет чувствовать разливающееся в груди тепло Часть Кима не знает, как они туда попали, но это не имеет значения, потому что они это сделали, и он не планирует отпускать Кенту в ближайшее время. — Хочешь позавтракать? — спрашивает Ким после долгого мгновения, когда Кента улыбается, на самом деле улыбается ему, и он не думает, что может чувствовать себя легче, чем в этот момент. -Я приготовлю, — предлагает Кента, и хотя проходит еще пять (или десять) минут, прежде чем Ким отпускает Кенту, он делает это и вскоре поднимает себя с постели, не в силах сдержать глупую улыбку, появляющуюся на его лице. Когда он добирается до кухни, он с радостью видит, как Кента возится у плиты, нарезая овощи. - Я готовлю омлет, — говорит Кента, когда Ким встает рядом с ним, прислонившись к кухонному столу. – Тебе понравится Смеясь, Ким оглядывается на кухню и останавливается, когда его взгляд падает на обувь Кенты, аккуратно расположенные рядом с его у двери. Его улыбка становится все шире, и он оглядывается на Кенту, видя вопросительный взгляд, который Кента бросает на него. -Я уверен, что так и будет.