Хозяин проклятого озера

Июнь 1944-го. Клаус Ягер всегда считал себя достаточно терпеливым человеком. Сдержанным, хладнокровным. Умеющим держать лицо даже в самых неблагоприятных ситуациях. Но сейчас, блуждая уже четвертый час, с остатками своего отряда, где-то в русской лесной глуши, мужчина ощущал, что его выдержка держится на очень тонком волоске. Не ровен час, он самолично пустит пулю в голову их неудавшемуся проводнику. Старик, местный егерь, встреченный ими в лесу, под дулом пистолета весьма охотно согласился вывести немцев из деревни, где те временно базировались. И откуда их с боем выбили красноармейцы, в содействии с партизанами. Черт бы их побрал. Ягер подозревал, что в его группе была крыса. Ведь об их местонахождении знало лишь высшее командование. А шансы, что вражеские шпионы забрались так глубоко в их систему были малы. Но не равны нулю, и об этом стоило помнить. В результате столкновения с советскими солдатами Клаус потерял внушительную часть своей разведроты. Они отступили, дабы не потерять, с трудом добытые, важные сведения, что требовали немедленной доставки. Время было не на их стороне. Любое промедление могло оказаться фатальным. Но пространство как будто не хотело выпускать их из леса. Еле видная тропа под ногами, словно живая петляла меж деревьев, будто намеренно уводя людей все дальше в чащу. Каких-то полчаса назад провожатый клятвенно заверял Клауса, что скоро они выйдут на открытую местность, а оттуда к дороге. Но лес редеть даже не думал, напротив, обступал со всех сторон густой стеной древесных стволов. Может ли заблудится в лесу человек, который, по собственным словам, всю жизнь проработал в нем егерем и знал местность наизусть? Верилось с трудом. Логичнее было предположить, что старик просто решил увести их в чащу, чтобы они сгинули там, не сумев найти обратной дороги. И ведь разумная мысль. Ягер был уверен, что даже поверни они сейчас назад, вернуться не смогут. Весь лес казался одинаковым, а добытые карты ни черта не помогали. Глядя на, то и дело тревожно озирающегося по сторонам, русского Клаус планомерно терял остатки терпения. Взмахом руки остановив солдат командир в два шага оказался у старика, развернув того за плечо и встряхнув. Дедок тут же затараторил как заведенный: — Верной дорогою шли, сам не знаю как тут очутилися. Я и местность уж не узнаю. Как есть Леший тропинки путает. В чащу уводит. Вот те крест, командир. Похоже от страха, русский даже забыл как правильно креститься. Дерганные движения казались неправильными. Но немец не стал придавать этому значения, стараясь разобрать чужую тарабарщину. И даже со знанием русского Клаусу понадобилось на это некоторое время. Этот Иван издевается? Ягер внутренне вскипел, ему только русских суеверий и сказок сейчас не хватало. Как там? Леший? Что за бредни? Где-то, вдалеке завыли волки. Солдаты покрепче взялись за автоматы, стараясь не терять собранности. Старый егерь вновь начал креститься, дергано оглядываться и бормотать под нос что-то совсем невразумительное, во что Клаус даже вслушиваться не стал. Сжав переносицу пальцами, тот не смотря ни на что старался вернуть себе душевное равновесие. Ягер не сразу заметил, как его помощник встал рядом. — Herr Oberstleutnant, ich glaube, da drüben ist etwas Тилике указывал куда-то в сторону. Глянув туда Клаус заметил просвет между деревьев. Неужели он настолько не собран, что умудрился не заметить его раньше? Гордость ощутимо кольнуло. Это неплохо осадило кипящую внутри злость. Последнее, что ему стоило делать, так это терять концентрацию. Окончательно вернув себе самообладание Ягер кивнул в указанном направлении. Через десяток шагов они неожиданно вышли к озеру, со всех сторон окруженному густым, темным лесом. Тихая вода, что зеркало, отражала небо. Берег залит лунным светом. Если бы не ситуация, то картину можно было бы даже назвать умиротворяющей. Однако так считали не все. Старик провожатый только увидев озеро выпучил глаза от страха и попытался удрать испуганным зайцем обратно в лес. Один из солдат среагировал быстро, поймав того под руку, без особых усилий удерживая дергающегося русского на месте. Ягер, отдав приказ не стрелять, вскинувшим автоматы солдатам, развернул карту, Тилике встал рядом, с фонарем в руках. — Дурное место. Озеро проклятое, ни на одной карте не сыщешь, само по себе появляется. Никто из тех кто находил, живым не вернулся. Русальная неделя, худо будет. — словно потеряв на неудавшийся рывок весь свой старческий запал, егерь просто повис на удерживающих его руках, с пустым взглядом продолжая вещать небылицы, словно бы ни к кому не обращаясь. Глядя в карту командир старался оценить, как сильно они отклонились от изначального маршрута. Чужие россказни почти проходили мимо. Почти. Было непонятно, как такого большого озера, могло не быть на карте. Это же полный абсурд. — Herr Oberstleutnant, was sagt er? — Тилике кинул вопрошающий взгляд в сторону, предвещавшего беду русского. Не отрываясь от карты Клаус презрительно бросил короткое: — Unsinn. — Etwas über einen verfluchten Ort und Meerjungfrauen, — добавил мужчина, спустя пару секунд. Его помощник коротко усмехнулся. Остальные солдаты, так же слышавшие слова командира, подхватили смешок, принявшись насмешливо обсуждать глупые русские суеверия. Через смех солдаты старались сбросить напряжение последних нескольких часов. Ягеру было не до этих разговоров, он упорно всматривался в карту, отчаянно стараясь понять, как им теперь выбираться отсюда. Их проводник очевидно был не в себе, на его знания местности полагаться больше не стоило. Если быть совсем точным, то не стоило изначально. Но тогда особого выбора не было. Как впрочем и в данный момент. К огромному удивлению немца, в выбранном ими направлении от деревни, на карте действительно не было указано ни одного озера. Даже поблизости ничего похоже не было. Да что там, лес на карте в принципе не отличался наличием водоемов, тем боле таких размеров. “Дурное место.. Ни на одной карте не сыщешь.. Само по себе появляется..” Ягер помотал головой. Бред как он есть. Карты дефективные или простая безалаберность их составителей, вот и все. Никакой мистики, русалок и прочего. Но зерно тревоги уже было посажено. Отделаться от навязчивых мыслей не удавалось. Смутное чувство беспокойства нарастало с каждой секундой. Зудело на подкорке. Казалось он что-то упускает. Нечто важное. Но мысль ускользала, стоило только к ней потянуться. Клаус постарался отмахнуться от свербящего чувства. Но то отказывалось покидать его. К этому примешалось новое тревожное чувство. Такое, неуловимое ощущение взгляда в спину. Мурашки невольно пробежали вдоль позвоночника. На миг показалось, что он услышал чей-то шепот и тихие шлепки по воде. Сознание напряженно замерло, отчаянно вслушиваясь в происходящее. Внезапно за спиной раздался громкий всплеск, словно что-то большое ухнуло в воду. Ягер дернулся оборачиваясь. Метрах в десяти от берега по воде расходились круги. Луна в отражении пошла рябью. Клаус развернулся корпусом к озеру, внимательно всматриваясь в водную гладь, в лес на другом берегу. Сердце испуганно билось о ребра. Ощущение взгляда усилилось, не давая покоя. Мужчина тронул кобуру, где покоился его пистолет — мнимое чувство защищенности больше не дарило привычного покоя. Россказни старика перестали казаться простой ахинеей. Поворачиваться спиной к озеру нипочем не хотелось. За спиной возобновились веселые разговоры, а командир отряда не мог оторвать взгляд от колышущегося отражения луны в воде. Умиротворенным место ему больше не казалось. Оно стало холодным и зловещим. Каждая тень словно бы таила опасность. Каждый лунный отблик в воде нес угрозу. Хотелось немедленно отдать приказ убираться отсюда подальше. Но рациональная часть сознания упорно продолжала бороться с суеверным страхом. Возникшим словно из ниоткуда, от пустой мелочи. И только противоречивые метания и нежелание отводить взгляд от озера держали мужчину на месте. Неожиданно, с тихим всплеском разбив луну на брызги, из воды по плечи показался молодой юноша. Мокрые волосы блестели на свету, бледная кожа словно отражала луну. По подтянутому, оголенному телу крупными каплями скатывалась вода. На красивом лице голубыми огоньками горели глаза, манящие губы изогнулись в лукавую улыбку. Клаус как стоял так и замер на одном месте, ощущая как замерло в груди сердце. Происходящее виделось чем-то совершенно нереальным. Прекрасным сном, от которого не хочется просыпаться. Неизвестный мужчина казался самым прекрасным из доселе виданных. Молод, статен, красив, как не бывает. От одного взгляда все страхи и тревоги забывались. Становились неважными. Таинственный незнакомец поднял руку из воды, плавным, изящным движением подзывая к себе. Нельзя не поддаться. Клаус сделал шаг вперед, теплая радость в красивых глазах подстегивала двигаться. Он успел сделать еще пару шагов, как вдруг на плечо легла рука. Потянула назад, насилу разворачивая. Вопреки сопротивлению озеро снова оказалось за спиной и прекрасный незнакомец пропал из виду. В этот момент Ягер словно проснулся. Обвел растерянным взглядом притихших солдат. Те глядели в ответ озадаченно. Тилике стоял рядом, с тревогой спрашивая как командир себя чувствует. Видимо он уже какое-то время пытался его дозваться. Клаус провел ладонью по лбу, силясь осознать себя в пространстве. В голове плавал туман. Обернулся через плечо. Никого. Даже поверхность воды не колыхалась, словно и не было ничего. Лица коснулся легкий ветерок. Странно, почему тот никак не тревожил поверхность воды? Клаус непонимающе нахмурился. От курсировавшего, несколькими минутами ранее, по венам первобытного страха, дрожали руки. Сжав их в кулаки, в попытке унять дрожь, мужчина перевел взгляд на своих солдат. Проходясь по каждому внимательным взглядом. “Они ничего не видели?” — мысль напрашивалась сама, угадывалась в растерянных лицах. Как же так? Что это было? Показалось? Неужели совсем с ума сходить начал? — Сам Хозяин Вод пожаловал. Приворожил. С собой на дно утянет и глазом моргнуть не успеешь, солдатик. Вовек теперича никому из вас места эти не покинуть. — В голосе старого егеря больше не слышалось страха, только глумливая насмешка. Тот сверкал глазами из под кустистых бровей, да скалил в улыбке желтые зубы. Смех что воронье карканье. Неожиданно зловещий тон голоса бывшего провожатого, порождал тревогу. Даже не разбирая слов немецкие солдаты крепче вцепились за автоматы, стали бросать напряженные взгляды по сторонам. Те кто ранее удерживал старика на месте, испуганно отшатнулись, почуяв от того неясную угрозу. Клаус стоял на месте, а в голове крутились пугающие слова. Разум упорно старался отринуть внушаемую ему ересь. Но страх брал вверх и избавиться от него задачей стало непосильной. Когда напряжение достигло апогея, со стороны озера вновь послышался всплеск. Громче и ближе чем в предыдущий раз. Раньше, чем кто-либо успел что-то понять послышался смех, звонкий, девичий. Люди на берегу как один развернулись к озеру. Там, по щиколотку в воде стояло четыре девицы. Белые платья почти касались воды, на головах покоились цветастые венки. Все как одна, красавицы длинноволосые. Глядели очами темными, чувственные губы в задорных улыбках изгибая. Смех заливистый, заразительный. Руками призывно машут. Зовут, мелодичными голосами слух услаждая. Солдаты так и обмерли, красой пораженные. Один Клаус на них не смотрел. Его взгляд ушел дальше, туда, где поодаль, по пояс в воде стоял Он. Прекрасный незнакомец, что одним своим видом все тревоги из души прогонял. Страхи вытеснил. Он улыбался так тепло, глядел в ответ неотрывно. Рукой не подзывал — глазами манил. Ягер, враз позабыв обо всем, устремился вперед, смело шагая в воду. В какой момент старик егерь исчез с поляны никто уж не заметил. Клаус и вовсе ни на кого не глядел, кроме Него. Шел легко, словно вода сама перед ним расступалась, да в голенища сапог плескалась, будто подталкивала. Стоило оказаться рядом, как его тут же прижали к влажной, оголенной груди. Крепкие руки обвили талию, холодные уста в губы жадным поцелуем впились. Клаус обмяк в объятиях, на поцелуй ответил, руками свое наваждение за шею обнимая. А в мыслях густой туман разлился, дурманом голову вскружил. И так все вокруг неважно стало, одно желание лишь, чтобы мгновение это вечность длилось. Чтобы поцелуй да объятия не заканчивались. Немецкий командир не слышал и не видел, как оставшиеся от его отряда солдаты, влекомые мавками, заходили все глубже в воду. Тонули, не издав ни звука. Да не заметил, как его самого, пьяня поцелуем, увлекали все дальше от берега. Заворожил его Хозяин Вод, задурманил разум. Холодными руками обнимал жарко, да к телу ледяному прижимал, сердце в плен забирая. В уши речи слаще меда вливал, от губ оторвавшись. — Моим стань. Царство подводное к твоим ногам положу, серебром, златом осыплю. В драгоценности да ткани дорогие обряжу. Вечность любить буду. Коли со мной останешься ни о чем не пожалеешь. И вновь поцелуи страстные, холодом обжигающие. — Ja, — Клаус отвечал согласием, спешно, не задумываясь. И снова к губам тянулся, позволяя дыхание свое пить. Жизнь без остатка вытягивать. Как отказаться одинокому сердцу, когда ему любовь вечную сулят. Счастье безмерное прочат. И держат так крепко и бережно, словно дороже него на свете не сыскать. В холодных объятиях так тепло, что противиться им не хочется. Хочется лишь сильнее в них утонуть. И в прекрасных глазах напротив столько любви и радости, что сердце в груди замирает. Губы сталкиваются в новом поцелуе, а над их головами уж сомкнулась водная гладь. Ни кругов по воде, ни ряби волн. Озеро, что зеркало, небо отражает, словно и не было ничего. Лишь ветер, с тихим шелестом, гоняет на берегу забытую карту.